Дмитрий Билик – Уникум (страница 21)

Я обернулся, на опушке уже располагались второкурсники. Они усаживались по-турецки, положив руки на колени. И ни один не сказал ни слова, не издал ни звука. Это типа медитация, что ли? А меня тогда куда ведут? Эй, я тоже хочу сидеть и ничего не делать!

Шли мы довольно долго. И надо сказать, меня подобная прогулка вообще не прельщала. В темноте, по сырой листве, среди множества чуждых моему городскому восприятию звуков. Да еще проводник у меня оказался на любителя. Учитель, который заставляет учеников бить новенького. Врагу не пожелаешь.

Но наконец мы остановились, и Якут показал на речку. Надо же, та самая Смородинка? Что еще более странно, я не слышал ее журчания, точно река замерзла. Но вот стоило оказаться у берега, как она «проснулась». Забурлила, перекатываясь через выглядывающие из воды валуны, завертела щепки в крохотных водоворотах, брызгами стала рассыпаться вокруг.

— Идем за мной, — протянул мне руку Якут.

— Но нам запрещено покидать территорию школы, — залепетал я, заворожено глядя на быструю, словно пляшущую воду.

— Запрещено без разрешения учителя. Я разрешаю, — твердым голосом сказал мой спутник.

— А где гоблины? Я думал, они контролируют проходы.

— Если кто-то извне попытается попасть сюда, то да, они появятся. Так же — сидят у главных ворот, пьют свою сивуху.

— А куда мы идем? — спросил я, но пальцы уже легли в ладонь Якута.

Мне трудно было объяснить, что именно происходит. От учителя и раньше исходила странная сила. Да нет, не странная, самая обычная, магическая. Теперь же она его попросту переполняла. И не мне, калеке в волшебном мире, было с ней тягаться.

Я действительно не мог сопротивляться Якуту. Одна сторона моей личности еще задавала вопросы, пытаясь выяснить, что именно происходит. Другая уже шагала рядом с самым загадочным преподавателем, больше всего боясь, что тот отдернет руку.

— Здесь есть одно место, в это время года наполненное силой. Лебяжий овраг, на пути к Горелому хутору. Там будет проще всего тебя расшевелить.

Почему-то этого объяснения мне хватило. Смородинка ласкала своими ледяными объятиями ноги, нехотя отпуская меня. Кроссовки чавкали и стали тяжелыми, а я шел за ручку с Якутом. С человеком, из-за которого меня недавно избили. С учителем, заставляющим нас бегать и более ничего не делать. С магом, которому, как оказалось, я не мог перечить.

Как только мы перешли речку, что-то поменялось. Вместо покрытых зеленой и желтой листвой деревьев, нас провожали громадные истуканы, шевелящие в темноте голыми ветками, словно руками. Пение птиц сменилось похоронным и протяжным гулом ветра. Приятный аромат палой листвы превратился в легкий смрад гниения. И если бы не Якут, я бы бросился обратно со всех своих мокрых ног.

Шли мы недолго. Постоянно спускаясь и петляя по этому холодному и чуждому всякой жизни лесу. Наконец мы оказались так низко, что на уровне глаз стали видны корни деревьев, пытавшиеся выбраться наружу. Но именно теперь я успокоился и огляделся, насколько позволяла уже подступавшая ночь.

Овраг укрылся среди деревьев. Захочешь найти специально, так и не получится вовсе. Не знаю, почему Якут назвал его лебяжьим. Никаких птиц я тут не видел. А вот сила и правда была. Я впервые почувствовал ее присутствие легким покалыванием в кончиках пальцев.

— Хорошо, — довольно сказал Якут, наблюдая за мной. — А теперь мы немного поработаем.

Он отпустил руку, буквально стряхнув меня, как ненужный груз и прошелся по оврагу, разминая кулаки. И, к сожалению, это была не фигура речи. Я замер на земле, тяжело и часто дыша. А сам ловил каждое движение учителя.

— Что ты чувствовал, когда сотворил купол, — повернулся ко мне Якут.

— Злость, — еле пролепетал я.

— Самый распространенный инструмент для использования силы, — мне показалось, что учитель даже слегка разочарован, — но почему бы и нет. Работать можно с чем угодно, если знать, как правильно. Хорошо, и что же тебя разозлило? Это?

Он приблизился рывком, отвесив пощечину такой силы, что зазвенело в голове. Я попытался выставить руку, но оказался дезориентирован и получил новый удар. Лицо Якута плыло перед глазами, словно существовало отдельно от тела, и было странным. Не злым, не довольным, скорее сосредоточенным. А пощечины сыпались одна за другой.

Слезы текли по разгоряченным хлесткими ударами щекам. Мне было не столько больно, сколько обидно. Я пришел учиться, а не быть боксерской грушей. То самое пламя, родившееся во время дуэли с Куракиным, теперь разгоралось с новой силой. Я не мог его сдерживать.

Трудно сказать, что случилось. С недавнего времени пришло понимание, что не все произошедшее можно воспринимать глазами. Я скорее чувствовал, как сила преобразуется и выплескивается из меня, принимая агрессивную форму. Она вырывалась и гасла, как бушующее пламя, поглотившее все дерево на берегу и добравшееся до воды. И чем больше сил выплескивалось, тем ощутимее слабел я. Тогда, пробив все преграды, будто разнесясь над всем голым и хищным лесом, прозвучал голос Якута.

— Хватит!

И только после этого окрика зрение вернулось. Лебяжий овраг преобразился, если можно так выразиться. Ковер палой листвы разорван, земля, вперемешку с камнями, распахана, а сам я лежал в будто только что выкопанной яме.

— Как себя чувствуешь? — участливо спросил Якут.

Мне хотелось плакать. Что происходит? Чего он хочет? Сначала издевается, потом делает вид, что ему не все равно. Я хотел высказать многое, но сил хватило лишь на одно слово.

— Плохо.

— Ты потратил много силы. И не останови я тебя, исчерпал бы себя полностью. Частая ошибка уникумов. Уж поверь, я знаю, о чем говорю. Держи.

Он вытащил из кармана «Сникерс», длинный, состоящий из двух отдельных батончиков и протянул мне. Я разорвал упаковку и вгрызся в шоколад, чуть не застонав от наслаждения. Как же вкусно.

— Пойдем, — поднял Якут меня. — Будем тихонечко возвращаться. Время не самое хорошее.

Подтверждая его последнюю фразу где-то вдалеке завыло нечто. Нет, я никогда не слышал голос волка. Но мог бы поклясться, то, что издавало этот звук, явно было существом другой природы.

— Что это?

— Не что, а кто. Будешь себя плохо вести и бегать через речку в одиночку, узнаешь. Потоки силы всегда привлекают разных существ. Пойдем, пойдем.

Обратный путь был труден хотя бы потому, что теперь мы шли в гору. Да и за несколько минут, проведенных в овраге, я вымотался так, точно весь вечер таскал тяжести. К тому моменту я съел полностью один батончик, а второй спрятал в карман. Нет, я должен видеть глаза Байкова, когда положу перед ним настоящий шоколад. Как бы благородный с ума не сошел.

— Зачем вы это все делаете? — спросил наконец я.

— Надо же как-то было тебя раскачать. Иначе ты бы до второго курса и копил в себе силу, пока умом не тронулся. А так за один вечер сразу столько нового, защитный купол создал, призвал на помощь стихию.

— Какую стихию? — не понял я.

— Земли. А ты какую-то еще там видел?

Я вспомнил про яму, в которой сидел. Про развороченную землю и камни. И тут начало доходить. Так это все действительно сделал исключительно я, пытаясь прекратить побои.

— Учти, — продолжал Якут, — что земля теперь твоя родная стихия. Сила первой приняла ее. Нет, это не значит, что ты не сможешь управлять другими. Просто именно с этой стихией будет вероятность достичь наибольших успехов. Руку давай.

Последнее замечание было сделано потому, что мы добрались до речки. Якут молчал всю переправу, а следом заговорил снова.

— Ты способен использовать силу в моменты злости. Это не плохо, просто неправильно. Каждый раз доводить себя до исступления, чтобы сотворить малейшее заклинание, — он не стал договаривать, лишь покачал головой.

— А что мне надо сделать? Как правильно использовать силу?

— Научиться концентрироваться. Чтобы применять магию по щелчку, а не тогда, когда тебя доведут. Другими словами, придется тебя переучивать.

Якут молчал до самой опушки, где в том же положении сидели ученики. Не знаю, у меня бы сразу ноги затекли. Сколько времени прошло? Уж всяко не меньше получаса.

— Михайлов, не зевать! — крикнул Якут.

От его голоса вздрогнуло всего несколько человек, прочие остались неподвижными.

— Смотри, — сказал учитель мне, подойдя к ближайшему, тому самому парню с широкой челюстью. — Филочкин, защищайся!

Он ударил второкурсника наотмашь, но тот даже бровью не повел. Не больно ему, что ли? Больше того, даже положения не поменял. Сидел все в той же позе. Якут провел еще несколько ударов. При лунном свете он походил на могучего барса, подступающего к жертве, но еще не решившего броситься на нее. Крепкие мышцы под кожей перекатывались стальными тросами, каждое движение было правильным, отточенным.

И все-таки парень не дрогнул. Будто превратился в изваяние, самую настоящую статую. Я почему-то вспомнил передачу про посвященных буддистов. Тех, что сидели в одной позе так долго, что многие уже не могли сказать, живы они или мертвы. Вот это откуда.

— Концентрация, — говорил Якут. — Он не распыляет всю силу, которая у него есть. Лишь применяет минимум, чтобы закрыться от нападения. Это и есть мастерство мага.

— Учитель, так я мастер? — зарделся от похвалы Филочкин.

Вместо ответа Якут поднял руку и парня придавило к земле. Тот закричал от боли и стал шлепать по траве ладонью.