Дмитрий Билик – Ключ Отца (страница 52)
Я осмотрел шрам в виде волчьей лапы. Выглядело устрашающе, даже внушительнее, чем татуировка дикой кошки на груди у Далии.
— Спасибо… Ну, Хло, чего стоишь, погнали.
Я шагал быстро, стараясь не оборачиваться. В душе поселилась смутная тревога, будто не вернусь сюда через пару дней. И стая чувствовала долгую разлуку, скуля и заливаясь скорбным лаем.
Вубра на недолгое время превратилась в выставку достижений народного хозяйства, главным экземпляром которого являлся Кецалькоатль. Отожравшаяся виверна лениво водила головой по сторонам и щелкала пастью на слишком близко подобравшихся к ней любопытных нубов. Я их понимал, летающий маунт — редкость. По крайней мере, в столичных каталогах ничего подобного не видел.
Неподалеку с самым скучным лицом в верравийском мире рвала травинки и тут же выбрасывала их высокоуровневая паладинша. Часть общественного внимания досталась и Свете, но внутреннее чутье и инстинкт самосохранения были развиты даже у нубов. Они понимали, что лучше лишний раз сунуться к мохнатому перепончатокрылому чудище, чем подойти к симпатичной девушке в редких доспехах, находящейся не в самом лучшем настроении.
— Кто умер? — спросил я, протискиваясь сквозь обступившую толпу.
— Я уж думала, ты, — сразу набросилась на меня Сетта. — Битый час тут торчу. Сказал бы, куда лететь — сразу тебя забрала.
А вот это мне не понравилось. Сам по себе я человек мягкий, но когда вот так, с размаху, из тебя пытаются вить веревки и обвинять во всех смертных грехах — надо сразу пресекать. И дело даже не в том, что мы со Светой два четверга вместе. Мудрые женщины в этом моменте очень похожи на детей, они подолгу скрупулезно выискивают твои слабые стороны, проверяют границы дозволенного. А уж если найдут ахиллесову пяту, то будут при каждом удобном случае давить на нее. И потом уже поздно будет включать мужика и пытаться что-то исправить. Меня пока спасало одно — характера в Свете было гораздо больше, чем мудрости.
— Я, вроде, не давал повода разговаривать тебе со мной в подобном тоне, — вместо добродушного и мягкого Кирилла сейчас предстал холодный айсберг, после встречи с которым потонул не один "Титаник". — Если ты предполагаешь строить наше общение именно в таком ключе, то боюсь, я не очень благодарный для этого собеседник.
Я много видел растерянных женщин: кондуктора в автобусе, которому даешь тысячную купюру, пожилую тетку на кассе, пытающуюся найти оставленный дома кошелек, мамину соседку тетю Вику, от которой после двадцати трех лет совместной жизни вдруг ушел муж, но в данный момент в этой незатейливой номинации Света взяла бы первое место. Понимаю, когнитивный диссонанс и все такое. Но это нормальное начало любых отношений. В какой-то момент понимаешь, что человек не соответствует образу, который ты создал.
Больше всего, конечно, сейчас хотелось подойти и обнять Свету. Но нельзя. Не поймет тогда ничего, почувствует, что слезами и обиженным личиком можно сломать меня. И ведь, не факт, что будет не права. Поэтому занял выжидающую позицию. И что бы вы думали — вуаля.
— Ты извини, я что-то и правда срываюсь, — Света включила режим "извиняющийся тон". — Давят на меня эти "миротворцы": Кириллу не пиши, сюда не ходи, это не делай. А толком ничего не говорят. Ты сам как?
Света осторожно прильнула ко мне, захлопав огромными глазищами. Ага, пошли женские чары из разряда "чувствуешь, что не права — улыбайся и поправляй лифчик". И сразу виноватых нашла, и на меня уже не злится.
— Нормально. И Олег ничего не говорит? — сказал я уже мягче, хотя и старался сохранить ледяные нотки, стремительно тающие под напором Светы.
— Так видела бы его, — девушка прижалась ко мне, проворные лозы ее рук окутали плечи, тяжелые доспехи впились в тело. Ух, силищи-то в ней сколько. Понятно, что игровой, ненастоящей, но все же. — Шляется где-то, если и появляется, то на несколько минут, на нас ноль внимания.
— На нас? Мы — это кто?
— Игорь, Сергей и я. Да и то все при деле. Горилла в рейд в Недра Омры ходил вместе с "миротворцами", Сергей целыми днями молотком стучит да доспехи перекрашивает. А мне что делать?
Ох, самая ужасная напасть человечества — женщины с большим количеством свободного времени, неспособные его заполнить. Не направишь эту ядерную энергию в мирное русло, так все, жди, когда рванет в виде "мы никуда не ходим", "мы топчемся на месте и не развиваемся", "все превратилось в рутину". Ладно, посмотрим, что можно сделать.
— Ну и где Олег сейчас?
— Совещается с кланом в кабаке.
— В "Пьяной Сове"?
— Нет, у них теперь новое место дислокации. Полетели?
Света ловко взобралась на своего Кецу, точно с трех лет практиковала езду на уродливых чудовищах, и поманила рукой. Блин, не внушают доверия ваши авиалинии. Но я с грациозностью гиппопотама взобрался на виверну, несколько раз чуть не сорвавшись, и вцепился что есть силы в Свету. И дело сейчас шло не столько о любви, сколько о страхе. Я лишь мельком взглянул на хвост монстра, где примостился не менее ошарашенный всем происходящим Хло.
— Аргх… — Виверна взмахнула крыльями, и воздушный поток разметал стоявших поблизости малышей. — Аргх… — И вот мы уже тяжело, но начинаем подниматься в воздух. — Аргх… — Вот заладило чудище, будто слов других не знает. От сильного встречного ветра выступают слезы, в глазах рябит от мелькающих верхушек деревьев, крошечной, едва заметной точкой виднеется вдали столица. Подумать только, почти день от нее сюда шагал.
Постепенно чувство страха сменилось восторгом. Я перестал цепляться подобно паралитику в Свету, вместо этого спокойно держусь за шерсть Кецы, растущую лишь у позвоночника, чувствуя напрягающиеся при каждом взмахе мышцы. Блин, невольно стал проникаться уважением к мощи маунта. Захотелось такого. Пусть не уродливого и с умеренной волосатостью, но чтобы обязательно воздухоплавательного.
Стала вырастать широкая приземистая, с высоты птичьего, то есть виверновского полета, стена, проявляли все более резкие очертания круглые башни, неуверенно проступил серой дымкой главный замок, который когда-то покинула Наместница, и с чьим сыном я так и не встретился.
Случайно бросил взгляд на дорогу, огибающую город и поднимающуюся к центральным вратам, и обратил внимание на крошечную фигурку. Драман, судя по комплекции, но с какой-то знакомый, почти родной. Как там у Сукачева: "а я милого узнаю по походке".
— Света, — хлопнул я по наплечнику, отчего сразу заныла рука. — Нам надо вот здесь сесть.
— Так до города еще не добрались.
— Надо здесь, — занудил я, как ребенок, увидевший новую игрушку.
Паладинша потянула вожжи на себя, виверна оглушительно взревела и, описав широкую дугу, стала снижаться. Снизу на нас заворожено смотрел драман.
— Это кто? — ревниво спросила Света.
— Старый друг.
— А имя у старого друга есть?
— Есть… Эдегар.
Дверь, которой нет
Есть у дружбы с драманами неприятная особенность. К слову, все прелести товарищества с ними я так и не познал. Помнится, при выполнении последнего поручения Эдегара, моя тушка чуть не осталась наблюдать красоту местного пейзажа с высоты холма. Но и этого оказалось мало, теперь лесоруб проверял на дефицит кальция мои кости, что прохожие могли охарактеризовать забавным словом "объятия".
— О, как ты возмужал, — наконец отпустил меня Эдегар и хлопнул по плечу с такой силой, что если бы во мне когда-то и была дурь, то теперь он ее окончательно выбил.
— Да, в навыках немного поднаторел.
Я понимал, о чем говорит драман — чем выше уровень способности, тем больше ты менялся внешне. Апнул бы двадцать силы, стал крупным здоровяком, не меньше в плечах, чем сам Эдегар. Но я невольно качал Выносливость и совершенно осознано Ловкость. Сам заметил, что руки стали более жилистыми, движения проворными, поступь уверенной. Не знаю, может, и пара очков Интеллекта добавила моему взгляду некой осознанности. Вон Хло постоянно выглядит, как хранитель всех знаний, вплоть до того, где находится затонувшая Атлантида
А вот Эдегар изменился. Лицо заметно исхудало, зажившие порезы на щеках чуть закрывала колючая щетина, глаза смотрели с особой внимательностью, а сам он напоминал сжатую пружину, готовую в любой момент выпрямиться. Что ж, не будем тянуть. Возьмем сразу быка за рога.
— Слушай, ты, когда меня в деревне оставил, не в Шипастый Лес отправился?
— Нет. Зачем он мне? — искренне удивился Эдегар. — Далеко, зверье там все дикое, опасное. Себе дороже выйдет там охотиться. Опять же, грибы не все есть, — драман заговорщицки подмигнул мне.
Так, ничего не понимаю. Вообще я представлял, что сейчас Эдегар падет ниц и скажет: "Да, я и есть тот отверженный и оскорбленный принц. Ты разгадал загадку века. Владей же теперь Локтром и всем Тойрином, ибо…". Какое именно "ибо", я еще не придумал, но оно и не понадобилось. Либо в леснике пропадал гениальный актер, либо он точно не сын Наместницы.
— А куда же ты пропал? — растерянно пробормотал я.
— Надо было навестить старого приятеля, — Эдегар откровенно стушевался, хотя теперь стало ясно, он не врет. Блин блинский, так все удачно складывалось!
— В столицу чего, к контрабандистам?