Дмитрий Билик – Бедовый. Специалист по нечисти (страница 3)

Вот только камертон был непростым. Я сразу это почувствовал. Более того, я еще никогда прежде не сталкивался с таким. Он будто хранил в себе несколько хистов сразу. Ладно, не их, а слабые отголоски. И словно даже светился. Или мне это просто показалось.

Инга взяла чайную ложку и ударила по камертону. Лично я ничего не почувствовал. Да, раздался высокий звук. А вот Григорию подобная «настройка» его нервов очень не понравилась. Бес завопил так, словно его поймали черти и собирались сделать с ним нечто противоестественное. Хотя эти ребята могут… В общем, Григорий метнулся к выходу и, судя по хлопанью двери, скрылся на улице.

Я удивленно поглядел на Ингу, и та улыбнулась, убирая камертон в сумочку.

– Очень редкий артефакт, – сказала она. – Что-то вроде свистка с ультразвуком для собак. В роли собак выступает нечисть. Да, действует всего пару секунд, но первый раз всегда неприятен. Так мы хотя бы сможем побеседовать без лишних ушей.

– А с ним все будет в порядке?

– Конечно, я же говорю, действует пару секунд. Он сейчас спрятался в каком-нибудь сарае и думает, стоит ли ему возвращаться. Но давай вернемся к нашим делам.

Инга вытащила из клатча айфон последней модели. Судя по всему, сумочка тоже зачарована, если в ней поместились и камертон, и мобильник. Хотя удивило меня другое. Замиренница производила впечатление довольно старомодной девушки – если так можно, конечно, говорить. А тут вдруг айфон.

Рубежница открыла галерею и показала мне несколько фотографий. На первой – вывороченная с косяком дверь, на второй – разбросанные в моей комнате вещи, на третьей – кавардак на кухне.

Я хотел спросить: «Врановой приходил?», – однако вместо этого задал совершенно другой вопрос:

– Значит, Наталья сообщила все-таки мой адрес?

– В этом больше нет никакой тайны, – пожала плечами Инга.

Даже это легкое движение она сделала с невероятным изяществом. Не женщина, а зефир «Шармель». Смотришь и любуешься. Остается только догадываться, сколько в этом во всем природной составляющей, а сколько хиста.

– Наталья завтра разберется со всем. Дверь заменят, чтобы не привлекать ненужное внимание соседей. Ключи она позже тебе передаст. Пока я поставила там печать отвлечения.

Про печати я читал в тетради старухи. Это нечто вроде заклинания длительного пользования. Для каждой печати нужны определенные слова и действия. Хотя та же Спешница писала, что некоторые рубежники часто придумывают новые печати. Так сказать, методом тыка. Вот только действия их не всегда предсказуемы, поэтому лучше пользоваться проверенными приемами.

– Почему вы мне помогаете, Инга? Насколько я помню, мы не друзья.

– Ты молодец, – улыбнулась рубежница.

Нет, точно хист использует. Я почувствовал, как краснею. Но при этом она не нарушала данного обещания, когда входила в дом. Поэтому все это можно было списать на женское кокетство.

– Быстро все схватываешь. Да, я делаю это не из человеколюбия и симпатии к тебе.

– А у вас есть ко мне симпатии?

Сказал и только потом понял, что сделал. Мотя! Ты чего, сейчас флиртовал? Ну-ка брось, пока ничего не оторвали. Мне почему-то думалось, что я знал, что сказал бы Григорий: «Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке». А еще я почему-то вспомнил про Зою. С того злополучного звонка мы так и не общались.

– Есть, – мягко ответила Инга. Она сейчас напоминала тигрицу, которая медленно подбиралась к ничего не подозревающей жертве. – Вот только я привыкла опираться на разум, а не на чувства. Потому до сих и жива.

– Хорошо, давайте перейдем к делам.

– Давай. Ты учишься быстро, и это замечательно, – улыбнулась Инга. Правда, тут же посерьезнела: – Я помогаю тебе только из-за одного – мне нужно разобраться с Врановым. Мы и раньше не очень любили друг друга, но со своим спиритусом он… как говорят в этих землях, пошел на «вы».

Я не стал разубеждать Ингу в том, что так уже очень давно не говорят, примерно со времен всяких летописей. У нас бы сказали: «Рамсы попутал».

– И ты мне в этом поможешь. По какой-то причине он хочет тебе навредить. А может, даже убить.

– Рубежник хочет убить рубежника. Я не большой специалист в отношениях между вами… точнее, нами, но мне кажется, что за подобную попытку никто по головке не погладит. Не боитесь, что я вас, как бы это сказать… сдам?

– Кому, воеводе? Так ты ему даже не присягнул. Я не хочу нагнетать, но может вполне оказаться, что Врановой действует по его наущению. Хотя я в этом сомневаюсь. Но никакой бредовый сценарий нельзя сбрасывать со счетов.

– А что, если мы пойдем к воеводе и расскажем про спиритуса и мою квартиру?

– Наше слово против слова Вранового. У нас нет никаких доказательств. Остатки жала, которое непонятно на что походит, и вывороченный косяк? Это мог сделать кто угодно. Но если Врановой нападет на рубежника при свидетелях, а тот, защищаясь, убьет его, это будет приемлемым результатом.

Инга не говорила – раскладывала все по полочкам. Аккуратно, бережно и грамотно. Но вот одна мысль о том, что мне надо будет убить самого Вранового, заставила внутри все сжаться. Не то чтобы я белый и пушистый. После лешачихи в голове укоренилась мысль, что я могу убить любое существо, которое будет пытаться навредить мне. Здесь было больше… скорее, неверия в себя. Где я и где Врановой?

– И как мы это провернем?

– Я пока наблюдаю за нашим общим врагом и думаю, – сказала Инга. – Главное, не совершать поспешных и глупых действий.

Я хотел хмыкнуть, но сдержался. А Инга продолжила:

– Вы теперь с ним связаны. Ты, наверное, очень слаб, чтобы ощутить эту связь, а вот Врановой – нет. Так он и нашел твою квартиру.

– Значит, он придет и сюда? – я даже привстал с табурета, будто собирался уйти в ночь.

– Необязательно. Понимаешь, любое жилище человека пропитывается его… – Инга замерла, подыскивая нужное слово, – аурой. Ты много времени провел в той квартире, поэтому найти ее не составило труда. За время, пока вещи здесь напитаются тобой, мы успеем разобраться с Врановым.

Не скажу, что она совсем меня успокоила. Но бежать прочь сломя голову желание пропало.

– Еще хорошо, если ты не будешь сидеть все время на одном месте. Рубежника ноги кормят.

– Я слышал такое про волка.

– Мы – те же волки, – пожала плечами Инга. – К тому же тебе полезно изучать мир вокруг. Только без излишнего старания.

– Мне всегда казалось, что если на тебя идет охота, то лучше спрятаться.

– А я слышала, что по движущейся мишени труднее попасть, – легко отбила мою попытку и дальше сидеть на заднице рубежница. – Тебе нечего бояться с амулетом, разве что Врановой столкнется с тобой носом к носу. – Она отщипнула кусочек печенья, отправив его в рот. Медленно прожевала и склонила голову набок. – Для начала поставь пару защитных печатей на свой дом. Конечно, они будут немного тянуть хист, и первое время это покажется крайне неприятным, но ты привыкнешь. К тому же ты всего лишь… – тут она смутилась, словно впервые за все время увидев мою силу, – уже трехрубцовый. Когда только успел? Ну, пусть так. Для всех защитных печатей этого все равно мало. Поэтому поставь одну-две, не больше. Если хочешь, могу подсказать нужные.

Она не смотрела на меня – буравила взглядом насквозь. И я догадался, что это очередная проверка на профпригодность.

– Если я поставлю чужие печати, то как я могу быть уверенным в собственной безопасности?

– Молодец, Матвей, – искренне порадовалась Инга. – Для рубежника доверие – это невероятная редкость. Случалось так, что потомственные домовые предавали своих хозяев, а любовники били ножом в спину.

– В вашем мире очень грустно, – искренне сказал я. – Ради чего жить всю жизнь, ожидая, что любой, даже близкий, человек может тебя предать?

Не знаю, какие потаенные струны души Инги задели мои слова. Однако она вздрогнула, а по лицу внезапно пролегли глубокие носогубные морщины. Да ей ни фига не тридцать, и даже не сорок. Инга была немолодой и опытной рубежницей. Правда, с секундной слабостью она справилась достаточно быстро, разве что на мой вопрос не стала отвечать. Более того, улыбнулась и поднялась на ноги. Видимо, наша встреча была закончена. Поэтому я пошел провожать свою гостью.

– И еще кое-что, Матвей, – сказала она, шагая к автомобилю, – поменяй симку. Желательно зарегистрировать на чужое имя. Если нужны номера с предыдущей, то сделай переадресацию. Конечно, Врановой – рубежник старой формации, и у него вряд ли хватит фантазии и ума пробить твой биллинг. Но лучше перестраховаться.

– Сделаю, – сказал я, сокрушаясь, как сам до этого не додумался. Ведь смотрел кучу шпионских сериалов.

Инга замерла у калитки, посмотрев мне прямо в глаза. Красивая, легкая, молодая, разве что только с отпечатком вселенской усталости во взгляде.

– Как называется то печенье?

– Овсяное.

– Ты спросил, ради чего нам жить. Ради таких маленьких моментов счастья. Когда ты думаешь, что знаешь этот мир вдоль и поперек. Считаешь, что тебя уже ничем не удивить. А потом появляется нечто… – она улыбнулась, – овсяное. Хорошей ночи, Матвей.

– До свидания, Инга. Пока, Наташ.

После долгих поисков я нашел беса в бане. Григорий сидел, обхватив колени, и что-то бурчал про себя. Правда, увидев меня, оживился:

– Чего, хозяин, ушла эта ведьма?

– Нет, за дверью стоит. Инга, можете входить.