Дмитрий Билик – Районы (страница 8)

— Удивил, Шипастый, удивил. Я же сам видел, как Сивый тебе в печень бил. Там без вариантов.

— Разве этим шестеркам можно что-нибудь доверить? — пожал плечами я. — Всегда все через жопу сделают.

Конечно, я рисковал. Все тонкости взаимоотношений Натюрморта с его соперниками строились лишь на разведданных Крыла и непродолжительном разговоре с пленником. Мало ли как оно могло оказаться в действительности? Но я, видимо, попал в точку. Потому что Натюрморт хрипло засмеялся.

— Да, молодняк нынче борзый. Хотят всего и сразу, старшим в жопу все время заглядывают, а как до дела доходит…

Федя махнул рукой, мол, о чем тут вообще говорить?

— Так что ты хотел предложить?

— Вернуть тебе четверых людей, которых мы взяли в плен. Трое твоих, один Сивого.

— Кто там? — нахмурился Натюрморт. Будто от персоналий находящихся в подвале заключенных зависело, стоит ли за них впрягаться или нет.

Я как смог описал внешность каждого. Федя лишь удовлетворенно кивал. Дескать, знаю, такой есть. И только под конец хитро поглядел на меня.

— И что же ты хочешь в обмен на них?

Я улыбнулся, глядя ему прямо в глаза.

— Всего лишь одного. Сивого.

Глава 5

Федя молчал долго, пронизывая меня колючим взглядом. Уж насколько я был матёрым в делах ведения переговоров с разной мразью, но от вида этих холодных, будто бы безжизненных глаз, хотелось опустить голову и никогда вновь не смотреть на зэка. Однако подобного делать было нельзя. Это испытание. Очередное. И в зависимости от того, как я его пройду, и будет выстраиваться разговор.

Уже сейчас стало понятно, что Федя допускает возможность выдачи своего конкурента. Осталось всего ничего — убедить главного зэка, что отдать мне Сивого будет не только выгодно нашей группе, но и его колонии. А для этого необходимо дождаться, когда Натюрморт решит заговорить.

— Не пойму, ты серьезно или внатуре крысу во мне увидел? — угрожающе придвинулся он. — Чтобы я братана сдал.

— Федя, давай будем разговаривать по существу, — спокойно выдержал я первый натиск, — а свои понятия оставь для тех, кто в них верит. Ты слишком долго думал для того, кто в итоге решил оскорбиться. Значит, тебе это интересно. К тому же даже сейчас, ты стараешься подбирать выражение, чтобы невзначай не оскорбить меня. На зоне и за меньшее на перо ставят. Теперь ближе к телу. Сивый тебе никакой не братан, а конкурент. Его позиции до недавнего времени были относительно слабы, но что-то мне подсказывает, что после устранения лидера чужой группы, политические очки твоего «братана», — я сделал кавычки пальцами, — серьезно выросли.

Федя Натюрморт скрипнул зубами, однако прерывать меня гневной тирадой не спешил.

— Пусть и окажется в итоге, что Сивый меня не убил, а всего лишь ранил. Думаю, к серьезному удару по репутации это не приведет. Итого — крестовый поход, который, был явно твоей идеей, обернулся против самого организатора. Может, я что-то подзабыл?

— Разложил, — хмуро сказал Федя, сплюнул себе под ноги и неожиданно рассмеялся. — Только что с того?

— Я перефразирую твой вопрос. Как мне сделать так, чтобы ты смог дать то, что мне нужно?

Федя лишь хмыкнул, но промолчал. Ладно, я и сам себе хороший собеседник.

— Как много у тебя людей, которые сделают все, что ты прикажешь? Без обсуждений и попыток притянуть за воровские понятия.

Вместо ответа зэк обернулся на на тех мужиков, с кем пришел. И по-прежнему не проронил ни слова. Умно. Он как бы не говорит ни да, ни нет.

— Можно пригласить Сивого завтра на второй раунд переговоров. Сказать, что он нужен потому, что среди пленников его человек. В сопровождение Сивому можно будет взять одного из своих людей. Что произойдет с ним, это уже не мои проблемы.

— Сивый спросит, что вы хотите, — наконец произнес Федя.

— Мира, — улыбнулся я. — Нас здорово впечатлило нападение с разрушением стены и мое ранение. Ну, и еще мы хотим немного оружия. Что именно — на твое усмотрение.

— Не жирно? — посуровел Федя.

— Это лишь легенда для Сивого. Мне от тебя нужна только его голова.

На самом деле, нам бы не помешали еще автоматы. Спроси любого, бывает ли лишним АК, он скажет, что, конечно, нет. Однако и наглеть не надо. У меня была вполне определенная цель. И чтобы ее достичь, не нужно перегибать палку.

— И что потом? — спросил Федя.

— Переговоры зайдут в тупик, — пожал плечами я. — Что еще можно ожидать от неадекватов вроде нас? Ты применишь силу и героически освободишь пленников, тех кого сможешь, — сделал я жирный намек, на что Натюрморт кивнул. — Даже обещанное мне оружие останется у тебя. И в итоге все в выигрыше.

— Гладко стелешь, — скривился Федя. — Что ты хочешь от Сивого?

— Говорят, он в шашки хорошо играет, мне как раз соперник нужен, — усмехнулся я. Но все же добавил серьезно: — я хочу, чтобы он умер.

Отчасти это было правдой. К тому же другого ответа Федя бы не принял. Живой Сивый — оружие еще более опасное, чем пленники. Потому что является ярким примером нашего сговора.

В общем и целом, мы обсудили все, что следовало. Поэтому я сказал последнее слово.

— Думай.

Бросил ему и направился в сторону наших людей. Тем самым давая понять, что разговор закончен. Лишь обернулся напоследок.

— Завтра в это же время я буду ждать вас здесь с пленниками. Если не появишься или решишь напасть, это тоже будет считаться ответом.

Только теперь я понял, что чувствовал герой Бельмондо из «Профессионала», когда шел в конце фильма к вертолету. И буквально лопатками ожидал пули. Вот только Федя Натюрморт был умным мужиком. Недостаточно умным для моего плана, но вполне сообразительным, чтобы понять — предложение царское. Такого, чтобы избавиться от одного из надоедливых лидеров и упрочить свое положение в колонии, ему больше никто не сделает. Поэтому не выстрелил.

— Расход, — махнул он своим людям и те стали пятиться, не опуская оружия.

Сам же Федя повернулся спиной и шел спокойно, потому что знал — я тоже не выстрелю. Надо отдать ему должное, яйца у главаря зэков явно из титана. Хотя по-иному и быть не могло. Другой бы попросту не смог руководить законченными урками.

— Шипастый, я немного не поняла, — пробормотала Гром-баба, когда зэки добрались до перекрестка и свернули за руины. — Все хорошо прошло?

— Завтра посмотрим, — коротко ответил я.

Вплоть до нашего квартала мы молчали. Отпустило меня уже только наверху, после двух стаканов водки. Тело забила крупная дрожь, адреналин бурлил в крови. Так обычно бывает после неожиданной драки, когда основная опасность миновала. Хотя, миновала ли? Не знаю. Я вот до сих пор успокоиться не мог.

Говорят, нельзя играть в карты, если тебе хронически не везет. Ждешь валета для каре, а приходит шестерка. И на лице сразу все написано. Помножить на это еще невероятную азартность и выходит картина маслом. Мне и умеренного пьянства с головой хватало.

Но ведь сыграл партию. И, кажется, противник поверил в мой блеф. Или… или будет завтра.

— Дядя Шип, ты опять пьешь! — возмущенно воскликнул бьющийся в окно Крыл.

— Хватить стучаться в окно. Что за манеры? Войди как нормальный человек.

Пока пацан поднимался по лестнице, я успел спрятать средство обретения былого спокойствия. В инвентарь, само собой. У меня там такой минибар был — на одну хорошую посиделку хватит. Но Крыл сегодня был само занудство.

— Опять пьешь! — с порога повторил он.

— Не опять, а снова, — поправил его я. — И не пью, а восстанавливаюсь после раунда тяжелых переговоров.

— Как прошло? — все еще недовольно спросил Крыл.

— Вроде успешно. Как у тебя? Адресат получил письмо?

— Получил, — тряхнул челкой пацан.

— Ты уверен?

— Уверен. Видел тень в окне. Он поднял камень, не выбросил его наружу. Значит, прочитал.

— Замечательно, — вытянулся я и захрустел суставами.

Нервяк постепенно прошел и на его место пришло легкое алкогольное опьянение. Вот никогда не понимал тех, кто пьет до момента, пока не падает лицом в салат. Организму для выработки эндорфинов нужно не так много, главное постоянно поддерживать градус. В конце концов, не зря же древние греки придумали вино и все его производные? Мне вот лично было жаль их усилий. Нет для мужчины ничего хуже чем трезвость, воздержание и работа пять дней в неделю. Это все лишает полета фантазий.

— Ты походу, напоролся, дядя Шип, — сурово припечатал меня Крыл. — Смотришь в пустоту и улыбаешься.

— Уже и поулыбаться в собственной квартире нельзя. Американцы вот всегда улыбаются.

— Ну, и сильно им это помогает?

— Судя по тому, что мы еще ни одного из них не встретили, помогает. Ладно, давай, шуруй отсюда. Мне еще подумать надо.

Конечно, я соврал. Все уже было обмозговано десятки раз. Древние персы, если я не ошибаюсь, обсуждали новые идеи дважды. Трезвыми и пьяными. Считалось, что идея должна хорошо звучать в обоих состояниях. Так вот с этим у меня никаких проблем не возникло. Разве что алкоголь заканчивался, к моему сожалению, слишком быстро. Но чего не сделаешь для планирование козней?

В общем, оставшуюся часть дня я предавался лени и неге. Разве что вышел на обед, проверил пленников, даже наказал их хорошенько покормить. Надо же, чтобы у ребят осталось о нас неплохое впечатление. К тому же, кто-то из них может не дожить до завтрашнего вечера. Более того, я даже догадывался, кто именно. Но это уже не моя печаль.