Дмитрий Билик – Уникум. Тайная дверь (страница 4)

– Последнее на втором курсе. И вообще, у нас существует учебный план, который утвержден именно вашей конторой!

Да директор волнуется! Пот с него теперь не просто тек, лил градом. Закончив с залысиной, он стал вытирать лицо, потом шею. Нет, здесь нужен платок побольше.

– Никак не могу принять. Есть хорошая питерская школа. Уверен, туда возьмут. Под Новосибирском, опять же, неплохая. Там меньшие требования к физической подготовке. Думаю, вашего парня примут с распростертыми объятиями.

– Значит, не хотите помочь?

– Не могу, – чуть ли не визжал директор.

– Что ж, думаю, тогда надо будет заняться вплотную инцидентами, которые произошли на территории школы.

– Какими инцидентами? – почему-то шепотом спросил толстяк.

– Неделю назад нашли останки одного из ваших учеников.

– Не на территории школы же случилось. И сбежал он. А что там уж произошло, никому не известно. Это уникумы. Вы сами знаете. Своих способностей не понимают, случайный выплеск – и все…

– Сбежал. А разве у вас охраны нет? Как ученика пропустили?

Директор икнул и покраснел. Я даже испугался, как бы его удар не хватил. Но Четкеров толстяка жалеть не собирался:

– А в первую неделю учебного года произошел еще один инцидент. Снова уникум. Снова смерть. Не частенько ли у вас, Константин Викторович, ученики мрут?

– Так несчастный случай… – залепетал директор.

Я настолько увлекся чужим разговором, что даже не сразу услышал звук каблуков. Хорошо, что успел метнуться обратно к скамье, где меня и застала худенькая женщина. Лет ей было, не знаю, наверное, не больше пятидесяти. Лицо суровое, внимательное, сухое. А такой правильной осанки я не видел никогда.

Тетенька «подплыла» ко мне в своем старомодном платье и чуть наклонила голову, словно изучая.

– Новенький?

– Да.

– Вставать вас родители в присутствии дам не учили?

– Извините, – я покраснел, поднимаясь.

– Ничего, наше заведение отличается не только магической и военной подготовкой, но и обучением правилам поведения в обществе. Не беспокойтесь, юноша, мы сделаем из вас воспитанного молодого человека.

Если честно, подобное звучало как угроза. Но собеседнице и этого было мало. Она повелительно протянула сухую руку ладонью вверх. И мне ничего не оставалось, как положить на нее свою.

– Хм, надо же, – покачала головой та.

Что там за «надо же», я спросить не успел. Во-первых, не знал, можно ли подобное по правилам местного этикета. Во-вторых, дверь директорской открылась, и появился довольный Четкеров. Правда, увидев женщину в старомодном платье, он как-то странно побледнел. Но тут же справился с минутной слабостью и взял себя в руки.

– Елизавета Карловна, прекрасно выглядите, – он поцеловал ее руку.

– Павел, значит, вы привезли к нам этого уникума в разгар учебного года.

– Ну не такой уж и разгар.

– И что, Семен Константинович даже не возроптал?

– Мы сумели найти компромисс, – Четкеров ушел от прямого ответа.

– Вот ведь тряпка, – презрительно бросила Елизавета Карловна. – Что ж, молодой человек, желаю вам успехов в обучении. И надеюсь, вы добьетесь всего сами, а не будете пользоваться протежированием вашего влиятельного покровителя.

С этими словами она уплыла за одну из дверей, на которой было написано: «Заведующая учебной частью».

– Да уж, – подумал я вслух.

– По-другому и не скажешь. Тридцать лет как покинул стены Терново, а все так же дух перехватывает, когда она говорит свое «молодой человек».

Он задумался, будто и вправду вспоминая ушедшие годы, а потом повернулся ко мне. А я все соображал. В смысле тридцать лет? Выглядел Четкеров так, словно ему не больше двадцати пяти.

– Ну, на этом моя задача окончена. Располагайся. Все необходимое тебе выдадут, самое главное, не тушуйся. Здесь ребята разные – и простые, и не очень. Себя в обиду не давай. Никогда.

Странно, но вся веселость и жизнелюбие из него стремительно ушли. Говорил, а сам в глаза не смотрел, скользил взглядом по лбу, подбородку, щекам. Куда угодно глядел, но не в глаза. Словно был виноват.

– Вы сюда заезжать будете?

Спросил, а сам сразу себя и отругал. Ну кто я такой ему? Друг, товарищ, родственник? Просто рабочий объект, не более.

Однако Четкеров внезапно приободрился, закивал головой, заулыбался:

– Конечно, навещу. И не раз. Мне как раз по службе надо будет заглянуть. Ну давай, Максим, главное, держи хвост пистолетом.

Он пожал руку, легонько хлопнул меня по плечу и торопливо зашагал к выходу. Я даже слова не успел вставить. А когда опомнился, бросился по коридору, но моего сопровождающего уже и след простыл. Отлично, просто отлично. В какую сторону этот самый хвост пистолетом держать? Я вернулся к дверям и задумался, у кого спросить дорогу – у директора или завуча. Честно говоря, не хотелось ни туда, ни туда. Наверное, так я и простоял несколько минут, пока наконец меня не привел в чувство нетерпеливый голос:

– У меня вообще-то сегодня и других дел по горло.

Оглянулся – никого. Нет, оно понятно, что я в какой-то мере давно начал сходить с ума. Именно тогда, когда впервые проявились эти странные способности. Но раньше сумасшествие как-то пыталось себя рационально объяснить.

– Башкой не верти. Внизу я.

Голос принадлежал мужичонке. Такому, самому обычному, если не считать его крохотных размеров – бедолага был не больше сантиметров двадцати. В просторной деревенской рубахе с цветами, широких штанах и без обуви. Конечно, где ему, такому крохе, ботинки найти. С другой стороны, одежду же он раздобыл.

Незнакомец поглаживал окладистую ухоженную бороду и оценивающе смотрел на меня. Я даже почувствовал себя не в своей тарелке. Чего он хочет? Но начать решил нейтрально:

– Здрасьте.

– Забор покрасьте. А если здороваешься, то бишь здравия мне желаешь, так и говори: «Здравствуйте». Или «Здорово». На крайний случай, «Здравь буде».

– Здравствуйте, – я почувствовал, что стал пунцовым от стыда.

– Здорово, – протянул руку кроха.

Я осторожно пожал ее, чтобы ненароком не повредить крохотные кости, и задал самый главный вопрос:

– Извините, а вы кто?

– Петр я. Хозяйственной частью здесь занимаюсь.

– Извините, Петр, а вы кто? – повторил вопрос я.

– Знамо кто, русский. Не видишь, что ли?

– Я имел в виду, в общем. Что за существо?

– Ты, паря, домовых сроду не видел?

– Не приходилось, – признался я.

– Так ты из проснувшихся? Да, тяжело тебе придется. Котелок кипеть первое время будет. Ну ничего, коли с ума не сойдешь, привыкнешь. Пойдем, хоромы твои покажу.

Я не стал поправлять, что перед домовым не проснувшийся, а уникум. Просто сам не очень еще понимал градации этих званий. Да и нужна ли подобная информация домовому Петру? Дядя Коля всегда говорил, что болтун – находка для шпиона. Вот я пока и не собирался каждому встречному о себе рассказывать.

– Распорядок здесь простой, – на ходу объяснял мне домовой. Двигался он как-то уж чересчур быстро для своего роста. – В семь утра подъем, в половину восьмого завтрак, в восемь учеба. После обеда боевая подготовка. Ну, тебе еще назначат, а ближе к вечеру свободное время. Погулять, пока погоды хорошие стоят. Ох, сейчас красника как раз подоспела. И брусники бы успеть набрать. Так, нам сюда.

Мы покинули главное здание и свернули в один из флигелей, то есть тех самых одноэтажных боковых пристроек. Как стало понятно по ряду дверей, здесь было нечто вроде общежития, с двумя выходами во внутренний двор. В конце коридора Петр и остановился.

– Вот тут ты и обитаешь. Милости прошу. Захочешь чего узнать, так однокашники твои и подскажут. Пока, паря, а я побежал.

Какие тут все скорые. Что Четкеров, что домовой. Последний только, в отличие от моего недавнего провожатого, просто исчез. Стоял – и вдруг пропал. Думаю, снимай меня сейчас на киношную камеру, то на одном кадре он бы был, на другом нет. И что самое интересное – я почти не удивился. Почти. Вместо того чтобы хлопать глазами, повернул ручку и вошел в комнату.

Та оказалась намного больше моей в родном доме. С высокими потолками, лепниной, люстрой. Возле окна стояло две кровати. Одна самая обычная, а другая двухъярусная, со свернутым наверху матрасом и сложенной стопкой постельного белья. Ага, сразу понятно, где я буду спать.

Рядом с огромным платяным шкафом, у стены, расположился ряд массивных столов, два из которых были завалены учебниками, тетрадями и письменными принадлежностями. Третий оказался почти пустым, не считая стопки книг, перевязанных ленточкой. «Биология разумных и прочих зверей», «Руноведение и нумерология», «Создание и преобразование заклинаний», «Мифология родного края», «Основы этикета», «Геральдика родов России», «Алгебра и геометрия», «Физика и естествознание», «Придворный этикет». Дальше я даже читать не стал, и так уже напугали до чертиков. Но вот заметил интересный листок поверх стопки, исписанный идеально ровным почерком. Пришлось развязать ленту.