Дмитрий Билик – Бедовый. Битва за Изнанку (страница 8)

Я повернулся к ней. В глазах приспешницы читалась масса эмоций. И я даже не сразу понял, какие из них преобладали. Будто бы она одновременно испугалась того рубежника внизу, но вместе с тем восхищалась его отвагой.

– Это мой друг. Анфалар из Фекоя по прозвищу Безумный.

Глава 5

Анфалар подскочил ко мне, стиснув в могучих объятиях. Он даже не сразу обратил внимание на Алену, руку которой я благополучно разжал из-за грубых обнимашек Безумца.

Наконец спустя несколько долгих и мучительных секунд рубежник перестал испытывать на прочность мои кости. Он чуть отстранился, продолжая держать меня за плечи, и серьезно произнес:

– Матвей, брат за брата…

Я покраснел от пяток до макушки. Пошутил, блин, на свою голову. Он теперь каждый раз это вспоминать будет? Но делать нечего, пришлось отвечать:

– За основу взято, Анфалар.

– Чертовски рад видеть тебя в добром здравии.

Вот это он погорячился. И не только на словах. Потому что рубежник тут же отпустил меня, и я благополучно грохнулся. Ноги по-прежнему выполняли декоративную роль.

– Матвей, ты где? – услышал я голос девушки. – Ты упал, что ли?

Вслед за вопросами я почувствовал, как меня ощупывают крепкие руки Алены. Ну да, наш союз прервался, и теперь приспешница вновь стала самым обычным человеком. С другой стороны – как обычным? Почти суперженщиной. Меня она подняла на ноги и взвалила себе на плечи без всяких усилий. А затем вытащила свой телефон и включила фонарик. Никогда не думал, что эта функция в современных смартфонах будет так популярна. Что интересно, приспешница посветила не на меня, а на рубежника.

– Матвей, че это за друг у тебя такой? Судя по махачу, он местный аналог Чака Норриса.

– Я не Чака Норриса, я Анфалар, сын Карфанара, первый защитник крепости Фекой.

Мне показалось, или мой изнаночный кореш на мгновение… смутился? И явно хотел преподнести себя с лучшей стороны. Это ладно, он говорил на моем языке! Чего тогда не сообщил об этом в нашу первую встречу?

– Кто ты, воинствующая дева? – будто бы забыл про меня Анфалар.

– Я Алена, дочь Елены, носильщица этого недотепы.

– Алена, субординация! – напомнил я.

– Простите, пожалуйста. И, Анфалар, на будущее. В присутствии девушки лучше изъясняться на знакомом ей языке. А то тут бурчали что-то, как два таджика.

Непонятно, про какое там будущее говорила Алена, но Безумец кивнул и даже слегка поклонился. Мол, принято, так и будем действовать.

– Я не знал, что ты болтаешь на нашем, на русском.

– Немного говорить, – кивнул Анфалар, манерой разговора теперь действительно напоминая мне какого-нибудь выходца из Средней Азии. – Язык сложный.

– Как ты здесь оказался?

– Брат за брата, – повторил фекоец.

– За основу взято, – поддакнула Алена, чем произвела на изнаночного рубежника серьезное впечатление. Он опять поклонился Алене. А после обернулся ко мне.

– Мы давать клятвы… Мы смешать кровь… Я чувствовать твой боль… страдать, что ты мучиться. Но ничем не мочь помочь.

Очевидно, что наш язык давался Анфалару с трудом. Ни о какой грамматике там речи не шло. И мне, сказать по правде, было очень жаль моего товарища. Поэтому я махнул ему, чтобы он остановился и взял Алену за руку, соединяя хисты.

– Можешь говорить нормально, – сказал я на его родном языке. – Только давайте спустимся вниз.

Не знаю, дошло ли до Безумца, что я сделал. Но он радостно поглядел сначала на меня, затем на Алену, которая выключила фонарик, и опять кивнул. Когда с помощью Анфалара мы спустились с верхотуры тоннеля, рубежник сказал все то же самое, но уже нормальным языком.

– Я понял тот ужас, который ты испытал. А потом ощутил, что твоей жизни угрожает настоящая опасность, сравнимая со смертью. И пришел.

– Как пришел?

Анфалар поглядел так, словно это меня называли Безумец.

– Проскользил по Скугге до ближайшего к тебе чура, заплатил и выбрался сюда. Жаль, что в этом мире нельзя скользить. Пришлось бежать. Мимо множества закрытых железных повозок, в которых возят людей. Не помню, как они называются.

Ближайшая обитель чуров была, скорее всего, в Питере. Представляю это действо – здоровенный полуголый мужик ломится вдоль шоссе. Причем, учитывая нашу рубежную прыть, бежит, как чемпион мира по легкой атлетике.

– Правда, я не думал, что вас пленил… шушука, – при последнем слове Анфалар рассмеялся. И я даже понял, почему. Дословно «шушука» переводилась на мой язык как «смешная крохотная землеройка». Нет, я понимаю, что у меня извращенное чувство юмора. Но мне что-то было не особо весело. Да и крохотной эту нечисть можно назвать с большой натяжкой. Вот и Анфалар подтвердил:

– У нас шушуки никогда такими большими не вырастают. С ними может справиться даже ребенок.

Угу. Из разряда «конопля тоже дерево, просто ему не дают вырасти». А тут Хтонь, уж извините, разгулялась. Мне это название, кстати, нравилось намного больше. Потому что «тебя чуть не убила Хтонь» звучит круто. А «ты едва не стал жертвой Шушуки» – как пародия на какой-то дешевый боевик.

– Почему на тебя не действует ее магия? – спросил я, хотя и так знал ответ.

– Магия? Матвей, ты меня веселишь. С помощью нее она может лишь напугать мелких насекомых или обычных детей.

– На Скугге, если в тебе течет один с ней промысел. Хист Изнанки, – кивнул я. – Стынь был прав. Именно поэтому я пробыл первый раз в пещере так долго. А вот тут эта Шушука, знаешь ли, стала почти имбой.

– Кем? – не понял Анфалар.

– Несбалансированным сильным персонажем, – вмешалась Алена. – Ты в игры не рубишься, что ли?

– Боюсь, в их мире нет компьютеров и консолей.

– Фига… И как они живут? У вас есть какое-нибудь хобби?

– Что такое «свободное занятие, которое приносит тебе удовольствие»? Помимо охраны крепости, помощи старикам, ремонта укреплений и готовки, мы стараемся все время жить так, чтобы жизнь приносила нам удовольствие. Смотрим на языки пламени костра, слушаем истории о старом мире, поем песни, состязаемся в бою…

Я даже не думал, что Анфалар может настолько петь соловьем. В моем сознании Безумец был чуть грубоватым и немногословным рубежником. И вот же как раскрылся. Да и Алена слушала его, уронив челюсть в район груди.

– Обыкновенно проводят время, – пожал плечами я, решив обрубить состязание в красноречии Безумца. Мысли были заняты не бытом Скугги.

Собственно, самое главное мы выяснили. Но меня интересовал один момент. Очень уж я не хотел отдавать великому князю Осколок. Во-первых, этот муд… рый правитель ничего не сделал, чтобы его заслужить. Во-вторых, мне Осколок больше пригодится. В-третьих… да чего я слова подбираю? Святослав – мудак. Вот вам и в-третьих, и в-четвертых, и в-пятых.

Проблема была в самой клятве. Если я скажу Анфалару: «Дорогой дружочек-пирожочек, не хочешь пройти дальше по коридору и забрать Осколок?», то хрен чего получится. Такое поведение невидимая система сочтет за сговор двух и более лиц. Надо импровизировать.

– Анфалар, а ты не хочешь прогуляться по пещере?

– Нет, Матвей. Я же примчался сюда не для того, чтобы рыскать под землей. Главного я добился – спас своего брата. Ведь брат за брата…

– Да, блин, за основу взято, понимаю. Но вдруг здесь может найтись что-нибудь интересное?

Мне казалось, что я хожу по офигеть какому тонкому льду. Не хватало еще начать незаметно кивать головой себе за спину.

– Лазить по норам шушуки? – рассмеялся рубежник. – Нет, спасибо. Чего тут может быть интересного?

– Да блин…

Нет, дело не в том, что Анфалар тупой. Он был кровью от крови своего мира. Простой и незамысловатый, как «Москвич–412». Возможно, именно по этой причине мне так нравилась Скугга, а изнаночники так не любили мой родной мир. Здесь среди рубежников царили подлость и коварство. Там во главу угла ставили силу и доблесть.

Стоило вспомнить про подлость, как она явилась во плоти. Сначала послышался топот десятков ног, а затем в залу ввалился великий князь, окруженный ближней дружиной.

Кстати, я в первый раз видел вооруженных ратников. Причем вооруженных без дураков. Почти у каждого – либо зачарованная кольчуга, либо нагрудник. Помимо тесаков, мечей, топоров, копий, на поясе виднелись пистолеты, порой весьма раритетные, даже не нарезные. Но все же приятно видеть, что, пусть и медленно, но технический прогресс начал доходить и до рубежников. Будь князь мне симпатичен, я бы рассказал ему про пистолеты, пулеметы и прочие ништяки.

Забавно, что, несмотря на весь этот внушительный арсенал, никто из них не смог убить Хтонь. А я смог. Ну ладно, ладно, Анфалар смог. Но он же почти мой брат, а брат за брата… тьфу, все, теперь окончательно заело.

Святослав в окружении кощеев и крона (Башка был единственным ведуном среди всех) брезгливо поглядел на то, что осталось от некогда грозного создания. Держу пари, великий князь едва ли хотел вообще спускаться сюда. Но жадность взяла верх. Еще бы, вдруг ведун найдет способ как-нибудь умыкнуть Осколок. А дай мне Святослав чуть побольше времени, так бы и произошло.

Брезгливость во взгляде великого князя довольно скоро сменилась страхом. Его глаза проворно прощупали меня, потом Святослав недовольно поглядел на Анфалара. И, казалось, попытался силой мысли вывернуть его карманы.

Что удивительно, ничто не ускользнуло от внимания Святослава Жадного. Я решил про себя, что отныне буду звать его именно так. Можно даже посоветовать ему сменить фамилию.