Дмитрий Билик – Мастер (страница 22)

Они прошли еще примерно половину лиги по имперскому тракту до указателя, где дорога разошлась в две стороны, как язык у змеи. Правая часть пути лежала вдоль голых полей, единственными обитателями которых сейчас были вороны, разглядывающие остатки прошлогодней пшеницы в земле. Левая какое-то время петляла меж камней, а после пряталась в тени голых стволов и ветвей ближайшего леса. За ним уже начинались Ближние Земли и красовался самый северный городок этой провинции – Весерин.

Несколько раз Ерикан с Юти сходили с мощеного камнем пути, как только старик слышал путников. Но и то было ненадолго. Девочка понимала, что дорогой пользовались редко, в большей частью те, кто жили в Книроне. Даже из Гортона в Конструкт стремились добраться через верхний тракт. Из Пределов и Ближних земель путь лежал через Флиурт.

К вечеру они забрались далеко в лес, подальше от возможных любопытных глаз, развели костер и Ерикан достал сухое мясо с черствым хлебом, а после сотворил родник. Юти, которая давно не путешествовала, да вдобавок не успела разносить новые сапоги, грелась у костра и с сожалением глядела на мозоли. И вместе с тем понимала, что все довольно неплохо. Несмотря на сорванный план по скорейшему убийству Оливерио. Несмотря на разбитые ноги. Несмотря на постоянные насмешки Ерикана.

Сейчас Одаренная была сыта, костер давал тепло, а письмена на пламенном языке рисовали ее будущее в довольно оптимистичных тонах. Кто не довольствуется тем, что есть, рискует потерять и это.

– Учитель, когда ты дашь мне тот манускрипт? – спросила она. – Который Перчатка забрала у Аллариза?

– Этот? – появился точно по волшебству свиток в руках Ерикана.

Юти утвердительно кивнула. Старик же, словно только того и ждавший, выкинул манускрипт в костер. Кольцо реакции вспыхнули на пальце сами собой. Одаренная рванула к огню, понимая, что ее скорости хватит, чтобы спасти пергамент, но крепкие руки учителя перехватили ее.

– Тебе давно пора понять, что ты не обычный воин. И никогда им не станешь, – сказал наставник, глядя ей в лицо. В свете пламени костра его взгляд имел такую силу, словно на Юти смотрела сама Аншара. – Ты не идешь ступень за ступенью, как обычные Одаренные. Что сделает человек, который хочет стать кехо?

– Отправится в Пределы, – ответил девочка, чувствуя, как от страха ее язык прилип к гортани.

– Почему? – не спросил, а пригвоздил ее взглядом Ерикан.

– В Ригде и Пакдаке лучшие учителя. А академия Сотрета славится на всю страну. В Конструкте истинных мастеров-кехо можно встретить разве что на службе у Императора.

– Правильно, – ответил учитель уже мягче. – Но ты другая. Ты просто живешь, пробуешь этот мир и впитываешь все, что он способен дать. Без всякой системы и логики. Это твой путь. Путь хаоса и постоянного созерцания. Так живешь ты. Так жила Аншара.

Он наконец отпустил ее, и Юти взглянула на скорбно почерневший пергамент.

– К тому же, – сказал Ерикан. – Ты видела, во что превратился Аллариз. И видела, как он это делал. Предельная концентрация, изучение объекта и изменение предметов. Одушевленные они или нет, разницы никакой. Перевертыш в идеале исследовал анатомию человека и животных, в которых превращался. Потому и достиг таких высот. Однако это не сделало его хорошим воином.

Юти поглядела на пальцы правой руки. Будто услышав ее мысли, по ним сразу же заскакало серое кольцо, подобно собаке, почуявшей запах хозяина.

– Тогда зачем было все это? Для чего вообще забирать манускрипт, если тебе он не нужен? – спросила она.

– Я не хотел оставлять его у Обугленной Перчатки. Аншара знает, как эти недотепы им распорядятся. Вдруг еще продадут какому-нибудь свихнутому сиел. А теперь ложись спать.

Ерикан пристроился у костра и почти сразу засопел. Еще одно важное качество, которому Одаренная завидовала всей душой. В голове Юти роилось множество мыслей, без малейшей попытки принести ей покой. Девочка думала, глядя то на частички пепла, оставшиеся от манускрипта, то на серое, скачущее кольцо.

Но когда хладость ночи вновь вошла в свою силу, когда от пылающего хвороста остались лишь красные угли, решимость в Юти достигла своих пределов, она надела подарок Аншары. Собрала воедино у себя в голове все, что слышала, видела и помнила.

И тут же до крови закусила губу от накатившего удовольствия. Оно мощными волнами погребало ее, накрывая с головой, не позволяя видеть света. И когда после наиболее сильного вала вода стихла, шипя белой пеной, Юти сладострастно застонала, чувствуя, как низ живота пронзила странная боль.

Тяжело дыша, Юти улыбнулась. Она не видела кольца на правой ноге, но ощущала, как то там только что появилось. Первая ступенька к обручу сиел.

Глава 11

Выходящая из воина сила тела, разума, души и стихии отличалась по своей сути так же, как расходятся в повадках коротконогие вьючные лошади с Запада и гордые, точно излучающие свет, архасейские жеребцы. Юти подметила это давно, только в силу возраста и слабого умения созерцания мира, не могла выразить.

Однако всегда знала, что кольца кехо приходят через легкую боль в мышцах, как если бы ты взвалил на плечи камень, который и поднять не должен был. Немногочисленные опыты с использованием стихий, в ее случае земли, отражались для девочки легкими покалываниями в пальцах и неприятным раздражением тела. Будто сошедший с ума музыкант снял с нее кожу и пытался играть балладу, водя смычком по нервам.

Кольцо миели горело на пальце левой ноги с легким стуком в висках и реже с головной болью. А вот новая способность сиел проявлялась с самым сильным ощущением боли, которую раньше испытывала Юти. Девочку буквально пронзало насквозь невидимыми раскаленными прутьями в наиболее неожиданных местах. Причем, происходило это так быстро, что Одаренная даже не успевала стонать от страданий. Мука проявлялась молниеносно и также стремительно исчезала.

Ерикан еще давно сказал, что истинные воины не испытывают неловкости при обращении к силе. Для них дар Аншары нечто само собой разумеющееся, а не инородное явление, как волос в носу или вросший в плоть ноготь на мизинце. И когда-нибудь, когда Юти станет достаточно опытной и мудрой, подобное ждет и ее.

Девочка понимала, о чем говорит старик. И даже ощущала это со способностями первого и пока единственного обруча. По крайней мере, та легкая мышечная боль, которую испытывала Юти, не отвлекала ее. Однако как же тяжело было сохранить концентрацию при использовании дара души.

Вот сейчас кривая палка в ее руке, уже пятая за их утреннюю тренировку, медленно вытянулась и стала неторопливо приобретать очертания меча. Новое кольцо хоть и горело, обжигая палец, но создавалось ощущение, что работало вполсилы. Девочке пришлось два раза увернуться от коротких выпадов Ерикана, искоса поглядывая на свое оружие. До сих пор сучковатое, извилистое, как ее жизненный путь, с огромной толстой рукоятью.

То ли дело Ерикан – настоящий мастер в преобразовании предметов. Юти знала это еще с их первой встречи, когда наставник на лету обратил стрелу егеря в прекрасный цветок. Много ли воинов было способно на подобное? Прежде девочка не знала ни одного.

Вот и сейчас меч старика оказался настоящим произведением искусства. Будто выкованный в самой лучшей императорской кузне, он, казалось, даже отражал солнечные лучи. Юти не удивилась, когда тонкая кленовая ветвь, больше походившая на роль посоха, за считанные секунды превратилась в изящный палисандровый клинок. Хвала Аншаре, тупой, иначе бы туловище Юти уже бы красовалось несколькими серьезными ранениями. Хотя, и фиолетовые синяки, которые вспухали на теле Одаренной, будто длинные имперские дороги на карте материка, тоже не несли большой радости. Впрочем, как говорили у нее на родине: «Побитая собака залижет раны, но будет жить».

Отступая, когда казалось, что хуже и быть не может, Юти внезапно ощутила тот самый раскаленный прут где-то под сердцем. Она знала, что боль будет недолгой, поэтому сделала решительный шаг назад, выставляя перед собой тренировочный меч. Уже почти законченный, пусть до сих пор и уродливый. Наверное, такие вырезают в качестве первых уроков подмастерья-плотники.

Ерикан шагнул вперед, обрушив на девочку один из мощнейших ударов. А Одаренная, не думая, вскинула руки с оружием перед собой, в слабой попытке блокировать выпад. И не поняла, что же ощутила сначала – горькое разочарование и боль или наоборот.

Ее крепкий деревянный меч, который она так долго «растила», разлетелся в щепки, как гнилая труха. А следом палисандровый красавец обрушился на скулу Юти, заставляя лицо зардеться, как вспыхнувшую от молнии сухую солому.

Ерикан не стал жалеть или утешать Юти. Вместо этого он превратил свой темный меч во внушительную подкову, которую в довершении ко всему охладил стихийной способностью.

– Приложи, – сказал он. – Синяк будет знатный. Твое сознание мечется между боем, болью и желанием. Потому ничего не получается.

– А можно дерево превратить в металл? – неожиданно спросила Юти, ощущая прохладу подковы.

– Например, в серебро? – усмехнулся наставник.

Юти покраснела до кончиков ушей, однако решительно кивнула. Воин не должен стесняться своих желаний и мыслей. Ему надобно принимать себя со всеми недостатками, только так он сможет избавиться от них.