Дмитрий Билик – Межевик (страница 32)

— Лера, при всем уважении, ты мне в дочки годишься.

— Границы и условности только в твоей голове. Сексуальная революция и все дела, не слышал?

— Нет, по моей радиоточке такое не передавали. Пойдем быстрее, я вроде слышу шум машин.

Что интересно, я оказался прав, хотя до дороги нам пришлось топать еще минут десять. Как удалось различить шум авто — оставалось загадкой. То ли у меня слух настолько улучшился, то ли я пытался избежать возможного соития с малолеткой. Нет, Лере на вид двадцать пять, а учитывая рубежничество, могло быть и побольше. Но я из тех, кто искренне недоумевал, как можно детям, у которых год рождения начинается с цифры 2, продавать алкоголь?

Лес не то чтобы расступился, скорее он поредел, и вот на этом его краешке возникла петля дороги, уходящая дальше в поля. Правда, движение нельзя было назвать оживленным. Нам пришлось пройти минуты две, прежде чем показалась следующая машина — затонированная и заниженная «Приора», о приближении которой я услышал до ее появления. Из-за долбящей на все лады музыки. Точнее чего-то очень пытающегося быть музыкой, там вроде даже пели по-русски, но явно особи с жесткими нарушениями дикции. Хотя я против таких певцов ничего не имею. Люди с ограниченными возможностями, как я уже говорил, могут и способны жить полной жизнью.

— Сейчас ты скажешь, что мне надо спрятаться, а ты тем временем остановишь машину, да? — поинтересовался я не без тени ехидства.

— Ага, щас, — фыркнула Лера.

Она без малейшей боязни вышла прямиком на дорогу, уперев руки в бока. И «Приора» остановилось. Не из-за риска сбить невероятно безответственного пешехода, было тут еще кое-что.

Я почувствовал, как из Лера выливается хист: по телу прошла волна мурашек, а кожа начала покалывать, словно через меня пропустили ток низкого напряжения. Возможно такая острая реакция была потому, что я не очень сильный рубежник. Но мне… даже понравилось.

— Садись! — махнула мне рукой Лера.

— Ты его что, подчинила? — передернуло меня. Вспомнил, как недавно сам был в такой же ситуации.

— Ага. Не переживай, ничего с ним не случится. Просто это проще и быстрее, чем его очаровывать.

— А ты умеешь очаровывать мужчин?

— Рыжик, ты в конец охренел, что ли? Конечно, умею. Будешь так себя вести, с тебя и начну.

— Не надо, сдаюсь, — миролюбиво поднял я руки перед собой.

Сел я с трудом. После мой «Нивы», лежащая почти на самой земле «Приора» казалась издевательством. Вот зачем они так изгаляются над машинами? Она же, наверное, все кочки собирает. Тем более в наших-то локациях.

Водителем у нас сегодня оказался молодой (еще моложе Леры) вьюноша, усеянный прыщами. Что интересно, сидел он в черных солнечных очках, что, учитывая напрочь тонированное лобовое и боковые стекла, было опрометчиво. Может, он вообще слепой? Ага, и глухой, если судить по музыке.

Я провел рукой перед глазами паренька, но тот не отреагировал. Дела…

— Убавь, — раздраженно сказала Лера, и мальчишка тут же послушался. — Поехали быстрее в Нелидово…

Опять ноль возражений. Мы просто резко тронулись с места, отчего девушке пришлось сделать еще одно замечание:

— И не гони. Едь аккуратно.

— Получается, ты управляешь им? — поинтересовался я.

— Да нет, просто сказала, что надо делать. Это вроде просьбы, на которую ты не можешь сказать «нет».

— Ну конечно, — отозвался я.

— Да в этом нет ничего сложно, — по-своему отреагировала на мою реакцию Лера. — Научишься еще.

— Не хотелось бы. Никто же не спрашивал чужан, хотели бы они подчиняться или нет.

— Рыжик, вот ты душный. Это и так происходит, просто не напрямую. Слабые подчиняются сильным, сильные еще более сильным. У многих кишка тонка это признать. В этом плане рубежники честнее.

— Нет, Лера, в этом плане рубежники просто наглее. На вас нет другой силы, поэтому вы думаете, что все вам сойдет с рук. Пока еще нет.

— Пусть даже так, — пожала плечами девушка. — Только одно уточнение, не вас, а нас. Ты теперь тоже рубежник.

Оставшуюся часть пути мы ехали молча. Лера уснула на заднем сиденье, а я смотрел в окно на мелькающие деревья и думал о вечном. О своем пути, о рубежниках, силе, даже о предназначении хиста, который эту силу должен был дать. Еще вспомнились слова Вити, что хист требует определенных действий и случайному человеку редко достается.

Интересно, на что реагировал мой промысел? Этот вопрос я себе задавал неоднократно, но решительного ответа так и не нашел. Точно не на убийство той жути. Помнится, когда эта мысль пришла в голову, я тут же торопливо ее отогнал. Становиться киллером для того, чтобы расти в рубцах, не улыбалось. К тому же, промысел вырос не сразу после умерщвления фамильяра, а через определенное время.

Тогда что? Я перебрал кучу вариантов, но ни один не подходил. Я даже предположил, что это своеобразная помощь Вите. Ведь я избавил его от неприятностей. Мы проверили это на следующий день за завтраком, я пытался облегчить ему жизнь, поставил крепкий табурет, угостил вафлями, но нет. Жиртрест поблагодарил, но на хисте наша попытка никак не отразилась. А позже, когда мы ехали в Подворье, упитанный гад рассказал, что слышал, будто в Новгородском княжестве есть бабка, у которой хист на помощь завязан. Вот не мог раньше сказать?

Когда-то я считал, что благополучно пережил кризис среднего возраста и мог с уверенностью все о себе рассказать. Но теперь с этим хистом моя жизнь напоминала настольную игру, где я попал не на ту клетку и меня откинуло обратно. Ладно, так или иначе, разберемся. Где наша не пропадала.

До Нелидово мы доехали довольно быстро, периодически чиркая днищем об асфальт. Пусть Лера и наказала нашему водиле ехать аккуратно, но против лежачих полицейских он еще ничего не придумал.

Нелидово оказался обычным сонным городишком: обширный частный сектор, немного разбросанных пятиэтажек, широкая площадь перед местным ДК, выкрашенным в нежный голубой цвет. Я помнил, что здесь еще должна быть железнодорожная станция, но до нее мы не доехали.

Интересно, когда-то мне казалось, что Ржев после Твери — это глухая провинция. Но выяснилось, что есть места еще более захолустные. Хотя опять же, Нелидово — какой-никакой, а город. Как говорится, все познается в сравнении.

Собственно возле ДК, расположенного на проспекте Ленина, нас и высадили. Точнее уж, мы вышли сами, потому что мальчишка по-прежнему молчал.

— Мда, — протянула Лера, оглядывая окрестности. — Мрачняк.

Я ее мнения не разделял. Вообще для провинции все довольно аккуратно — даже дорога не убитая. Площадь опять же замощена новой плиткой, чуть подальше фонтанчики, пусть из-за погоды и неработающие, травка аккуратно высажена, мусора нет. Да, скорее всего, молодежи тут получается с трудом себя чем-то занять, но вместе с тем в таких местах мне виделось определенное очарование. Потому что это и есть настоящая Россия.

— Погоди, мне надо установку дать.

Она повернулась к машине и сделала несколько пассов руками. Что именно это было — заклинание или печать (я в них до сих пор не очень хорошо разбирался) — я так и не понял. Но в «Приоре» внезапно ожила магнитола. Да что там, так заорала, что даже голуби на площади вздрогнули и улетели. Вот только вместо инвалидов по речи ныне на всю округу бодро разносилось: «О боже какой мужчина, я хочу от тебя сына!..».

— Вот теперь все, — довольно улыбнулась Лера.

Стоило ей это сказать, как мальчишка словно очнулся. Сначала он чертыхнулся и принялся наводить порядок с магнитолой, но не добившись никаких успехов, резко стартанул с места, уносясь прочь. Напоследок он закрыл тонированные окна — стало потише, но не настолько, чтобы полностью отсечь весь звук. Адская повозка скрылась из виду, но еще какое-то время я слышал обрыдшую всему прогрессивному человечеству песню, перемешанную с сильными басами.

— Это что было?

— Воспитательный процесс, — ответила Лера. — Я выросла в «спальнике», там такие уроды постоянно гоняли. Врубят музыку так, что у припаркованных машин сигналки срабатывают, а в домах стекла дрожат, и ездят взад-вперед. Знаешь, что самое ужасное?

— Что?

— Дебилы не понимают, что они дебилы, потому что они дебилы.

— И он теперь всегда так будет ездить?

— Да нет, это даже не заклинание, так, хистом чуть приложила. Дня на три хватит, потом все станет нормально. Видишь, какая штука, Рыжик, я, как представитель высшей силы, делаю эту жизнь лучше, справедливее.

— Особенно для тех, кто в ближайшие три дня будет слушать эту песню, да? Включая тех же несчастных обладателей машин и домов в «спальниках». Нет, Лера, ты не делаешь жизнь справедливой, ты мстишь. Как любой случайный человек, дорвавшийся до власти.

— Миша, я уже говорила, что ты жутко душный?

— Да, что-то такое упоминала.

— Хорошо, погнали.

— Погнали, — улыбнулся я в ответ. Хотя бы потому, что перестал быть Рыжиком.

Глава 18

Первым делом Лера достала на свет божий Колянстоуна. Я тревожно заозирался, глядя на ближайших бабок, которые сидели на скамейке под теплым весенним солнышком. Однако те не проявляли к нам никакого внимания. Сначала возникла мысль, что это какие-то неправильные бабки и они, наверное, дают неправильное варенье. Обычно мимо таких не прошмыгнет незнакомец, про британских шпионов, засланных в Нелидово с целью выведывания секретов березового сока, я вообще молчу. Этих товарищей раскрывают на раз-два. Представить, что будет, если старушки увидят отрезанную голову, которая еще и разговаривает, я не брался. Крики, инфаркты или, напротив, ближний бой с применением трости.