Дмитрий Березин – Дневник студента-медика (страница 9)
– Здравствуйте. На вскрытии был двадцати восьмидневный младенец, умерший от субтотальной пневмонии…
– Жаль, – перебила меня преподаватель, – но зато, на детском вскрытии можно увидеть Тимус…
– Кстати, да, – теперь уже перебил преподавателя я. – Патологоанатом обратил наше внимание на вилочковую железу.
– Ещё пойдёте?
Я посмотрел ей в глаза. Где-то в глубине её флегматичного взгляда, я всё же заметил какой-то интерес.
– Пойду. Когда?
– Я сообщу.
(Тимус или вилочковая железа – это железа внутренней секреции, расположенная в средостении сразу за грудиной. Отвечает за выработку и обучение иммунных клеток и вырабатывает несколько видов гормонов, для правильной работы иммунитета. В период полового созревания Тимус значительно уменьшается в размерах, а к старости и вовсе может замещаться жировой тканью).
Через день я снова отправился на вскрытие. На этот раз мне «повезло». Было аж целых четыре вскрытия. Дедушка, скончавшийся от геморрагического инсульта, алкоголик с циррозом, который «умер от перепоя», молодой мужчина, погибший от ножевых ранений в шею и, доставленный с пожара, обгоревший труп мужчины неизвестного возраста.
Когда вскрывали обгоревшего, то в его дыхательных путях был обнаружен пепел, а это значит, что он его вдохнул, значит на момент пожара он был жив. Страшно.
…
– Куратор собрание объявила! – огорошили меня новостью, когда я вернулся в училище. – Старосту менять надо!
Старостой группы была девушка из местных. Её склочный характер постоянно приводил к конфликтам в группе, но не это было главное. Главным было то, что из-за её такого поведения, страдала общая успеваемость группы. Обучаясь в медицинском училище, я впервые в жизни столкнулся с таким феноменом как «женский коллектив».
«Одного не пойму, что ей не живётся спокойно? – думал я, заходя в аудиторию. – Живёт у родителей, „как у Христа за пазухой“. Сытая, одетая, обутая. Так ведь нет! Надо рассорить всех, разругаться со всеми вдрызг». Тогда я сделал для себя вывод, что есть люди, которые питаются атмосферой конфликта. Им это надо на каком-то ментальном или, может быть, даже молекулярном уровне. Позже я очень часто сталкивался с подобными людьми. Да и сейчас, если честно, приходится.
– Тамара, – обратилась куратор к старосте, – мне поступают жалобы на твое поведение. Причем эти жалобы не только от одногруппников, но и от преподавателей. Ты можешь нам что-то объяснить, может быть у тебя какие-то проблемы?
– Я не хочу быть старостой! Пусть сами попробуют! Что-то желающих на мое место я тут не вижу! – резко ответила Тамара и замолчала.
Куратор сделала расстроенно-удивленное лицо, потом обратилась к группе:
– Кто за то, чтоб старостой был кто-то другой? – спросила куратор.
Почти все подняли руки. Мне же были безразличны все склоки и скандалы, которые происходили в группе из-за характера старосты, поэтому я воздержался. Мне учиться надо, мне скоро в общагу идти, мне надо пожрать что-то приготовить.
– Ну, теперь надо выбрать нового старосту. Я предлагаю кандидата, все голосуют. Отказаться от должности старосты можно только по действительно объективным причинам, «не хочу» – это не причина… – начала говорить куратор.
«Блин, как же страшно сгореть заживо, – думал я про сегодняшние вскрытия, – хотя, наверное, он сначала надышался угарного газа, уснул, а потом уже сгорел. А этот алкоголик с циррозом? Да у него печень была похожа на заплесневевший гнилой апельсин! Бр-рр. А дед, что от кровоизлияния в мозг умер? У него крови в черепной коробке было, наверное, полстакана! Мужик зарезанный, бедняга. Ему нож прямо в сонную артерию воткнули! Скорая приехала только смерть констатировать…»
Думая про вскрытия, я, с каким-то неприятным чувством подумал, что становлюсь грубым и циничным.
– … был Дима Березин? – услышал я слова куратора.
– Да! Да! – наперебой заголосили почти все одногруппники и подняли руки. Они смотрели на меня и улыбались.
– Что? – не понял я.
– Мы тебя выбираем старостой группы!
– … твою мать! – вырвалось у меня.
Староста
– Да вы, блин, что? Совсем сдурели?! – возмутился я. – Какой, к черту, из меня староста?
– Дима, ты справишься! – наперебой стали голосить ребята. – Мы тебе помогать будем!
– Кстати, – сказала куратор, – за старосту положена доплата. Двадцать пять рублей.
– Вау! Круто! – негодовал я. – Что же не тридцать сребренников-то, а?
– Язва ты, Березин! Что ты разворчался-то, как дед старый?
Никаких весомых доводов, для того, чтоб отказаться от должности старосты, у меня не оказалось.
– Ну и ладно, – махнул рукой я. – Через месяц сами взвоете от такого старосты.
– Поздравляю! – ехидно сказала бывшая староста. – На! Теперь тебе страдать!
Она протянула мне журнал нашей группы, пакет с зачётками, какие-то списки, документы. Сама же она демонстративно развернулась и вышла из аудитории. Группе только этого и надо было. Все остались довольны тем, что наказали её и начали расходиться. Только, на самом деле, наказанным от всей этой возни мышиной оказался я.
…
Я шел по переходу между общежитием и училищем. Фаза и его шестёрки сидели в переходе на корточках («на кортах»).
– Здорово! – поздоровались они со мной.
– Здорово, – ответил я и прошел мимо.
Фаза так и маячил в медучилище весь срок моего обучения, но больше со мной не связывался. Значительно позже, уже через несколько лет после окончания медучилища, я узнал, что Фаза трагически погиб страшной смертью на глазах у своих родителей.
…
– Родя, ты представляешь, я сегодня на четыре вскрытия попал! – хвастался я Родиону, пока мы готовили ужин.
– Угу…
– Там, короче, деда от кровоизлияния в головной мозг вскрывали, циррозника…
– Сходи, хлеба поищи? – перебил меня Родион. – А то суп почти готов. Как мы его без хлеба есть будем?
– Ладно, – сказал я и направился в сторону выхода из кубовухи, – а ещё меня сегодня старостой группы назначили.
– Вот! Про старосту и поговорим за ужином.
Родион уходил от разговора на тему вскрытия. Я ещё несколько раз пытался начать рассказывать, но он не слушал. Он уходил курить, потом подолгу молчал. Исходя из этого моего наблюдения, я сделал вывод, что эта тема ему сильно не по душе, поэтому прекратил все попытки обсуждать эту тему.
…
Сели ужинать. Я начал возмущаться тем, что я теперь должен быть старостой. Родион, молча ел и изучающим взглядом старшего брата поглядывал на меня.
– Да, блин! Мне некогда заниматься делами группы! – возмущался я. – Когда я должен всё делать? Вот и сейчас надо журнал заполнить, оценки переписать в него, потом бегать за «преподом», чтоб он подписи свои поставил! А когда мне самому готовиться? Мне реферат надо писать по информатике на тему: «Компьютер – друг или враг?»
– Ты сегодня на вскрытии был? – перебил Родион.
– На четырёх!
– Успел посмотреть? Успел запомнить что-то?
– Угу…
Я подумал, что понял ход его мыслей и к чему он клонит. Подумал, что он сейчас скажет, что и с новыми испытаниями, в виде должности старосты я справлюсь, но разговор пошел в другую сторону.
– Полгода назад, ещё будучи школьником, ты мог себе представить, что будешь стремиться смотреть как режут мертвых людей?
– Не-а…
– А сейчас вот тебе интересно. А еще ты из этого интереса извлекаешь для себя пользу. Пользу, так необходимую тебе в твоем будущем! И теперь ответь мне, пожалуйста, на вопрос: почему же ты, даже не попробовав поработать старостой, уже возмущаешься?
Я замолчал, соглашаясь с тем, что он сказал, но он решил меня вообще добить:
– Тебе родители сколько денег на неделю дают?
– Восемьдесят рублей.
– На проезд сколько уходит?