Дмитрий Билик – Источник (страница 47)

А уже когда я подскочил к нему, то понял причину остановки по требованию. Помимо рубежных хистов — ведунского, моего, Стыня (последний вообще буквально фонил, как изотоп радия) — здесь был еще промысел нечисти. Невероятно мощный, какой не спутаешь ни с чем другим.

— Юния! — крикнул я, озираясь по сторонам.

Вообще, связь между рубежником и лихо, которая вот только что была, внезапно пропала — нечисть мгновенно разорвала ее.

— Выходи, он тебе ничего не сделает!

Под «ним» я имел в виду Стыня, который сейчас был занят ведуном. Руслан медленно подошел к рубежнику в моих джогерах (или своих бриджах), так или иначе уже лопнувших от быстрого бега сбоку, и поднял беглеца за шиворот. Тот оказался в сознании и глядел на нас взглядом обкакавшегося котенка, которого поймали на воровстве сметаны. Хотя, мне ли его винить? Если бы за мной бежала такая дура, я бы тоже, наверное, очень сильно испугался. И скорее всего, не разбирая, надеты на мне штаны или нет.

— Выходи! — повторил я, не особо интересуясь сейчас рубежником.

И Юния появилась. Хотел бы сказать, что застенчиво вышла из-за угла, шаркая ножкой, но нет. Мелькнула яркой вспышкой прямо передо мной, на мгновение заставляя прикрыть глаза. Ослепительная своей красотой: с идеально ровно кожей, струящимися водопадом волосами и хитрым прищуром двух зеленых глаз. Обычных здоровых глаз. Странно, но мне раньше даже в голову не приходило обратить внимание на цвет ее радужки.

Я не сразу понял природу ее резкой метаморфозы. Только спустя несколько долгих секунд разглядел ту мощь, которая давала Юнии новых сил — рубец. Приобретенный явно недавно, и все встало на свои места.

Появился ответ на вопрос, почему она удрала из дома в такой ответственный момент и чем именно занималась. А еще вспомнились слова Егеря: «Нечисть есть нечисть». Какая бы она хорошая ни была, какие бы отношения вас ни связывали, однако наступит момент, когда проснется истинная природа хиста. В случае с Юнией, проснулся голод. Она долго себя сдерживала и наконец сорвалась.

— Ты… — только и сказал я, не в силах что-то добавить.

— Матвей, хорошо что ты вернулсс… ся, — кинулась мне на шею Юния, с подозрением глядя на Стыня. — Я уж думала, что вы меня бросили.

— Мне показалось, что это ты нас бросила.

— Прости, просто мне надо было…

— Я понимаю, — оборвал я ее, стараясь не сказать чего-то лишнего. — Давай потом поболтаем, сейчас для этого не лучшее время. А пока наш спринтер расскажет, чего так удирал. Бегаешь ты неплохо.

— Легкой атлетикой в универе занимался, — затравленно глядя на Руслана, ответил тот.

Чужой рубежник, не из выборгских. Своих я так или иначе знал. Ну, или как минимум видел. Нет, имелась вероятность, что он из недавно инициированных, вот только за пару дней возвыситься до ведуна — такое было даже мне не под силу.

Да и по возрасту мой ровесник, не старше двадцати пяти, с прямым носом, тонкими губами и белыми пшеничными волосами. Глядя на его волосы мне даже пива захотелось, нефильтрованного.

— Новгородский или питерский? — спросил я.

— Питерский, — впервые за все время взглянул на меня ведун. — Нас прислали несколько дней назад с новым воеводой.

Угу, когда Царь царей разнес основное новгородское войско в лесу. Тут-то и начали скрести по всем сусекам. И судя по всему, в этих самых сусеках оказалось негусто.

Что поменяли воеводу — информация, конечно, неприятная, но вместе с тем довольно логичная. Моровой же не сын генерального прокурора, чтобы после такого провала оставлять его на назначенной должности. Дали шанс, обосрался, убрали. Статью не повесили и то здорово.

— Морок зачем создал? — спросил я.

— Так чтобы чужане не видели, что с домом сделали. А еще повелели присматривать, вдруг кто вернется. Там, — он указал куда-то себе за спину, — до сих пор не верят, что Царь царей ушел.

— В смысле ушел? — как-то странно скрутило у меня в животе.

— Пропал, со всем воинством. Уж второй день пошел. Наши, конечно, прочесали окрестные леса, до сих пор прочесывают, да только и так видно, что ушел — чужане ожили. Может, в другие места подался, а может, и вовсе сгинул.

Я тяжело вздохнул. Вот на последнее бы я точно не рассчитывал. Однако новость, что называется, любопытная. Рубежники били Царя царей, били, не разбили, а тут мышка бежала, хвостиком махнула и… осталось только понять, что это за мышка. И куда она удрала вместе с моим врагом.

— Ты что видела? — спросил я, обернувшись к лихо.

— Да все так, как он и говорит. Когда вернуласс… сь, никого из не неживых не было. И васс…с тоже. Я так поняла, что вы успели уйти. А после чужане стали оживать.

Я стоял, полный невеселых дум. Вроде бы все разрешилось самым лучшим образом, вот только меня это совершенно не радовало.

— А еще тебя искать приказали, — осмелел ведун. — Ты же Матвей.

Причем, не спросил, а скорее констатировал.

— Кто приказал?

— Сначала прошлый Выборгский воевода, а после уже и Великий Князь. Говорят, что у тебя какой-то ценный артефакт. Думали, может ты сюда вернешься.

— Думали правильно. Убийц всегда тянет на место преступления, а дураков на место происшествия. Значит, тебя одного отрядили? Не пожалели?

— А что меня жалеть, я первый гонец во всем княжестве, — пожал плечами ведун. — У меня ведь и волшебные…

Он вдруг замолчал, поняв, что сболтнул лишнее. Так бывает, когда неожиданно находишь общий язык с совершенно непохожим на тебя человеком. Хочется его как минимум удивить. Единственное, я заметил, как ведун, который, к слову, так и не представился, стал переминаться с ноги на ногу. Потому у меня и возникла легкая догадка:

— Кроссы снимай.

— Чего?

— Руслан, помоги ему, пожалуйста.

Стыню не надо было два раза что-то повторять. Казалось, что он просто тряханул беднягу и тот буквально вывалился из обуви.

Я поднял одну кроссовку: самый обычные Demix, дешевенький вариант, даже цвет невзрачный — черно-белый. Однако стоило взглянуть повнимательнее, как стало ясно — вещица зачарованная.

— Еще скажи, что сапоги-скороходы.

— Давно уже сапоги не делают, — почему-то обиделся на меня гонец. — Кроссовки-скороходы, лимитированная коллекция от Леонида Портного.

— Портного?

— Зовут его так. Но вообще он и обувью занимается. Княжество с ним договор заключило.

Угу, вот где-где, а в рубежном мире увидеть госконтракты я не предполагал.

— Это мы удачно зашли, — прокомментировал я.

Стынь же, без всякого разрешения и прочих ненужных церемоний бросил ведуна прочь и уже натягивал обувь на свои синюшные ступни. Я хотел было сказать, что кольчужка будет маловата — у гонца размер ноги оказался почти детским. Наверное, и все остальное такое же. Однако Руслан надел кроссовки без всяких напрягов, видимо, они растягивались до нужного размера. Ну да чего это я, зачарованные же.

— С ним что делать будем? — поинтересовался крон. — Лишний свидетель.

— Так я ничего не видел, — заторопился предупредить рубежник. — И все равно своим уже все сообщил. Тут скоро все будут.

Я не стал спрашивать, как именно сообщил — с помощью каменных табличек или телефона. Это сейчас было не особо и важно.

— Ладно, иди.

Стынь неодобрительно поглядел на меня, но ничего не сказал. А гонец, все еще не верящий своему счастью, пустился наутек. Бежал не в пример медленнее, чем пару минут назад, все-таки легкая атлетика в универе не решала, а вот зачарованные кроссы так вполне. Мда, давно в Выборге, как бы это забавно не звучало, обували на кроссовки. Что-то проходит, что-то остается, а что-то вечно.

— И что теперь? — задал свой самый любимый вопрос Стынь.

— Что, что, будем разбираться, что тут вообще происходит. Но для начала тебя спрячем.

Эпилог

Если бы Царь царей был обычным человеком, он бы невероятно злился. Да что там, первожрец бы бесновался от ярости, потому что этот мерзкий мальчишка в очередной раз ускользнул. Когда железная рука нежизни оказалась протянута, чтобы переломить хлипкий хребет сопротивления, после которого можно было бы брать и этот, и другие миры без всяких проблем, нечто склизское извернулось и в очередной раз ускользнуло.

Однако Царь царей встретил известия с показательным спокойствием, отметив, что все пошло не по плану. Он распорядился прочесать весь дом и окрестности, хотя осознавал, что шансов найти реликвию немного. Впрочем, не собирался сбрасывать со счетов и эту вероятность. Лишь когда ему доложили, что ничего не найдено, первожрец кивнул, подтверждая свою раннюю догадку. Бедовый сбежал с артефактом.

Царь царей разве что оставил с десяток кощеев на случай возможного возвращения. А после вновь ушел к себе в лес и «включил» на полную свой холодный безэмоциональный разум, составляя дальнейший план действий.

В природе жизни было полагаться на чувства и эмоции, а нежизнь полагалась исключительно на острый ум и холодный расчет.

Подытожив, Царь царей отметил, что все не так уж и плохо. Если бы не побег постоянно мешавшего рубежника, действия неживых можно было бы назвать удовлетворительными. Паства росла, рубежников, некогда прильнувших к силе Осколков, оказалось более чем достаточно. К тому же теперь, когда основное воинство, называющее себя новгородскими, было почти уничтожено. Горстку сопротивления, которую собрал Великий Князь, можно даже не рассматривать как что-то серьезное. И что самое замечательное, в своей гордыне правитель местных земель даже не подумал обратиться к соседям.