Дмитрий Билик – Фортификатор 2 (страница 44)

— Значит, будут таймить за короткое время, без клериков.

— Да, на вашем месте я бы автоматически продлил Интердикт у всех захваченных фортов, находящихся среди «Хамелеонов». И Андрей, еще кое-что… Не знаю, как сказать правильно. Но тут зреет нечто вроде недовольства.

— Чем? — Удивился я.

— Как ты понимаешь, Майра не будет претендовать на правление дистриктом.

— Да, у вас там два претендента.

— Вообще он один: Болтер, лидер фракции «Сильные сыны». Но несколько недовольных голоснули за другого. Теперь с ними разбираются.

Пришлось вбить в поисковике ник моего конкурента. Генерал-лейтенант, семь фортов, четыре кантона. Да, очень серьезный претендент на мое место. Только почему его не было среди тех, кого убили во Фронтире?

— Из-за него и идет основной раздрай, — признался Катод. — Он не совсем та кандидатура, которую большинство, даже ближайшее окружение Майры, хочет видеть во главе дистрикта.

— Почему?

— Болтер, как бы сказать… Излишне честолюбив. Ради возможности поднять свой статус, рейтинг, захватить новые земли он пойдет на все. Говорят, Болтер негласно претендует на роль главнокомандующего.

А вот и ответ. Майра не доверяет ему, вот и не взяла во Фронтир.

— Почему же тогда он, а не кто-то другой?

— Он один из немногих лидеров, кто сохранил форты после ночной атаки. Откажи ему Майра, даже не знаю, чем бы все кончилось. Но и это еще не все.

— Ну давай, удивляй меня дальше, — улыбнулся я Катоду.

— Многие игроки, которые, скажем прямо, не очень любят воевать, боятся за свою жизнь. Некоторые уходят в нейтралы, не помогают ни угрозы, ни дружественное отношение. Сказать по правде… мой брат тоже хочет уйти.

Я даже не удивился. Человеку, привыкшему бегать от любой опасности, трудно остановиться и принять бой.

— И ты уйдешь вместе с ним? — Догадался я.

— Я не могу бросить брата, — с тоской в глазах признался Виллиан.

Да уж, у каждого своя ноша, которую приходится тянуть до конца. Кто-то может от нее избавиться, а кто-то жертвует собой ради чужого блага. Не мне судить, я бы сам все отдал за своих близких. Вот только этих близких уже почти не осталось.

— А что если я сделаю тебя лидером фракции? — Мое предложение стало для Катода явно неожиданностью.

— Лидером какой фракции?

— Ну вот смотри. У каждого Альянса всегда есть активно воюющая сторона и крепкий тыл. Те, кто производят ресурсы, еду, оружие и снабжают ими бойцов.

— Да, здесь именно так, — кивнул Виллиан, — у нас две фракции «фермеров».

— Вот я тебя и хочу сделать лидером одной из таких. Только уже в «Шиншиллах». Надо лишь тихонечко поговорить с теми, кто ушел и кто собирается, намеками, не в открытую. Но заручиться их поддержкой. А когда прозвучит час икс, вы станете фиолетовыми.

— Нужен достаточный резон для такого шага, — покачал головой Виллиан, — перейти в «Шиншиллы» значит подставить свои форта под удар «Хамелеонов», а именно от войны все «фермеры» и бегут.

— Тем, кто перейдет, будет обещан суточный Интердикт на все форты до полного прекращения боевых действий.

— Это много Святости, — покачал головой Катод.

— Уже мои проблемы.

— Самый важный вопрос…

Виллиан замялся. Было видно, ему очень неудобно говорить на эту тему. Пришлось брать инициативу в свои руки.

— Брат перейдет в твоей фракции. С несколькими условиями. Ты не будешь делиться с ним никакой информацией, услышанной здесь, и ставить интересы брата выше Альянса. Если произойдет нечто, идущее вразрез с твоей… скажем так, жизненной идеологией, поговори со мной, найдем выход.

— Спасибо, Андрей, — улыбнулся Виллиан, — для меня это очень много значит.

— Понимаю, родню не выбирают.

— Ты не подумай, он не такой уж плохой человек.

Если только очень глубоко копать. А так дерьмо дерьмом. Вслух я, конечно, ничего не сказал. Лишь неопределенно кивнул.

И уже позже, растирая уши, чтобы не заснуть, думал. Значит, не так все уж хорошо у этой Майры в Альянсе, если ей приходится отдавать дистрикт человеку, которому она не доверяет. Да и как я понял, Болтер тоже не питает к своей непосредственной начальнице теплых чувств. Что ж, вот я и нашел болевую точку «Хамелеонши». И жизненный опыт подсказывал — теперь туда надо как можно сильнее надавить.

— Шансов, Ревякин, у тебя ноль целых хрен десятых, — честно признался мне тренер.

— Николай Селиванович, да ладно, не все так плохо.

Андрей, тяжело дыша, посмотрел на тренера. По правде говоря, Селиваныч и тренером-то никогда не был, скорее успешным бойцом-самоучкой. И то давно, в прошлой жизни. После случившейся всемирной катастрофы он работал строповщиком, а уже после, выйдя на пенсию, решил тренировать.

Ревякин знал, что это никакое не призвание. Поступок обусловлен острой нуждой в деньгах. Учебку плохо финансировали, и нормальные тренеры, которых тоже было не так много, сюда не шли. Селиваныч же согласился на треть от основной ставки. И надо сказать, он не был полным профаном, к примеру, научил Андрея не стоять на одном месте, как тот делал раньше, а все время перемещаться.

— Уделает он тебя и извините не скажет. На двенадцать килограмм тяжелее, да и выше, а удар…

— Отдыхаешь? — Прозвучал над ухом довольный голос Сереги.

— Хочешь на мое место?

— Ты же знаешь, из контактных видов спорта я люблю те, где приходится состязаться с женщинами.

— Уйди, холера, — огрызнулся Селиваныч. Андрей знал, что Завьялов нравится старику. Он сам признавался, что «Серега кобель последний, точно как я в молодости», но внешне это никак не проявлялось. Скорее даже, наоборот.

Прозвучал гонг, старик закинул полотенце на плечо, засунул капу в рот Ревякину и вылез с ринга.

— Андрюха! Андрюха! Я забыл сказать…

Крик Сереги утонул в гомоне толпы. Как иначе. Сегодня встречалась школа полиции с курсантами десантного училища. Большего накала ненависти и придумать было нельзя. Андрей слышал, как кричали его имя вкупе с напутственными «убей его» и «разорви», вот только это оказалось почти невыполнимой задачей.

Его противник, стодвадцатикилограммовый Рауф Киреев, двинул к нему с неотвратимостью летного бронетранспортера. Тяжелый, мощный, с хорошо поставленным ударом и относительно неплохой для такой туши реакцией, он являлся не просто серьезным противником, а машиной для производства инвалидов разной степени тяжести. Попадет хорошо своей клешней и мокрого места от тебя не останется.

Будто услышав его мысли, Рауф от медленного шарканья по рингу перешел к делу. Двумя уверенными шагами приблизился к Андрею и резко выбросил руку вперед. Ревякин только этого и ожидавший, нырнул под конечность и выполнил безупречный хук слева, попав Кирееву точнехонько в голову. Тот даже не покачнулся.

Рауф развернулся и снова стал теснить Андрея к канатам. Несмотря на то, что тяжелые удары приходились в блок, после каждого такого хотелось, если не выбросить полотенце, то войти в клинч. И в нем же оставаться. Но Ревякин ждал. Он знал, что рано или поздно противник устанет. Попросту не мог не сдуться, с такой-то массой уже третий раунд жмет его. Правда, и Андрей чувствовал себя не лучше. Каждый раз, когда он слышал звук гонга и вставал на ноги, те предательски подгибались.

Вот момент снова настал. Рауф так сильно теснил Ревякина, что увлекся этим процессом. Вот его рука проскальзывает над головой, корпус подается вперед. Лишь на мгновение, но этого достаточно. Андрей подумал, что это был самый мощный кросс в его жизни. Он вложил в него все свои силы, боль и злость. А Киреев после удара лишь сделал пару неуверенных шагов назад и снова стал работать по блоку. То одиночными, то выделывая незамысловатые, но действенные двойки. Гонг в очередной раз не спас Ревякина, а лишь отсрочил неизбежное.

— Я же говорю, ноль целых хрен десятых, — с самой кислой миной пробормотал Селиваныч, вытаскивая капу и давая Андрею воды, — да не пей ты. Прополощи… Не геройствуй, чего доброго покалечит он тебя. Как возможность будет, падай.

— Ага, и просрать шанс попасть в академию «Космо»?

— Для этого надо не только на зональных первенствах выиграть, но и на чемпионате доминиона. Тебя убьют там… и это если повезет.

— Да будет вам, Николай Селиваныч, — вмешался Серега, — Андрюха, я же тебе самое главное забыл сказать. Я с медичкой одной замутил, — он театрально помахал пальцами кому-то. Ревякин проследил взглядом за его движением и увидел, что женщина лет тридцати пяти в третьем ряду ответила Сереге тем же, — так вот, у нашего монстра трещина девятого ребра с правой стороны.

— Боюсь даже представить, что тебе пришлось сделать, чтобы узнать эту информацию, — тяжело дыша, ответил Андрей.

— Да ладно, мне даже понравилось, — хмыкнул друг, — за тридцать женщины уже опытные…

— Хватит тебе уже о бабах трепаться, — встрял Селиваныч, — с ребром этим… точно?

— Точнее не бывает. Разве что рентген не показала. Благо, у нее оказалось еще много чего интересного, что можно показывать.

— Да хватит уж, вот песий сын… Андрей. Понял? В корпус, с правой стороны.

— Это же нечестно.

— Ну прям как ребенок!..

Гонг заглушил матерную присказку Селиваныча, направленную в сторону Ревякина.

— Ты его по-другому не победишь!