Дмитрий Билик – Межевик (страница 47)

Впрочем, если задуманное удастся, то есть шанс выбраться живыми. А если нет… То тут уже ничего не попишешь, мы действительно сделали все, что могли.

— А если он почувствует? — занял я исходную позицию, уже видя приближающуюся тень.

— Не почувствует, он увлечен целью, — ответила Лера, с трудом вглядываясь во тьму.

— У тебя Слово далеко? — спросил я.

— Никто не найдет. А зачем спрашиваешь?

— Достань Колю, как я понял, если мы помрем, он там застрянет.

Это мне уже поведала моя ходячая толстая энциклопедия. Слово — своеобразный тайник, который ты создаешь в самом потаенном месте. Просто так его найти едва ли получится.

— Да и вместе как-то веселее помирать, — добавил я.

Шутку Лера не оценила. Выяснилось, что в это время суток, в лесу, когда на тебя несется здоровенная туша непонятно чего, чувство юмора ее подводило. Однако девушка послушалась и Колянстоуна вытащила.

— Обещали плюс к зарплате, получили хрен в бушлате, — мрачно отреагировала головешка, глядя на приближающуюся тварь.

А потом… раздался чудовищной силы треск, и эта громадина рухнула в яму. Все произошло быстро и — что самое ужасающее — бесшумно. Я не без содрогания заглянул внутрь и увидел, что Зверь напоролся сразу на три массивных кола, причем один вошел в живот, но не издал ни звука. Более того, на его уродливом лице едва ли можно было заметить хоть одну эмоцию. Тварь не чувствовала боли.

— Это что за нечисть такая? — отстранилась от меня Лера, вставая на ноги.

— Не нечисть это, я его не чувствую, — отозвалась головешка.

Я кивнул, вспомнив про Невод. Мне удалось забросить его далеко, вот только эта туша не попала в силки.

— Главное, что поймали, — заключил я. — Чего делать с ним будем?

— Ничего, — немного подумав, выдала свой вердикт Лера. — Я слишком обессилена, ты… не умеешь ничего. Надо дойти до наших и все им рассказать.

— Далеко еще? — спросил я.

— Да нет, почти пришли.

Глава 25

В жизни невероятно много места забавному. Надо лишь уметь все это видеть и соответствующим образом воспринимать.

К примеру, начнем с того, что нашим уже неторопливым шагом, когда мне пришлось тащить на себе Леру, мы двигались всего минут пять. И вдруг оказались в лагере самочинцев. Мы шли, шли, и лес внезапно, будто по волшебству, расступился, впуская нас в крохотную деревеньку посреди густой чащи. На нас сразу обрушился запах костра, еды, сваленной шерсти, а безмолвие сменилось множеством звуков. Словно мы перешли невидимый рубеж и оказались во владениях жизни. Хотя, учитывая печати, может, так оно и было. Самочинцы вполне могли прятать и сохранять от проникновения свое убежище.

Лично мне казалось смешным, что мы чуть не умерли практически на пороге «родного дома». Правда, веселился я совсем недолго. Поднятые в «ружье» самочинцы собирались минуты полторы, бегая взад-вперед, охая, что забыли нечто важное. Один зачем-то бросился менять сапоги, причем долго не мог отличить правую обувку от левой. Другой ходил и искал оружие, уже держа рогатину в руке. Кто-то вообще бегал от дома к дому, больше наводя суету.

Я пришел к выводу, что ребята слишком уж расслабились, и теперь единственное мало-мальское происшествие выбило их из колеи. Нет, понятно, что печати и всякие оборонительные заклинания никто не отменял, от неразумной нечисти ребята защищены. Однако если завтра в деревню придут три-четыре крепких боевика-ведуна, что-то мне подсказывает, что все это самочинство закончится.

С другой стороны, пока карательная команда формировалась под неумными комментариями Колянстоуна, я успел скинуть наконец рюкзак, от которого болели плечи, и добраться до Андрея, чтобы передать ему ампулы.

— Здорово живешь, Миша.

— По-разному, если честно, — съязвил я.

Я помнил, что у самочинцев все не как людей, включая приветствие. Но не мог не удержаться от издевки. Это как на вопрос американца: «How are you?», начать изливать душу. Сам виноват, что спросил.

— Какой ты молодец, — рассматривал ампулы Андрей, словно был способен на взгляд различить, настоящее это лекарство или нет. — Пойдем вместе со мной.

— Пойдем, — легко согласился я.

За время моего отсутствия решительно ничего не поменялось, разве что связанные маахи стали будто бы не такими прыткими. С другой стороны, и Андрей теперь не собирался угощать их кровью.

Впрочем, стоило приблизиться со шприцем к первой нечисти, как та вышла из «спячки». Рванулась в тщетной попытке вцепиться зубами в самочинца, но я, уже наученный рубежником, придавил «Сайгой» зараженного, а Андрей тем временем вколол противоядие в руку. Не так, как это делают в больнице — осторожно и медленно, а буквально за пару секунд. Если будет синяк, то я не виноват.

Прошла четверть минуты и нечисть обмякла. Маах застонал, стал скрежетать зубами, а под закрытыми веками было видно, как бегают его глаза. Впрочем, больше попыток напасть на нас он не предпринимал.

Таким образом, пока один из помощников Андрея разводил раствор и набирал его в шприцы, мы обошли всех зараженных. После чего рубежник утер вспотевший лоб и улыбнулся:

— Спасибо тебе, Миша. Ты им жизнь спас.

— Не говори гоп. Упыри предупреждали, что там процесс выздоровления не стопроцентный. Так что надо подождать.

— Как мой балбес, ничего не отчебучивал?

Улыбка слетела с лица Андрея.

— Мы его пока заперли. У кладовой мы человека поставили, чтобы туда никто не пробрался. А сегодня курица пропала. Пойдем покажу.

Мы выбрались во двор, обошли дом и оказались возле тех клеток всех возможных размеров. В одной из таких сейчас и сидел Витя с самым несчастным видом незаслуженно обиженного существа.

— Миша, Мишенька, ты посмотри, что они со мной сделали? И главное ведь ни за что!

— Курицу ты сожрал?

— Миша, клевещут они на меня. Я же говорю, предоставьте свидетелей. Слышали о презумпции невиновности? Молчат. Разве ж так делается?

Я подошел к жиртресту и поманил того пальцем. А когда Витя приблизился к решетке, снял с его губы крохотное перышко.

— Миша, слаб, как есть слаб, у меня же зависимость. Опять же, нечего было голодом морить. И чего, теперь из-за одной курочки меня, разумную нечисть, неволить? Она, кстати, костлявая была.

— Может, пусть он здесь посидит, а ты моих людей отведешь к яме? — предложил Андрей.

— Я?

— Мне надо за маахами приглядывать, вдруг что случится. А больше ни на кого рассчитывать нельзя.

Я тяжело вздохнул. В жизни всегда так, стоит дать слабину, как люди сразу начинают путать тебя с тягловым животным. С другой стороны, в словах Андрея была логика. Лера обессилена, да и командир из нее, учитывая особенности хиста, как из говна пуля. А те недотепы, который я видел, на роль лидеров вовсе не годились.

— Ладно, но больше никаких одолжений и просьб.

— Спасибо, Миша, — протянул мне руку Андрей. — Не знаю, что бы мы делали без тебя.

— Сухари бы сушили, — ответил я, пребывая не в самом благодушном расположении духа. — Пошли, порадуем твоих людей.

— Земную жизнь дойдя до половины, я насмотрелся разной еба… О, Миша, ты гляди, эта зондеркоманда все собраться не может.

— Ребят, ну серьезно, можно же побыстрее, — уже не выдержал я. — Так, смирно! Отставить, еще раз, смирно. Так-то лучше. Андрей, говори.

— Михаил поведет вас к яме. Слушайтесь его и… все такое, — не совсем по-военному закончил староста.

Ответом ему были очередные хлопанья глазами. Создавалось ощущение, что в Подворье Ржева самых тормознутых и неумных мальчиков сбрасывали в лес, где они становились самочинцами. Дела…

— Касатики мои, поднимите руки, кто имеет реальный боевой опыт убийства сильной нечисти?

— Миша, это не нечисть… — начал было Колянстоун, но замолчал.

Не потому, что что-то понял, а по более прозаической причине — я заткнул ему рот рукой. Пусть и опасался, что меня постигнет участь несчастного чужанина, которого мы встретили возле обители блуда. Ну ничего, на крайний случай, вымою руки… три раза, с дегтярным мылом.

Я тем временем глядел, как в воздух взметнулись две робкие руки.

— Зовут как?

— Сергий, — ответил седой старичок с длинной и одновременно куцей бородкой.

— Михаэль, — вторил ему плотный мужичок с мясистым лицом и черными сальными волосами.

— Ну хоть так, — подытожил я. — Остальным быть начеку. Тварь, как я понял, сильная и опасная. Вперед не лезем, рогатинами не тыкаем.

Последнее предупреждение было вполне себе не безосновательным, потому как кривые самодельные копья оказались единственным оружием. Да, если хист мне не врал, даже слегка зачарованным, однако мы с Лерой видели ту громадину с практически бронированной шкурой. Девушка, кстати, чуть оправилась и, несмотря на мой скептицизм, собиралась присоединиться, но я определил ее исключительно на роль проводника.

— Идем рассыпным строем небольшими перебежками. Сергий, на тебе правый фланг, тезка, на тебе левый, я в центре. Прошли шагов тридцать, остановились, ждем остальных.