Дмитрий Билик – Источник (страница 36)

— Ты не переживай, грифониха не пропадет. Они существа живучие. К тому же, теперь за ней пригляд лешего будет. Да и я понаблюдаю. Тут есть несколько мест, где ей придется по душе. Через пару дней их навещу, погляжу.

— Спасибо, Миша.

— Ты сделал все четко. И с лешим хорошо раскидал. Я последний раз такое видел лет двадцать пять назад, когда на стрелках так базарили.

— А ты, прости, бандит?

— Хуже. Милиционер. Но это давно было. Ну чего ты замер с кислой миной?

— Да у меня дурное предчувствие. Словно вроде сделал все правильно, а ощущение, что все будет плохо.

— Так ты просто плюнь и разотри. Не верь всяким предчувствиям.

— Я бы с радостью. Вот только оно меня еще никогда не обманывало.

Глава 19

Я еще какое-то время пообщался с Егерем, глядя как жиртрест убирает последствия своей же несдержанности. По этому случаю Миша даже перестегнул цепь, значительно удлинив ее. Но несмотря на то, что Егерь мне нравился, да и истории он рассказывал интересные, душа все равно была не на месте. Расставание с Кусей далось тяжело, будто я предал ее.

Да и местный леший этот не шел из головы. Видно, что тот еще хитрый жук, с таким нужно держать ухо востро. С другой стороны, сколько мне за последнее время встретилось существ, с которыми можно расслабиться и позволить себе оставаться собой? Вот о том-то и речь.

Поэтому довольно скоро я распрощался с Егерем, разве что напоследок обменявшись телефонами. Про свой я почти не вспоминал, потому что путешествие по разным мирам довольно быстро победило цифровую зависимость. Надо еще добраться до зарядки или, на худой конец, заскочить в магазин и прикупить пару пауэрбанков.

Миша сказал, что если что случится, он позвонит или напишет. После я отошел на значительное расстояние, чтобы не смущать Егеря и не вызывать в нем чувство зависти, а затем уже разложил реечки и активировал проход.

Дом встретил меня гробовым молчанием и пустой кухней, что было довольно странно. Обычно нечисть все время протирала здесь свои штаны за стаканчиком чего-нибудь алкогольного, пока кашеварил Гриша или напротив — когда он уже наготовил еды, которая у «домашних» проходила под категорией «закуска».

И теперь вдруг никого. Неужто все заняты делами? У домового понятно, у того забот полон рот. Может, Саня как раз и Митю к каким-нибудь хозработам припряг. Но где Григорий, где Юния? Вот не люблю я, когда появляются такие странные вопросы, потому что, как правило, возникают ответы, которые мне не нравятся.

— Есть кто живой?

Мой вопрос прозвучал жутковато. Благо, довольно скоро раздался топот крохотных ножек. Вот в чем плюс холостяцкой жизни, когда ты слышишь подобный звук, то понимаешь — это к тебе бегут не твои дети. Поэтому и особого ужаса не испытываешь.

Довольно скоро на кухне появился свет моих очей Григорий, чтоб его, Евпатьевич. Вот только весь какой-то взъерошенный, словно полдня на воле провел, да вдобавок к этому жутко перепуганный.

— Не ори, хозяин, — зашептал он. — Живые тут есть, а вот неживых еще больше.

У меня аж между лопаток заныло. Вот точно не подобные новости ты ожидаешь услышать, когда возвращаешься домой после непростых переговоров. Я на автомате достал со Слова меч, хотя, если вспомнить прошедшее сражение с неживыми, шансов у меня немного. Боли они не боятся, страха перед холодным оружием не испытывают. Если сейчас грянет грандиозный шухер, то… даже не знаю, что нас ждет.

— Где Саня, с ним все в порядке⁈ — я тоже перешел на шепот.

— Он с Митей, наверху. Там, как ты с Кусей туда отправился, эти пришли.

Мне что-то подсказывало, что под «этими» Григорий точно не имеет в виду красивых женщин с низкой социальной ответственностью.

Так быстро и вместе с тем бесшумно я не бегал давно. На второй этаж мы с бесом буквально взлетели, обнаружив наблюдателей за нежитью в естественной среде обитания — в той самой угловой комнате, окна которой выходили на улицу.

— Здравствуй, дяденька Матвей, — кивнул Митя.

Саня и вовсе не обратил внимания на меня, так прильнув к стеклу лицом, точно пытался выдавить его.

— Не вижу! — чуть не завопил он.

— Чего ты не видишь, дурак стоеросовый? — нахмурился бес, подходя ближе. — Вон стоят, как шесть тополей на Плющихе. Или сколько там было?

Я не стал подсказывать Грише правильный ответ, а подошел к окну сам и выглянул наружу. И от увиденного чуть дрогнули колени. И это не учитывая того, что я вообще-то кощей. Но так бывает, когда ты выходишь состязаться с кем-нибудь и сразу понимаешь, что проиграл. Хотя еще даже в гонг не ударили или свисток к губам не поднесли.

Шесть рубежников стояли перед домом на одинаковом расстоянии друг от друга. Шесть пар безжизненных глаз, полных равнодушия и скуки. Шесть неподвижных тел, словно находящихся в анабиозе, но готовых ринуться в бой в любое мгновение. Шесть противников, справиться с которыми у нас не было ни единого шанса.

— Семеро там стояло! — ткнул пальцем в стекло домовой, оставив жирный след и сразу начал его оттирать. — Один ушел.

— И что-то мне подсказывает, что точно не до ветра, — произнес я. — Саня, что думаешь, выстоим против них?

Он думал секунды три, после чего выдал свое экспертное заключение:

— Посопротивляемся только если. Домовой — это второстепенная поддержка, а не полноценная боевая единица.

Мои брови удивленно поползли вверх. Вот уж чего я точно не ожидал от Сани, так подобных речей. Видимо, это не его слова, а кем-то давно сказанные.

— К тому же, дом большой, а их много, — продолжал он. — Если полезут, не совладаем. Уходить надо.

Я кивнул. Собственно, ничего страшного не произошло, мой мир не рухнул, а планы не разрушились. Мы все равно собирались в ближайшее время оставлять это жилище. Что называется, спасибо этому дому, мы пойдем к другому. Вот только меня напрягало, что все случилось так внезапно и скоро. Не люблю собираться впопыхах.

А еще стало ясно, что мои перемещения не остаются незаметными для Царя царей. Непонятно, конечно, как он это делает, но суть в том, что я пару раз применил ключ в доме Инги и сразу же получил наблюдателя в лице неживого. Вот тогда надо было уже задуматься по этому поводу, а не отправляться прямиком к Егерю. Ну да ладно, как говорится, война план покажет. Сейчас уберемся отсюда и…

— Значит, быстро собираем вещи и уходим. Гриша, принеси палатку, которая собрана и лежит в коридоре. Митя, ты сгоняй за Юнией, чего она прохлаждается, когда тут такое затевается, Саня…

— Дяденька, — робко подал голос лесной черт, — так лихо нет.

— В смысле нет?

— Ушла она. Сказала, что позже вернется.

— Куда ушла? Когда?

Я был готов рвать и метать. И у меня имелись для этого вообще-то все основания. Там снаружи толпа неживых, а Юния отправилась прогуляться. Словно не нашла другого времени. Да и зачем, спрашивается? Меня даже не спросила. Нет, не то чтобы я был домашним тираном, но мы фактически на осадном положении, когда весь мир против нас: от рубежников до неживых.

Лесной черт промямлил что-то невразумительное, из чего стало ясно, что лихо не отчитывалась перед домашними. Просто поставила перед фактом и сквозанула куда-то на ровном месте. Ну замечательно.

— Собирайтесь. Ждем Юнию и уходим.

Я даже сбегал к себе, покидал какие-то вещи в рюкзак и вытащил со Слова всякое барахло, которое могло пригодиться. Но на душе все равно скребли кошки. И довольно скоро я узнал причину своей тревоги. Моя внутренняя чуйка редко меня подводила.

— Матвей! — закричал Саня, который даже и не думал заниматься сборами, а вместо этого продолжал караулить у окна. — Матвей!

Пришлось мне кабанчиком рвануть к нему.

— Чего кричишь? Услышат же.

— Пока я хозяин над домом, не услышат. У нас тут проблемы посерьезнее, погляди.

Нечисть вытянула руку, хотя я и сам увидел произошедшие перемены. Заключались они в том, что неживых снаружи стало уже на трое больше. И теперь рубежники медленно обходили дом, а один деловито направился к входной двери. Почти как помощник депутата, собирающий подписи. Такой даже спрашивать не будет, просто зайдет.

— Значит, седьмой бегал за подмогой, — сделал я очевидной вывод.

— Хозяин, Христом Богом тебя прошу, давай спасай наши души, — взмолился рядом бес. — Уводи отсюда.

— Юния… — начал я.

— Взрослая девочка, справится. Мы потом вернемся, когда тут не так опасно будет.

Я тряхнул головой, словно пытаясь отмахнуться от реальности. Что значит оставить лихо?

— Матвей! — выпучив глаза, закряхтел домовой, словно у него внезапно разболелись абсолютно все, что только может разболеться в теле. — Началось.

Следом я услышал звон стекла и треск дерева. Впервые я был недоволен тем, что приходится соглашаться с Саней.

Гриша подбежал к ящику со столовыми приборами, сначала вытащил половник поувесистее, затем взял разделочный нож, но в итоге остановился на молоточке для рубки мяса. Мда, боюсь, что неживые этого даже не заметят. Или он собирается их готовить?

— Дяденька! — раздался испуганный вопль Мити снизу.

Я бросился к нему, чуть не столкнувшись с чертом на лестнице. Вот что за дурная привычка орать, а потом бежать мне навстречу? Мите все равно, у него лоб казенный, да еще там рога, хрен пробьешь, а вот мне больно.

— Там, — тыкал рукой в сторону двери черт, даже не думая извиняться за свое опрометчивое поведение.