Дмитрий Арканов – Фривольное лето. Ярко горят! (страница 63)

Художник этой иллюстрации: Alex Dexter

На фотографии была Ольга Дмитриевна. Кто-то снял её крупным планом — она нависала над фотографом, так что нижнюю часть кадра целиком занимала её обнажённая грудь. Чуть выше было её лицо — глаза полузакрыты, а губы сложились так, словно она готовилась поцеловать снимающего.

На этом эротическом фото Ольга была не просто красива — она была сногсшибательна, крышесносна! Её хотелось поместить в храм на пьедестал и приносить ей жертвы.

«На верхнем обрывке вроде надпись.»

Я перевернул кусок бумаги.

«„Люблю, всегда твоя…“ — это что, она кому-то когда-то подарила это фото? Этот кто-то несомненный счастливчик! Вот только почему фото порвано?»

Я заглянул под кровать и обнаружил там смятый лист бумаги:

"Прости, что до последнего скрывал от тебя… Мою кандидатуру утвердили, изнурительные тренировки позади… истекают последние дни моей земной жизни.

Впереди долгий перелёт, и, если всё хорошо закончится для нас всех, то проснусь я уже за много световых лет от нашей родной планеты… от тебя.

Возвращаю фотографию, как символ твоего… нашего обещания. Очень жаль, что «всегда моей» быть ты уже не сможешь. Как и я не смогу быть твоим. Теперь ты свободна.

Я не буду врать, что разрывался между долгом перед тобой и Родиной, выбор был сделан ещё до нашей встречи. Ты молодая, красивая и умная. Я очень надеюсь, что через несколько лет, гуляя с любящим мужем, ты будешь смотреть с легкой улыбкой в звездное небо, вспоминая то недолгое и прекрасное время, когда мы были вместе.

Что касается любви… полагаю, для неё любые расстояния не помеха и даже там, под светом другого солнца, я буду по-прежнему любить тебя и никогда не забуду жаркие летние дни и ночи, что мы провели вместе на побережье курортного городка…"

Я припомнил, что ночью мне нашёптывала Мику, щекоча горячим дыханием, смутился и прекратил читать.

«Кажется, я и так узнал слишком много, бесцеремонно влез в чужие тайны и личную жизнь.»

Да, у Ольги внезапно возникла веская причина приложиться к бутылке.

Я постарался придать листу прежнюю форму, аккуратно вернул на место и поспешил на улицу.

«Вот только почему в письме упоминалось другое солнце? У них тут во всю практикуют межзвёздные перелёты? Космические корабли взаправду бороздят просторы Вселенной?»

«Или ушлый любовник Ольги заговаривает ей таким образом зубы, сделав вид, что улетает навсегда, чтобы как-то оправдать разрыв после мимолётного летнего романа? Но даже и в таком случае не станет же он нести откровенный бред, никак не связанный с реальностью.»

«М-да, куда же я всё-таки попал и где мой дом?.. Каково моё место в этом мире? Ведь когда-то это беззаботное время закончится. Мику уедет к себе домой. А куда мне деваться? Ехать с ней вместе?»

«Девочка вернулась из лагеря сразу вместе с будущим мужем — забавный случай, м-да. А у мужа ни денег, ни работы, ни дома, ни семьи. Вот её мамы обрадуются такому бомжу.»

— Доброе утро! — раздался за спиной жизнерадостный голос Ульянки.

Она догнала меня, дополнив приветствие дружеским ударом по плечу.

— Доброе, — не слишком бодро отозвался я, всё ещё погруженный в невесёлые раздумья.

Ульяна заметила мою мрачность и склонила голову набок, с любопытством глядя на меня.

— А чего грустный такой?

— Да так…

— Не хочешь идти на свидание с Алиской? — с хитринкой спросила она.

— Какое ещё свидание?

— Утреннее!

— Ничего не знаю про… — начал я, но тут до меня дошло:

— А, ты про наш поход? Так это не свидание, мы так… на разведку идём, надо выяснить кое-что.

«Надеюсь, Алиса не разболтала своей подруге, чем мы ночью занимались и в каком виде я при этом был. Ульянка точно хранить секреты не умеет, и ещё до завтрака Мику будет знать обо всём…»

Ульяна подозрительно прищурилась.

— Да-а-а, на разведку… вот, значит, как это теперь называется.

— И вообще, может, это всё для репортажа твоего делается? А я просто пешка в вашей нечистой игре. Давай признавайся, что вы там хотите написать, какие снимки послужат доказательством моих гнусных замыслов?

Ульяна была в восторге.

— Вона как… ничего се, как заговорил!

Она едва сдерживала смех, а затем вдруг заголосила на всю улицу:

— Только посмотрите на него — врёт, как дышит!

— Ульяна! Тихо! — шёпотом прикрикнул я, оглядываясь по сторонам.

Она сделала вид, что успокоилась, но её глаза продолжали искриться лукавством.

— Ну ладно, ладно, я не так уж и против. Доверю тебе Алиску, ты вроде хороший парень… если закрыть глаза на то, что гуляешь сразу с двумя… Семёныч, а ты всё-таки скажи, тебе кто больше нравится, с кем ты останешься в итоге? Алиса или Мику? Надо же выбрать только одну.

Ульяна сделала паузу, словно давая мне время обдумать вопрос, а затем продолжила с серьёзным видом:

— И тогда другая, с кем ты расстанешься, будет страдать — нехорошо получается. Да и вообще, останутся ли они после этого подругами? Не думал об этом?

Я вздохнул.

— Вообще не думал! Мы с Мику любим друг друга и хотим быть вместе, расставаться ни с кем не планирую, а с Алисой мы… С Алисой у нас ничего нет. Просто ваш вчерашний дурацкий розыгрыш зашёл слишком далеко, и мне уже не смешно. Так что заканчивайте с этим.

— Бе-бе-бе, какие мы серьёзные, — протянула Ульяна, снова переходя на насмешливый тон.

— С таким не шутят.

— Ладно, как скажешь, но Алиса всё равно ждёт тебя в домике. И ты должен знать — она тщательно готовилась к этой вашей разведке. Вскочила ни свет ни заря, начала прихорашиваться…

— Я поэтому и решила: тут что-то нечисто. Ляпнула наобум про ваше свидание, а ты и раскололся сразу. Я бы с тобой в разведку не пошла.

Ульяна показала язык, явно наслаждаясь моим замешательством.

— Какое коварство… Ничего себе, у вас тут страсти кипят. Тайны, интриги, расследования, — пробормотал я.

Мы подошли к умывальникам. Чтобы сменить тему, я спросил:

— Ульянка, слушай, а как тут у вас со стиркой обстоит?

Она указала на ряд умывальников.

— Да нормально обстоит: берёшь да стираешь, никаких проблем.

— Что, вот так в холодной воде? Руками⁈

Ульяна оценила мой растерянный вид и расплылась в широкой улыбке.

— И как я могла забыть, ты же витаешь где-то в высших сферах, высокие помыслы — твой удел, а бытовые проблемы — это так низко и приземлённо, ну да, ну да, мирские заботы не для таких, как ты.

— Вроде того… — я почесал затылок, чувствуя себя немного глупо.

— Не приспособлен к жизни, в общем, — вынесла вердикт мелкая заноза.

— Поэтому и обратился за помощью к знающему человеку.

— Семёныч, в тебя влюблены целых две девушки! Неужели они не обстирают одного «бытового инвалида»?

— Боюсь, стирка и любовь не очень-то совместимы. И вообще… Я сам хочу научиться. Покажешь после завтрака, как это делается?

Ульяна задумалась.