Дмитрий Арканов – Фривольное лето. Ярко горят! (страница 26)
— Семён, а ты меня продать куда-то хочешь? — спросила она с деланной серьёзностью, глядя на меня чуть ли не с вызовом, но уголки её губ предательски дрогнули.
— Я тебе уже надоела, да? Ну вот, а я так бежала… получается, зря… — её голос стал грустным, и она опустила взгляд, словно действительно переживала, что её усилия оказались напрасными.
— И вообще, торговать людьми ведь нехорошо. В мире теперь не так уж много мест, где ещё есть работорговля. Или… Семён, ты что, хочешь купить меня⁈ — продолжила она, теперь уже с лёгкой игривостью.
— Хотел… А теперь уже, наверное, не купишь… Не товарный вид. Даже не знаю, радоваться или нет… — закончила она, слегка надув губы, словно обиженный ребёнок.
«Аккуратнее надо быть со словами, ещё аккуратнее, Семён!» — одёрнул я себя, чувствуя, как щеки начинают гореть от неловкости.
— Да нет, это же я в шутку. Просто беспокоюсь о тебе, вот и… Возможно, если ты будешь думать о своей внешности, ну о теле, как о чём-то ценном, то это предотвратит в дальнейшем…
Я поймал себя на том, что говорю вслух всё то, что обычно произношу только у себя в голове. Мой голос звучал неуверенно, и я почувствовал, как краснею ещё сильнее.
— Да ладно, я не о том. Цела? Может, тебя в медпункт проводить? — спросил я, стараясь взять себя в руки и вернуть разговор в более безопасное русло.
— Не надо медпункт. Доктор Виолетта говорит, что я свой лимит на медицинское обслуживание уже выбрала, и теперь должна все невзгоды мужественно преодолевать в одиночку! А иначе страна разорится! — ответила она с нарочитой серьёзностью, но её глаза блестели от смеха.
«Тоже мне, добрый доктор Айболит…» — подумал я, едва сдерживая улыбку.
— К тому же, это всего лишь царапины и ушибы. Доктор Виолетта говорит, что на мне всё равно всё заживает, как на кошке, и предлагает экономить зелёнку и пластыри, заменив их зализыванием.
Мику серьёзно посмотрела на меня, её взгляд стал задумчивым, но в нём читалась лёгкая ирония.
— И даже предлагала сама… зализать… однажды. Ну, мои повреждения. А ты так когда-нибудь делал?
Она попыталась дотянуться языком до локтя, но быстро сдалась, её лицо озарила смущённая улыбка.
— Не, у меня точно не получится, может быть, ты?
И потерпевшая придвинула локоток к моему лицу. Через мгновение, впрочем, она отпрыгнула от меня на метр, осознав, видимо, что делает что-то не то. Её лицо стало пунцовым, а в глазах читался испуг.
— О, я не должна была так… Это было необдуманно, да?
Она покраснела ещё сильнее и деланно засмеялась, пытаясь скрыть смущение.
— Семён, теперь ты тоже будешь избегать меня. Потому что подумаешь, что у меня не все дома…
— Да всё нормально. Ты же не коленку мне предлагала…
Также необдуманно ляпнул я, и теперь уже мы краснели вместе, чувствуя себя крайне неловко.
Чтобы как-то выйти из этой странной ситуации, я взял пострадавшую за руку и повёл к умывальникам — промывать боевые ранения.
— Так куда ты так спешила? И зачем меня звала? — спросил я, возвращая разговор к тому, с чего всё началось. Мы взяли подносы с едой и сели на свободные места.
Ближайшие к нам пионеры тут же поспешили ретироваться, и в наших окрестностях стало совсем просторно.
— И вот так всегда. Разбежались, — печально вздохнула Мику, её лицо выражало лёгкую грусть.
— Ага, как тараканы. Зато есть где разгуляться! В любой ситуации есть свои плюсы, — попытался я её подбодрить.
«Наверное, совсем не радостно быть персоной нон грата, куда бы ты ни пришёл. Я тоже не слишком популярен, но никто хотя бы не бежит от меня, как только увидит.»
— Да, ты прав, — ответила она. — К тому же, ты ещё не сбежал пока от меня. Это тоже плюс.
Мику слегка покраснела и смущённо опустила взгляд.
— А, нет, я опять не о том. Так вот, о чём это мы? Да, почему звала и спешила.
Она сделала паузу, собираясь с мыслями.
— Я подумала, что ты обиделся из-за того, что так получилось с Алисой. Мы ведь сидели так хорошо вместе, и тут она пришла и…
— Я решила, что мне нужно как-то загладить вину. Только я ещё не придумала, как. Но нужно хотя бы сказать об этом. Вот я…
— Да не обиделся я. И вины твоей в этом нет. Алиса ходит там, где ей заблагорассудится, в чём же тут твоя вина? Всё нормально, не бери в голову, — перебил я её.
— Не в последний раз, к тому же. Можем ещё как-нибудь посидеть. Я зайду к тебе.
— Правда? О, можно я тогда совсем обнаглею и позову тебя к себе снова сегодня? В общем, музыку на кассеты мы запишем, а потом после полдника может быть ты зайдёшь ещё ко мне в клуб? Мне очень хочется послушать как ты играешь! А потом, если ты не против, я могла бы тебя поучить…
— Можно попробовать… — неуверенно протянул я.
— Тогда договорились? — Мику с надеждой во взгляде ожидала ответа.
— Ладно, попробуем. А теперь давай есть.
— Ура! Ура! — она захлопала в ладоши.
Я наставительно поднял указательный палец и продолжил:
— Ты же знаешь такое: «Когда я ем, я глух и нем»?
— Да, знаю. Но мне не всегда удаётся… Но я буду стараться! Честно-честно!
Мику с готовностью закивала.
…
— Семён! Нашёлся, наконец, всё утро от меня скрываешься где-то! — над нами нависла вожатая.
— О, что это? Вы вдвоём, но обед проходит в тишине? — она скрестила руки на груди и слегка наклонилась вперёд, пристально изучая нас. — Сорокина, я тебя не узнаю! Семён, ты, оказывается, положительно влияешь на людей… Или только на девушек?
— Совсем не скрываюсь! Вы что-то хотели? — я благоразумно проигнорировал вопрос про девушек и перешёл к сути.
— После обеда тихий час, лишать отдыха я тебя, конечно, не могу и не буду. А вот потом… скажем, когда отполдничаешь…
— А мы с Семёном хотели позаниматься, как раз в это время, в музыкальном кружке, — подала жалобный голосок Мику и просительно посмотрела на Ольгу Дмитриевну. — Может быть, когда ужин закончится? Я бы Семёну помогла, что нужно делать?
— М, вот как? Не хочется, конечно, отбивать у тебя кавалера, — Ольга Дмитриевна театрально вздохнула. — К тому же я сама настаивала, чтоб Семён записался в какой-нибудь кружок. Но после ужина это будет уже слишком поздно и никому не нужно…
Она сделала паузу, как бы давая нам время осознать её слова, а затем добавила:
— Все дрова и воду уже сейчас почти израсходовали пионерки, мечтающие быть чистыми и приятно пахнущими на танцах, так что, Семён, тебе предстоит всё восполнить: дрова нарубить, воду натаскать.
— Можно после обеда сразу, чтоб не нарушить ваши планы, можно после тихого часа. Баню я покажу. Вопросы, предложения?
— Отлично! У матросов нет вопросов! Когда намерен приступить?
«Ну раз девушка просит, и ей почему-то настолько важно это время, что даже вожатой пробовала возражать, то что я, дурак что ли…»
— Приступаю после обеда, куда деваться. Отдыхать потом буду.
«Похоже, в следующей жизни только… если из этого лагеря выбраться не удастся, вечная трудотерапия — мой удел. Вероятно, я всё же попал на узкоспециализированный круг ада для злостных тунеядцев».
— Вот и отлично.
Ольга Дмитриевна взлохматила мне волосы, будто я был маленьким ребёнком, и добавила с усмешкой:
— И да, Семён, ты как раз попутно сможешь помыться до танцев, чтобы девушкам не пришлось морщить носик и обходить тебя с наветренной стороны. Как всё удачно складывается, верно?
Оказалось, что баня находится на окраине лагеря, там, где лес почти полностью вступал в свои права. К ней вела неширокая, но хорошо натоптанная тропка, усыпанная хвоей. По обеим сторонам тропы расстилался настоящий ковёр из шишек — должно быть, все проходящие мимо пионеры не отказывали себе в удовольствии запнуть недавно упавшую шишку в сторону, где со временем они и скопились, образуя причудливый хаотичный узор.
Баню окружали сосны-исполины, чьи мощные стволы поднимались высоко в небо, надёжно укрывая пространство внизу от солнечных лучей. Здесь, в лесу, несмотря на дневной зной, царила прохлада, а воздух был напоён смолистым ароматом хвои и ощутимой влажностью. Казалось, природа создала здесь идеальное место для отдыха и очищения.
Сама баня представляла собой сруб из хорошо обтёсанных бревен, срубленных «в чашу». Выступающая вперёд крыша образовывала небольшую веранду, где можно было спрятаться от дождя или отдохнуть после банных процедур. Сруб покоился на надёжном каменном основании, которое, казалось, могло выдержать любые испытания времени.
Рядом со срубом громоздилась внушительная гора напиленных чурбанов — фронт работ поражал воображение. Рядом стояла колода, в которую был воткнут топор, а к ней прислонился колун с длинной рукоятью. Чуть дальше виднелся колодец, тоже оформленный из бревен, с массивным воротом.