Дмитрий Басов – Кольцо (страница 80)

Остальная часть комнаты была освещена слабо: верхний свет не включали, и Элле чудилось, что они сидят в комнатушке какого-то старого замка, где за могучими стенами бродят огромные тролли и мерзкие орки, рыщут волколаки, а в курганах стонут умертвия, но наперекор им, там, в темноте, стоят на страже суровые бесстрашные следопыты…

Древняя легенда захватывала, казалась реальной, и иногда Элле был почти уверен, что да-да, всё так и было когда-то тысячи лет назад — и его далёкий пращур Арагорн, будущий король Элессар, нёс стражу на осколках некогда великого государства, отмеряя шагами бесконечные лиги своего трудного пути к величию, славе, победе над силами тьмы.

Потом, наутро, при свете дня, повесть о Кольце снова становилась слишком фантастической, совершенно сказочной. Даже само родство с древним королём представлялось странным и сомнительным фактом.

Они много обсуждали эту тему — действительные ли события изложены в книге.

Поразительным и загадочным было совпадение, касающееся Сарумана. Согласно манускриптам, Саруман был великим мудрецом и чародеем, предавшимся силам зла, а вовсе никаким не героическим жрецом. И к постройке Ортанка он никакого отношения не имел. Но неужели это была просто случайность? Как могло всплыть у эльфов это имя? Почему оно оказалось связано с Ортанком? Имело ли кольцо мастера Глоина отношение к тому Саруману? Эти вопросы будоражили ум Элле.

Во время одного из споров Макс сказал по этому поводу:

— Ум человеческий настолько изощрён, что найдёт, если захочет, объяснение всему, чему угодно. Ну, например, такое объяснение. Допустим, действительно в Ортанке жил могущественный чародей Саруман. В том, что он мог пытаться поработить близлежащие племена, — ничего удивительного. Обычный случай, каких в истории не перечесть. Возможно, он изучал эльфийские кольца и действительно сумел создать какое-то их подобие. Вот, даже в тексте он где-то себя называет создателем колец. И, как правильно заметил мастер Амрот, он мог изготовить несколько экспериментальных образцов, прежде чем приступил к созданию своего кольца. По логике вещей — даже должен был. И одно из этих пробных колец дошло сначала до времён Арнора, а потом и до наших дней. Оно не имело магического предназначения, не говоря уж об изысканной красоте, — и никому не было нужно. Поэтому и сохранилось. А эльфы, прозревая суть, правильно назвали его Кольцом Сарумана. Возникновение легенды о Сармуне — тоже вполне объяснимо. Через многие сотни лет, когда Альтемпле превратили в храм, история Сарумана вполне могла забыться, но его имя как-то продолжало увязываться с башней, и когда жрецы сочиняли историю о создателе башни — недолго думая, имя позаимствовали. Так же и с Эохидом.

— Но тогда вообще всё сходится. Значит, в манускрипте говорится о реальных событиях!

— Да послушай, Эл! Из совпадения некоторых фактов вовсе не следует, что вся история имела место быть! Почему тогда не предположить, что и история про Сармуна достоверна, и «Твердыня» Эохида? Давай ещё предположим, что раз в шахте на «Островах» появились какие-то неизвестные науке существа, то миф о крепости Моргота Утумно — реальность и они пробурились прямо в эти подземелья!

— Ух ты! А вдруг?

— Да ну тебя, парень! — Макс начинал смеяться.

В итоге всё равно приходили к тому, с чего начинали.

— Сказка — она и есть сказка. Легенда, миф. Она не может быть полностью правдой. Но, с другой стороны, всё изложенное в ней не может быть и чистым вымыслом. Даже небылицы основаны на чём-то реальном, а тут целая эпопея… — слова Макса были логичны и убедительны, хотя и не развеивали вопросов.

После чтения очередной главы — обычно уже поздно вечером — Элле провожал Тани до её съёмной квартиры, а потом бежал по заметённым дорожкам к себе в общежитие.

Он долго не мог привыкнуть, что живёт теперь в комнате один. Кровать Дэна давно, ещё летом, сдали на склад. Осенью к Элле никого не подселили, и теперь он был единоличным «хозяином» комнаты. Он сделал небольшой ремонт, переставил немудрёную мебель. Но, несмотря на это, всё равно казалось, что Дэн вот-вот появится, деловой и громкий, и начнёт травить анекдоты из своего неиссякаемого запаса.

Но он не появлялся.

СНОВА В СТОЛИЦУ

Наконец занятия официально закончились. Свобода! Пусть недолгие две недели, но это с одной стороны. А с другой — целых две недели!

Элле собирался съездить домой на несколько дней. У него мелькала мысль, что было бы неплохо встретить Новый год вдвоём с Тани. Но Новый год — семейный праздник, и, если он не приедет, мама очень огорчится. Но а как же Тани? Неужели сидеть ей в эту волшебную ночь одной? Ну, не совсем одной: там дядюшка Лео, может подружки какие-нибудь арнорские…

В конце концов он пришёл к выводу, что лучше всего будет уговорить Тани ехать вместе с ним. Может, получится немного неловко, но что тут такого, в конце концов! Тем более, что она уже у них гостила.

Он поделился своими мыслями с Тани. Она улыбнулась и как будто не была против, но сказала, что пока точно не решила. И в любом случае в ближайшие дни ей нужно будет съездить в Арнор: она уже несколько недель не навещала маму. Конечно же, она позвала его с собой. И, естественно, он не отказался.

Поехали ночным поездом. Через Форност до Арнора ехать часов десять с небольшим, и, чтобы не терять времени, удобнее приехать с утра, проспав ночь в поезде. Можно было и автобусом, но спать сидя куда как неудобнее.

Кроме них в купе оказался лишь один молчаливый пожилой господин, который сразу, лишь поезд тронулся, засобирался спать, лёг, укрылся с головой и, наверное, уснул.

Тани тоже разобрала постель и легла, натянув простыню до самого носа. Элле щёлкнул выключателем, пригасив свет, потом сел рядом с нею.

— Спишь?

— Неа.

Вагон мягко покачивался и глухо постукивал на редких стыках.

Время от времени в окно проливался свет от какого-нибудь проносящегося мимо фонаря. Луч пробегал по противоположной стене, падал на небольшой столик и касался чёрных густых ресниц девушки, которые вздрагивали и чуть прикрывались.

Элле, улыбаясь, смотрел на её лицо, чуть склонив голову на плечо.

— Знаешь… Сто лет бы так ехал…

— Я столько лежать не смогу, — фыркнула девушка.

— Да ну тебя!

Элле, легко-легко касаясь, провёл пальцами по её подбородку. Тани прижалась к его руке щекой.

— Ладно, спокночи.

Он собрался было встать — забираться на верхнюю полку, но она поймала его руку, притянула его к себе. Элле ощутил её чайный аромат, лёгкое дыхание и теплоту сухих губ. Он закрыл глаза, растворившись на секунду в небытии, потом поцеловал её в ответ. Подержал её за кончики пальцев, зачем-то подул на них.

— Ну… Ладно. До завтра.

Наутро, добравшись к Тани домой, приведя себя в порядок и позавтракав, они собрались ехать в больницу. Задерживаться там слишком долго не планировали, сразу оттуда собирались на вокзал — встречать Рори. Элле созвонился с ним ещё из Ануминаса, и они договорились встретиться, посидеть: не виделись уже больше четырёх месяцев, а когда ещё такая возможность представится.

Палаты исцеления

Поднявшись в знакомую уже палату, ребята приблизились к леди Морвен. Тани примостилась на краешек кровати, Элле сел на стул с другой стороны.

— Здравствуй, мама, — тихо сказала девушка.

Потом она начала что-то рассказывать, поглаживая тонкие пальцы леди Морвен, иногда замолкая и смотря в окно.

Элле чувствовал себя неловко: этот разговор Тани с матерью, лежавшей абсолютно безучастно и неподвижно, казался интимным, как молитва, не предназначенным для чужих ушей, а сама ситуация — слегка нелепой. Конечно, он понимал, что, наверное, эти разговоры больше нужны были самой Тани, чтобы успокоиться и освободиться от постоянного напряжения, но всё равно — выглядело всё как-то немножко театрально.

Он поднялся, неслышно прошёлся по комнате до окна — стеклянной стены, постоял немного, глядя с высоты на серый город, потом повернулся и посмотрел на Тани и леди.

Почему-то вспомнилась глава из старинного манускрипта, который переводил Макс, — «Палаты врачевания». Так же лежала недвижимо, уходя в призрачный мир, принцесса Эовин, поражённая страшным чёрным недугом. Где же найти сейчас Арагорна, который исцелил бы леди Морвен?

И вдруг его словно ударило током: а ведь если он — потомок короля Элессара, настоящий, всамделишный, то вдруг и он смог бы?.. Он даже испугался этой мысли. Да нет, как исцелять-то? И трава там у Арагорна была колдовская, которая даже неизвестно вообще бывает ли на самом деле, да и болезнь была там какая-то сказочная, а тут — кома… Или летаргия, разбери их… И вообще — как это будет выглядеть? Сядет он такой возле леди Морвен, за руку возьмёт и будет звать, как Арагорн: «Морвен, Морвен»? Бред какой!

Когда Тани поднялась и собралась уходить, Элле вздохнул где-то с облегчением: желание хоть как-то помочь Тани, сочувствие к этой красивой спящей женщине разбивались вдребезги об осознание своей беспомощности — и это было тягостно.

Они спускались в лифте. Тани после посещений матери всегда выглядела успокоенной и кроткой, словно просветлённой. Сдвинутые брови Элле не ускользнули от её внимания.

— Ты чего? С мамой всё в порядке… Ну, ухудшений никаких нет, даже наоборот.

— Да не, это я так. Тут, знаешь, в голову пришло, как Арагорн исцелил Эовин и Фарамира… И Мерри. И что-то я расстроился малость, что тоже так не могу. Раз бы — пошептал, листочки потёр — и всё…