Дмитрий Басов – Кольцо (страница 33)

В хоббите было что-то забавное, поэтому Макс не обиделся.

— Почему это я проходимец?

— Все порядочные люди, как безусловно и хоббиты, сидят дома, а не ёрзают туда-сюда в этих железных душегубках! Ну? И долго вы будете разглядывать мои чемоданы? Поезд вот-вот уедет, а в ничьих заскорузлых мозгах даже не шевельнётся мысль помочь старому учёному! Мисс, не соблаговолите ли подать руку, мне совершенно неудобно подниматься по этим вашим ступенькам.

Тани, пряча улыбку, подала хоббиту руку; он ухватился за неё и довольно шустро взобрался по лестнице, не переставая ворчать:

— Пустоголовые болваны… Не в состоянии были придумать нормальные хоббитские ступеньки… Так и норовят убить заслуженного профессора. Им плевать на его заслуги и звания. Коне-е-ечно! Он для них никто! Кто он такой, чтобы делать для него нормальную лестницу!

Вслед за Тани и хоббитом, подхватив с тележки чемоданы, в вагон прошёл Макс.

Элле с Дэном постояли ещё с минуту и тоже прошли на свои места. Вернулся откуда-то проводник, предупредил о скором отправлении.

Вагон был заполнен едва ли наполовину, свободных мест было предостаточно. Элле полагал, что ворчливый полурослик попросит у проводника какое-нибудь уединённое местечко, но с удивлением обнаружил, что тот пристроился рядом с ними.

Хоббит как раз усаживался на широковатом для него сиденье, запихав чемоданы вниз.

— Уф! Не так плохо, как могло быть.

— Чего такого ужасного вы ожидали, уважаемый? — осведомился Макс.

— Не знаю точно, — немного подумав, ответил тот. — По крайней мере, здесь будет на кого полюбоваться, — он хитро улыбнулся Тани, — и с кем поговорить. Я вижу в вас некие проблески интеллекта. И должен же кто-нибудь помочь мне с этими чемоданами!

— В вагоне для хоббитов, видимо, нет мест? — предположил Макс.

— Мест? Нет? Есть! — взъярился хоббит. — Там полно мест! Но этот выскочка Стив Долгопут специально взял билеты на тот же поезд, чтобы живописать мои мучения в своих никчёмных пасквилях! Он мог уехать когда угодно! Но нет! И! Я не дам ему такого счастья! Кстати, кажется, мы уже поехали? Как вы насчёт подкрепиться? — внезапно успокоился их маленький попутчик.

— Вообще-то, мы в дорогу хорошо поели, — неуверенно попытался отказаться Макс.

— Глупости! Разве можно наесться впрок? К счастью, я прихватил с собой кое-чего по мелочи. Кстати, нас некому представить — Рональд Брендибак, профессор лингвистики.

— Макс Ненуа, писатель. По совместительству веду у ребят спортивную секцию. Парни мои: Эльсар, Дэнитер. Молодая мисс — Таниэль. Уважаемый гном — Рори.

Профессор Брендибак подозрительно поглядел на гнома. Тот учтиво поклонился, и хоббит слегка оттаял.

— Я знавал гномов. Многие из них очень, очень достойные личности.

Он начал выкладывать съестное на стол. Некоторые пакеты он, по секундному размышлению, клал обратно, но куча еды росла и росла. Когда на столике уже просто не осталось места, хоббит с сожалением пробормотал:

— Ну ничего, скоро ужин.

Макс, покачав головой, кивнул Элле:

— Надо бы хоть чай организовать. Будь добр, дойди до проводника.

Профессор незамедлительно отреагировал:

— Только кипяток! Молодой человек, бери у них только кипяток. У меня запасён превосходный травяной чай, а их отравой только сады опрыскивать. От вредителей.

Пришёл проводник, поставил на стол (хоббиту пришлось убрать в чемодан ещё пару свёртков) стаканы с крутым кипятком. С невозмутимым видом произнёс:

— Пейте на здоровье, — и удалился.

Дэн неприлично заржал.

Профессор тем временем открыл квадратную жестяную банку и специальной ложечкой насыпал каждому в стакан своих травок. Тонко запахло мёдом.

Пока заваривался чай, хоббит начал извлекать из пакетов их содержимое.

— Тани, девочка, помогай, а то можно с голоду помереть, пока всё развернём!

Ребята взялись за дело и быстро собрали на стол. Чего только тут не было: всевозможные овощи и зелень, пирожки, булочки, куски большого пирога с грибами, жареная индюшка, копчёные колбаски… Всё предусмотрительно разложено в пластиковые тарелочки-коробочки.

— Красота, красота! — профессор оглядел стол с нескрываемым удовольствием. — Ну что же, друзья мои! — голос его почти не напоминал то скрипучее бормотание, которое ребята слышали на перроне. — Давайте перекусим, чем Эру послал. И хозяюшка моя Адель.

Отказаться от угощения хлебосольного хоббита было невозможно, несмотря на не столь давний завтрак. Впрочем, никто особо отказываться и не стремился. Овсянка овсянкой, пусть и лучшая на сто миль вокруг, но тут целый стол хоббитского угощения. А по части угощения хоббитам равных нет, это всем известно. Хоть пусть ленготренцы со своими лягушачьими лапками и мнят себя мастерами высокой кухни.

Обедали долго и обстоятельно. Во-первых, делать особо всё равно было нечего; во-вторых, хозяюшка Адель — жена профессора — готовила так, что язык проглотишь. В-третьих, Рональд Брендибак любил порассуждать на разные темы; в иных, надо сказать, он разбирался очень глубоко.

Дэн попытался подковырнуть хоббита:

— А можно спросить, профессор, во втором чемодане у вас тоже еда?

— Спрашивай, молодой человек, можно, — проскрипел тот в ответ и выжидающе замолчал, продолжая уплетать кусок пирога.

Дэн как-то не нашёлся что сказать, а хоббит продолжил:

— Мастер Макс, а этот Дэнитер — порядочная заноза, да? — Потом вновь Дэну: — Во втором чемодане у меня одежда и всевозможные предметы, которые могут пригодиться в путешествии. И ирония тут вряд ли уместна. Но если тебя в самом деле интересует, не будем ли мы голодать, то спешу тебя успокоить — мы не умрём с голоду.

За беседой выяснилось, что, вообще говоря, профессор Брендибак совершил — вернее, совершает — дело грандиозное и беспримерное: он впервые в жизни отправился в путешествие. Возможно, полное трудностей и опасностей, которые, по-видимому, вскоре начнутся.

До этого он спокойно прожил в Шире почти восемьдесят лет, преподавал в местном университете, изучал древние языки, вырастил вместе со своей ненаглядной Адель двоих сыновей. Ничто не предвещало потрясений. Всё вышло из-за этого выскочки и неуча Стива Долгопута. Вообще-то Стив — тоже профессор и тоже лингвист. Только не из Шира, а с западного побережья — из Каролингена. Он моложе Рональда лет на двадцать, и уже сам факт получения профессорской должности в столь незрелом возрасте Брендибак считал чуть ли не предосудительным. Но дело было даже не в этом. Ещё полгода назад они были вполне в дружеских отношениях, правда заочно. Но не так давно Долгопут опубликовал статью, в которой высказал несколько революционных идей по поводу влияния северного наречия на древнехоббитский, и… Нет, некоторые из его предположений были не лишены изящества. Но остальное ведь — откровенная крамола! О чём профессор Брендибак и не преминул написать. Ну да, возможно, он несколько перегнул палку со своим своеобразным юмором… Но в тот день он опоздал с работы домой и изумительные сырные лепёшки миссис Брендибак остыли, поэтому расположение духа у профессора, когда он писал рецензию, было особенно саркастическим, если не сказать — желчным.

И что же? Стив не остался в долгу и ответил в том же духе. И самое невыносимое: он позволил себе намекнуть, что рассуждения о языках дальних стран из уст хоббита, который не выбирался даже за Брендивин, вообще выглядят сомнительными.

— Нет, вы только подумайте! — кипятился хоббит. — Он не просто усомнился в моей компетентности. Он кичится своим легкомысленным, попирающим устои добропорядочности образом жизни! Он думает, что эти его бесконечные разъезды добавляют ему мозгов!

— И что же случилось дальше? — невинно поинтересовалась Тани.

— Что случилось? Мой собственный сын, когда я рассказал ему эту историю, заявил, что, может быть, и есть доля истины в том, что изучение особенностей произношения в северном Бьёрланде правильнее вести на месте, общаясь с жителями, слушая живую речь… и так далее. Как будто это не очевидно! А то я, дурак, не могу понять такой простой вещи! Я не занимаюсь изучением диалектов! Я высказываю своё веское мнение по общеязыковым вопросам! Демагоги!

А не далее как на прошлой неделе Стив заявляется к нам на семинар собственной персоной. Привозит приглашение на конференцию в Приморском университете. Ну не мог же я после всей этой истории отказаться! А потом я подумал, коли уж мне всё равно придётся добираться в Каролинген, то почему бы не заглянуть в Форлин? Мне давно хотелось пообщаться с эльфийскими языковедами по ряду вопросов, недостаточно прояснённых.

Специально собрался на три дня раньше. И тут вижу на вокзале: прохаживается. С сумочкой через плечо. Проходимец!

— А скажите, мастер Рональд, — обратился к хоббиту Макс, — ведь Долгопуты должны приходиться вам дальней роднёй, так?

Хоббит изумленно воззрился на Макса.

— Откуда вы знаете? Поразительно! Первый раз встречаю человека, который что-то понимает в хоббитской генеалогии!

— Я когда-то собирался написать книгу об исходе Брендибаков на запад, но, к сожалению, так и не сподобился.

— Очень, очень жаль. Это был бы, пожалуй, единственный в своём роде труд, написанный человеком!

— Ну, видите ли, я ведь по большому счёту не о генеалогии хотел написать, а о том времени. О причинах исхода, о судьбах.

Профессор покачал головой: