Дмитрий Билик – Бедовый. Битва за Изнанку (страница 11)

А вот про дело Анфалар говорить отказывался. Все, что у него получилось выпытать, – Безумец договорился о встрече с головой чуров. Я сначала нафантазировал, что явится отдельная башка, как в песне «КиШа», с которой придется разговаривать. Но потом Анфалар объяснил, что это вроде местного старосты. Он занимается «исключительными соглашениями».

Для меня это вообще стало откровением. Не только то, что у чуров есть голова. А что нечисть имеет какие-то торговые отношения с рубежниками, помимо проходов в другие миры. Мне даже показалось, что, будь мы наедине, Анфалар точно бы сказал, что задумал. Но наличие приспешницы, пусть мы и говорили на другом языке, останавливало Безумца.

Зато за беседой мы дождались минестроне. И я промахнулся – с рыбой здесь ничего не было связано. Им оказался какой-то красный суп из овощей с макаронами. Но чего не отнять – вкусный. Анфалар вообще делал вид, что сейчас лишится чувств. То ли правда ему так понравилось, то ли он хотел сделать приятное Алене.

Именно на этом моменте меня прервал бес. С мокрыми приглаженными волосами, все еще покачивающийся, но явно чуть протрезвевший. Судя по внешнему виду, сирин с чертом его с часок поливали холодной водой.

Меня благополучно отнесли в гостиную, после чего бес уселся на грудь и стал пыжиться. Так, что я даже испугался. Как бы не стать сюжетом для какого-нибудь запрещенного фильма с копрофилией. Но нет, постепенно я стал чувствовать себя если не лучше, то более наполненным. Хист медленно поднимался по телу.

К слову, я никогда не видел, как это работает. Восполнением промысла Гриша занимался исключительно по ночам, когда я сплю. Изредка доводилось просыпаться от тяжести в груди, и бес тут же спрыгивал прочь, всегда недовольно бурча.

Что сказать, забавно, очень забавно. Но сил у меня прибавлялось буквально на глазах. Правда, ноги по-прежнему не слушались. Что Григорий заметил.

– Чего смотришь, хозяин? Выдавливай из себя эту заразу.

И я тоже стал напрягаться. Хорошо, что в этот момент никто не вошел в гостиную. Потому что зрелище мы представляли презабавное. Тужащийся бес со взбухшими венами на висках у меня на груди и постанывающий рубежник. К слову, вспотели мы от потуг практически одинаково, хотя нынешняя погода к этому не располагала.

Наконец бес сполз на пол.

– Пока хватит, хозяин. Тяжело, будто всю ночь пил, а с утра человеком пытаешься быть. Истратился ты почем зря.

– Есть такое. Спасибо, Гриша, и так уже хорошо.

Я поднялся на ноги и прошелся к окну. Как же здорово ходить! Хиста было немного, около трети. Но по сравнению с тем количеством, с которым я выбрался из пещеры, это целое состояние.

Еще я понял, что мы закончили невероятно вовремя, потому что в дверь позвонили.

– Я сам! – крикнул я, проходя мимо кухни.

Впрочем, зря. Алена с Анфаларом даже не дернулись, попивая шампанское. Я только теперь заметил, что изнаночник до сих пор обнажен по пояс. Я как-то даже раньше не обращал на это внимания. Надо будет его чем-то прикрыть. Хотя Алене вот очень нравилось. Необходимо научить Анфалара паре фраз при общении со страланскими женщинами. Например: «Извини, но мои глаза выше» или «Не люблю, когда меня воспринимают как кусок мяса».

За дверью оказался кощей. Тот самый, с не очень пропорциональным лицом, как грубо выразилась приспешница. Судя по папке, точно такой же, как и в прошлый раз, только намного толще, он принес мне обещанное.

– Представая гостем сего дома, я, Олег Исаев, сын Захара, приветствую тебя, благородный брат. Я пришел сюда с чистыми помыслами и не тая зла. И обещаю не умышлять зла против хозяев сего дома, их детей, домочадцев, существ и скота.

Было видно, что меньше всего кощей считает меня благородным братом. Но из песни слов не выкинешь. Он человек подневольный и несет службу. Поэтому я не стал издеваться над гостем.

– Представая хозяином сего дома, я, Матвей Зорин, приветствую благородного брата. Если ты пришел сюда с чистыми помыслами и не тая зла, то не потерпишь вреда для себя, не будешь уязвлен в промысле и знаниях.

Кощей вошел внутрь, на мгновение смешавшись. Я указал жестом в сторону гостиной. Небольшая заминка произошла лишь когда Олег ака Непропорциональное Лицо проходил мимо кухни и пересекся взглядом с Анфаларом. Изнаночник даже от разговора отвлекся и поднялся на ноги.

– Все в порядке, это ко мне. Сидите, сидите. Олег, может, вам налить чего-нибудь – шампанского, чаю?

– Я хотел бы поскорее покончить со всем этим, – хмуро отозвался кощей.

Честно, уважаю. Не стал корчить из себя непонятно что.

В гостиной я наконец развязал тесемки переданной пухлой папки и стал смотреть на множество разрозненных листков, каких-то формул, странных закорючек. Не знаю, что я хотел увидеть. Может, нечто вроде названия «Схема создания пространственного артефакта, с помощью которого можно переносить существ в другие миры»?

Как бы в подтверждение тезиса, что у каждого гениального человека ужасный почерк, я мало что мог разобрать из записей, оставленных Моровым-старшим. Да и Олег Захарыч не дал мне вдоволь «понаслаждаться» наследием артефактора.

– Отчет, – сухо сказал он, доставая еще одну папку со Слова.

Нет, у них однозначно их там на десять лет вперед заготовлено. Внутри папки оказались пустые листы и ручка. Кощей взял последнюю и устало посмотрел на меня. Его взгляд будто говорил: «Не для этого дерьма я стал рубежником». С чем я был полностью согласен. Посылать на такое плевое дело целого кощея как-то расточительно. С другой стороны, великий князь действительно передавал ценные записи. Да и, может, искренне доверял Олегу.

– Пишем, да? Короче: «Лес шумел в предвкушении наступающей осени, – не удержался я. – Деревья стали наряжаться в багряные одежды…»

Выдержке кощея можно было лишь позавидовать. Он сидел с тем же невозмутимым выражением непропорционального лица, ожидая сути. Фу, какой скучный…

– Короче, я по наводке суккубы соединил свой хист с хистом пустомели и спустился в пещеру.

Вот теперь шарик ручки проворно заскрипел по бумаге. Олег писал быстро, любой секретарь позавидует. И, что интересно, вообще не переспрашивал. Если честно, я переживал, что этот отчет займет кучу времени, как и любая бюрократическая процедура. Но нет, мы уложились минут в двадцать. После чего кощей протянул мне ручку для подписи, и я небрежно оставил свой автограф.

Правда, Олега это не устроило. Он покачал головой и добавил:

– С хистом.

Только теперь я обратил внимание, что бумага зачарованная. Вон оно че, интересно. Пришлось тщательно перечитывать. Одно дело – просто поставить закорючку, а другое – подписаться хистом. Если бы подобная возможность была у всех, кто посещает банки, никто бы не попадался на уловки с мелким шрифтом.

После всех процедур Олег откланялся. На самом деле просто едва заметно кивнул, решив, что для прощания этого хватит, и ушел. Идеальный собеседник, как по мне.

Удивительное дело. Еще не вечер, а я на своих ногах, в неплохом настроении да готовый чуток выпить. Что бывало в таких случаях? Когда все так складывалось, кто-то обязательно это настроение портил. Так произошло и в этот раз.

Глава 7

– Что значит «пора»?

– Матвей, я слишком долго здесь. Я рад, что ты все хорошо, но теперь мне надо заняться дела и возвращаться. Меня ждать мой правитель, – сказал он уже для Алены.

Кстати, по лицу приспешницы было видно, что ее эта новость тоже не особо обрадовала. Будто она надеялась, что нам как-нибудь удастся уговорить Анфалара остаться. Несмотря на слова князя.

– Это из-за кощея? Ты изменился в лице, когда увидел его.

– Мне надо поскорее уйти и встретиться с головой чуров.

Вот твердолобый, как не знаю кто.

– Ладно, мы тебя довезем, раз кому-то СРОЧНО понадобилось уехать. Где вы встречаетесь?

– На… Роби… Рубли…

– На Рубинштейна?

– Да, именно там.

– Интересное место для встречи. Ладно, погоди, я быстро.

Я выскользнул за дверь, а вернулся уже с огромной толстовкой и штанами Лео, которые пришлись Анфалару впору. Хотел было еще заменить стоптанные кожаные сапоги на кроссовки, но размер не подошел. Да и Безумец с сомнением поглядел на «Найки», почему-то держась за сапоги. Словно я хотел отобрать их.

Алена собралась было с нами, но я решительно оставил ее дома. Присматривать за нечистью. Приспешница явно хотела поспорить, но встретилась взглядом с Анфаларом и неожиданно смирилась. Короче, тому, кто начнет понимать женщин, выдайте, пожалуйста, сразу Нобелевскую премию мира, или что там еще есть ценного.

Лео уже ожидал в машине, лишь искоса взглянув на Безумца в своей одежде. Интересно, вообще существует хоть что-то, способное возмутить этого ратника? Мне казалось, он и конец света будет встречать с неизменно скучающей физиономией.

– Нам на Рубинштейна, – сказал я, когда мы с Безумцем уселись позади.

– К чурам? – только и спросил Лео.

– К ним самым. А теперь рассказывай мне все нормально, – почти потребовал я у Анфалара.

Тот тяжело вздохнул, но кивнул. Будто бы даже сам себе.

– После всех передряг Осколок Форсварара совсем истончился, – сказал он, вытащив из сапога предмет, о котором говорил.

Выглядел Осколок и правда так себе. Как огромный кристалл соли. Уныло и непрезентабельно. А еще не светился. Вот это уже правда необычно.

К слову, когда Безумец сказал про истончение, это было довольно двусмысленно. Потому что Осколок действительно стал невероятно тонким. Оттого и влез без всяких проблем в сапог.