Дмитрий Аверков – Вольга и Дарёна (страница 6)
Хотя мир-то всегда был таким, но теперь стал иным сам Вольга…
Глава 3 Темная печать
У Белок случилось что-то худое. Вольга натыкался на озабоченные лица, его сердце бешено заколотилось, когда он краем уха уловил разговор о том, что пора зачинать поиск. Подойдя к общинникам, которые и вели разговор на толковище, он узнал, что вчера вечером три девицы отправились гулять по берегу, но никто из них до сих пор не вернулся. А тут еще и охотники возвратились и сказали: видели ладью с чужаками на Дрёме-реке. Охотники шум поднимать не стали: ладья одна была и людей на ней не больше, чем пальцев на руках. На селение нападать они точно бы не решились.
Видно, именно чужаки и умыкнули девок.
Нервничая, Вольга разузнал, где живет Дарёна, и поспешил к ее жилищу.
– Мир вашему дому! – с низким поклоном поприветствовал он хмурую женщину, развешивающую во дворе постиранные одежды.
– Да какой уж тут мир, – буркнула она, покосившись на парня. – Младшенькая пропала. Отец ее с ног сбился. Ищет повсюду.
– Дарёна?! – сдавленно выкрикнул Вольга.
– Ты ее знаешь, Ворон? – внимательно уставилась на него хозяйка.
Вольга, не ответив, быстро развернулся и, задыхаясь от волнения, припустил, соображая на ходу: если те, кто на ладье – причина, то они уже далеко ушли по реке. Всё же должны где-то пристать к берегу – дальше или ближе, но должны. Дрёма-река ниже Гнездовья петляет, как змея. И если напрямик, то он их догонит!
Во что бы то ни стало догонит!
Отдышавшись, Вольга бросился в погоню. В Гнездовье он не заскочил, укорачивая себе путь. Позже подумал, что не помешало бы. Оружие какое-никакое прихватить с собой стоило. И коня.
Да что уж теперь. Добудет по дороге.
А коли нет, то за Дарёну он злодеев-татей голыми руками рвать будет и глотки им грызть зубами.
День и ночь напролет без сна и покоя мчался Вольга вперед, точно ворон, и порой ему казалось, будто бы Стрибог даровал ему невидимые крылья и послал в помощь попутный ветер…
Парень будто чуял, куда нужно бежать, словно сама природа указывала ему путь: перед ним появлялись неприметные тропы, как по колдовству возникали проходы в буреломах, а когда лесные птахи пересвистом стали зазывать его к реке, то он, последовав на их зов, вышел к стоянке чужаков.
Вольга подобрался ближе и затаился.
Рыжебородые разговаривали на непонятном языке. Девок-Белок Вольга не заметил и решил дождаться удобного момента, чтобы подкрасться и убедиться наверняка.
Но долго ждать не пришлось.
Оказалось, здесь Белки. За шатром сидели – со стороны реки. Из лесу как их заметишь? Раздались женские крики, и Вольга увидел, как высокий рыжебородый потащил упирающуюся девушку в шатер.
Парень тотчас налился небывалым гневом и бросился к ним. Пусть рыжебородые хорошо вооружены, а у него руки пусты, но ничего его теперь не остановит.
Вот только не добежал Вольга. Споткнулся и, ударившись оземь, потерял сознание…
***
Очнулся он в лесной глухомани. Голый и весь в крови. Да не это его заботило.
«Да как же так получилось? Я ведь кинулся девчат вызволять! Почему я здесь? Где Дрёма-река?»
Обмылся в лесном ручье и отправился искать стоянку рыжебородых. Снова птахи лесные ему путь подсказали. Вышел Вольга к берегу и остолбенел: рыжебородые все как один перебиты, замертво лежат. Да еще и как! Разорваны в клочья, разбросаны окровавленные части их тел по всему лагерю.
«Кто же их так? Кто с ними расправился? Медведь небось аль еще кто…
А девок нету: ни живых, ни мертвых. Уволок девчат лютый зверь?»
Вольга в отчаянии зашел в шатер, рассеяно нашел подходящую одежду, и в горести побрел неведомо куда. Свет стал ему немил. Не пройдя и десятка шагов, он повалился ничком на траву-мураву. Куда теперь ему идти и зачем?
Нет больше Дарёны…
Но вскоре взыграло что-то внутри, наполнило его надеждой: вдруг девки сумели сбежать?
Вскочил Вольга на ноги и с воодушевлением рванул к родным селениям.
Он бежал без остановок, чередуя короткий путь и извилистую дорогу вдоль Дрёмы-реки. И надо же! Догнал уже поблизости от Гнездовья повозки пришлых торговцев. Глядь, а на одной из телег все три девки-Белки сидят!
Целехонькие и живехонькие!
Бросился к ним. В сердце радость поет неугомонная! Завидев его – своего, девчата тоже заулыбались. Взахлеб рассказали ему, как всё было: о странном неожиданном заступничестве. Зверь невиданный уберег их. Верно, кто-то из богов в огромного черного волка обратился и спас их от чужаков.
Вольга шагал, ухватившись за край телеги, и слушал девичью болтовню, глупо улыбаясь и не сводя глаз с Дарёны.
«Вот она отрада! Жива ненаглядная!»
Торговцы миновали Гнездовье, не заезжая, и Вольга шагал дальше с ними. Теперь он ни за что не оставит Дарёну. Глаз с нее не спустит.
Она переглядывалась с ним. Улыбалась. Опять с озорным прищуром, будто и не висела ее жизнь чуть раньше на самом тоненьком волоске.
В селении Белок люди цокали языками, удивляясь столь необычному спасению девок из полона. Но, видно, нашлись и те, кто решил, что со страху девчата всё выдумали. Но как бы там ни было, главное, девки возвратились домой невредимыми.
Вольга неотступно следовал за Дарёной, она посмеивалась, но не прогоняла настойчивого парня. Рядом с ее жилищем он сел возле изгороди, всем своим видом показывая, что останется здесь и будет беспрерывно беречь ее от напастей.
– Ладно, пойдем в дом! – призывно бросила она.
Родные увидели младшенькую, горохом высыпали со двора сестры: обнимают, вопят радостно.
И мать с отцом появились, смотрят на нее успокоено.
Вольга подошел, чуть смущаясь, низко поклонился:
– Здравы будьте!
– Виделись давеча, Ворон. Что привело тебя к нам? – приветливо уточнила хозяйка.
– В женихи ко мне набивается! – прыснула от удовольствия Дарёна.
– Коли так, то заходи, – усмехнулся хозяин.
Похоже, родители и рады такому гостю. Как-никак девятеро детей и все – девки. Но воспринимать Вольгу как жениха всерьез еще рано, обычаи надобно блюсти.
Дарёна упорхнула приводить себя в порядок после столь сурового путешествия, а парня усадили за стол и потчевали угощениями.
Сестры Дарёны шушукались и поглядывали на него смешливо.
А ему кусок в горло не лез, хотя и проголодался изрядно. Не привык он к таким посиделкам, и в дальней дороге тоже порядком измазался да измялся – вид вовсе не жениховский, да и одежа с чужого да чужеродного плеча.
Глава семейства Радомил – русоволосый коренастый мужчина, по глазам видать, человек добрый – сердобольно пришел ему на выручку: и баньку затопил, и рубаху со штанами выдал.
Правда, дожидаться пришлось, пока Дарёна первой отмоется.
После того как и он в баньке побывал, встретила его зазноба, за руку ухватила:
– Пойдем сестрицу мою, Малушу, проведаем, лихорадка ее одолела.
Вольга чуть не сомлел от восторга и от теперешнего девичьего прикосновения, аж ноги подкосились.
Прошли в светелку, там девица бледная лежит, трясет ее бедняжку. Смотрит Вольга: в изголовье у нее женщина сидит в странной темной одежде, молча поигрывая девичьими волосами, разметавшимися по подушке. Тут хозяйка вошла, болезной в руки куклу-берегиню вложила, сама с краешка присела, тихо заговор на исцеление забормотала, головой покачивая.
Опешил парень от увиденного, теперь он ясно понял, что на женщину эту не обращают внимания, потому что никто ее кроме него и не видит.
Кое-как сдержался, виду не подал. Мало ли? Вдруг ему это мерещится? Дед Суховей много всяких небылиц и быличек ему в детстве сказывал, с тех пор разум парня играет в свои непонятные забавы.
Вскоре они с Дарёной тихо вышли, Вольга насилу дождался, когда и хозяйка покинет светелку. Незаметно схватил веник у выхода и юркнул обратно к больной.
– Тетка-трясавица, загостилась уже! – грозно прошептал он странной женщине и замахнулся на нее веником: – Прочь за порог! Выметайся немедля! Вон отсюда в лес!
– Ох, напугал! – злорадно рассмеялась она трескучим смехом. – Ничего ты мне не сделаешь.
Гнев и ярость охватили Вольгу, и он неожиданно для себя издал жуткий утробный рык. Услыхав этот рык, тетка тотчас изменилась в лице, махом почернела, превратилась в тонкую извивающуюся змейку и, проскользнув к порогу, бесследно убралась прочь из дома.