Дмитрий Аверков – Натурщица для писателя (страница 10)

– Пока я не привыкну к вашим непотребным игрищам, все-таки определитесь, кто вам нужен сегодня: дятел, подопытный кролик или натурщица? Я не могу сразу стать всеми, – лицо Лизы пылало. – Мне необходимо время, чтобы смириться с такой причудливой работой.

– Я хочу видеть все эти вариации в одной женщине ежедневно. А разве плохо быть натурщицей? Девушки любят позировать.

– А еще они любят становиться в позу, когда происходит что-то несоответствующее их желаниям и ожиданиям!

– Позы? Замечательно. То, что нужно. К этой теме мы еще вернемся. – Писатель пустился в пространные рассуждения о том, что такой нестандартный подход, который он изобрел, поможет ему написать вполне стандартную популярную книжку. Лиза не выдержала и прервала его:

– Пора браться за дело, но прежде мне нужно уединиться.

– Вся квартира в вашем распоряжении, – мужчина гостеприимно взмахнул рукой. Лиза, прихватив свой пакет, нашла себе в одной из комнат укромный угол, созданный замысловатыми перегородками. Быстро сбросила легкое платье, извлекла из пакета вещи и натянула просторный балахон до колен, полностью скрывающий особенности женского тела, и надела широкие длинные штаны, в которых утонули даже ее ступни. Осмотрела себя и осталась довольна: нет ни одного обнаженного участка тела, только лицо и кисти рук.

– Я готова к работе, – она вернулась в кабинет с победным видом. – Полагаю, сегодня у вас не получится снова искать продолжение сюжета в моих коленях. – И злорадно подумала: «Ага! Съел! Не по душе мой наряд? То-то же, работать, так работать, а просто глазеть на меня – не стоит. Я тебя еще не знаю, а ты бесстыдно шаришь по мне своими глазищами. Зато сейчас я словно в бронежилете».

– На этом этапе, что в ваших коленях было, я уже нашел. – Он даже бровью не повел, ни тени разочарования не промелькнуло на лице Писателя.

Лизе показалось, что он вовсе не заметил ее столь вызывающе неженственного одеяния. Она недоумевала и почувствовала некое раздражение из-за происходящего, девушка была недовольна такой реакцией, вернее полным ее отсутствием. А мужчина спрятался в своих мыслях.

– Так вы готовы? Новая глава, новые герои. Поехали, – Писатель наконец-то сфокусировал взгляд на девушке и поспешно сжал губами выскочившую легкую усмешку.

***

«Во Вселенной живут разнообразные существа, и практически всех их объединяет то, что они делятся на особей мужского и женского пола. Есть, конечно, и те, кто совмещает в одном теле оба начала, их относят к общему, среднему или смежному роду, кому как нравится. Но есть еще очень редкий вид – четвертый. Поскольку его представители сконцентрировали в себе свойства всех трех родов, их было бы правильнее называть «ононаоно» или «ононаоны», но они напрочь отвергают логику широко известных родовых сообществ и именуют себя даршотами. Живут они, соответственно, на планете Даршот, той, что находится в центральной точке на оси Вселенной. К тому же о совмещении в себе свойств известных носителей родовых признаков, даршоты не прочь и поспорить, чтобы доказать абсолютную независимость своей особенной генетики. Но этого делать им не приходилось, возможно, к их сожалению. Такие споры определенно могли повеселить представителей редкого вида, но, увы, они максимально избегают контактов с низшими родами.

Даршоты по всем общепризнанным понятиям являются существами вечными и легко меняют физическую оболочку, принимают то телесную, то бестелесную форму, так что поводы для веселья они находят без особого труда. Правда, юмор у них весьма своеобразный. Их эмоциональный ассортимент отчего-то катастрофически ограничен.

При близком знакомстве с ними может даже показаться, что ассортимент этот вообще условен, а если он и существует, то состоит из чувств и понятий, совсем непохожих на стандартный эмоциональный набор прочих живых существ. Даршоты лишены половых признаков, а потому и не испытывают половых зависимостей и связанных с этим проблем, которые возникают даже у среднеродцев. И в этом даршоты определенно видят свое превосходство и совершенство. Размножаются легко и непринужденно, иногда даже не замечая процесса деторождения. Когда взрослые особи переходят в бестелесную форму, тогда от них, но бывает это крайне редко, отделяются энергетические сгустки, которые моментально становятся самостоятельными существами.

Живут представители четвертого рода вольно и припеваючи, им не нужно заботиться ни о пропитании, ни об отдыхе – кормятся они чистой энергией из безмерного «котла» Вселенной.

Эти вечные субстанции все-таки иногда умирают, но буквально сразу же возрождаются, как птица Феникс из собственного праха. Да и слово «прах» в этом случае не совсем уместно.

Кстати, им очень льстит – на лесть они падки, как и все живые существа, – когда некоторые примитивные, но относительно разумные представители животного мира принимают их за «высшие силы». Но в действительности даршоты таковыми не являются, просто они совершенно другие. Вот и всё. Безусловно, их способности несоизмеримы с возможностями представителей других родов, но и не безграничны. Хорошо, что они умело скрываются от большинства обитателей Вселенной, иначе бы те умерли от зависти, глядя на беспечное и бесконечно беззаботное существование даршотов.

Хотя в их радостной жизни тоже не всё так гладко. Чтобы они не были запойно счастливы, им определили некую трудовую повинность. Кто определил? Неизвестно. Может быть, те самые высшие силы, к которым все любят обращаться с несуразными просьбами. Повинность существует уже так долго, что никто из вечных даршотов не в силах вспомнить, как она появилась. А заключается она в наблюдении за всем живущим во Вселенной.

Ежедневно несколько особей четвертого рода заступают на дежурство. Казалось бы, достаточно увлекательное занятие – наблюдать за другими существами в различных мирах, но эта обязанность воспринимается даршотами, как тоскливая и нуднейшая деятельность. Возможно, они привыкли к наблюдению настолько, что это их совсем не развлекает. Загвоздка еще и в понятиях «обязанность» и «трудовая повинность» – свободный дух четвертородцев их просто не переваривает.

Есть и еще одна неприятность, наверное, самая противная в этом занятии. Перед выходом на смену, а она длится сутки, по-нашему примерно месяц, даршоты вынуждены трансформироваться в самую невыносимую и нелюбимую для них форму – что-то вроде осьминога. В общем-то, можно легко обойтись и без многочисленных щупалец во время несения вахты, но именно в этом обличье даршоты умеют на полную мощь использовать свою необычную способность: рассеянно-всеохватывающе наблюдать с помощью сложного внутреннего органа. У людей его назвали бы «третьим глазом». А у даршотов он, естественно, именуется «четвертым». Но этот термин используют только в официальных документах и довольно редко, потому что этот орган не единичный, а представляет собой два десятка дюжин внутренних пар глаз.

К слову сказать, в кучу эти глаза никогда не собираются. Они автономно сосуществуют, и каждый из них без особого напряжения озирает заданный участок – целую галактику, а иногда, при необходимости, даже две или три. И ни одно маломальское происшествие не может скрыться от этих всевидящих органов.

Даршоты бесстрастно всматриваются в просторы Вселенной, фиксируют и обрабатывают информацию о развитии различных цивилизаций и каталогизируют ее. В основном придерживаются политики невмешательства, но если какая-либо неблагонадежная цивилизация вызовет у них особое недовольство, то представители четвертого рода могут запросто стереть ее с карты Вселенной парочкой вакуумных зарядов без предупреждения и переговоров.

Следовало бы сразу сказать, хоть о них уже давно не принято упоминать даже в каталогах о наблюдении за Вселенной, есть существа еще одного вида. Они обладают практически теми же свойствами и способностями, что и даршоты, но из-за их скверного характера ни к какому роду, а тем более уж к четвертому, их не причисляют.

Так и называют – безродные. Возможно, именно по этой причине они невыносимо зловредные и пакостные, за что получили прозвище «гнуси». Подробные сведения об этом виде содержатся лишь в досье, которое занимает отдельную комнату в Хранилище информации на планете Даршот.

В первовселенские времена популяция безродных была многочисленной, но теперь остались лишь единицы. Даршоты большую часть гнусей изловили и поместили на маленькую планету, ставшую для безродных тюрьмой. Энергетическая ловушка, установленная там, полностью лишала заключенных не только способностей, но и возможности общаться друг с другом. Вследствие чего гнуси от скуки и переполняющей их злобы практически все зачахли, несмотря на их вечную сущность. Оставшаяся горстка безродных пребывает в состоянии полной апатии и опасности не представляет.

Однако ходят слухи, что нескольким гнусям удалось улизнуть от даршотов, и они скрываются в закоулках Вселенной. Вероятнее всего, трудовая повинность даршотов возникла именно для поимки и нейтрализации безродных, теперь же она превратилась в досадную рутину».

***

Огнедышащее лето было в разгаре. Лиза проклинала Писателя, проклинала себя, проклинала свой дурацкий наряд и этот душный кабинет, обливаясь потом. Сначала она, упоенная своей маленькой победой, не замечала надвигающейся беды. Но когда первая капелька пота безжалостно скатилась по спине, девушка заволновалась. Теперь Лиза ощущала уже целые струйки, сбегающие по ее телу, а на лбу – испарину и прилипающие влажные волосы. Писатель же деловито кружил вокруг нее, заглядывая в монитор.