Дмитрий Аринин – Аллекта (страница 2)
После минутной паузы, доктор неожиданно спросил:
– Как вы думаете, возможно ли создать эликсир бессмертия?
– Не знаю… А у вас что, и эликсир бессмертия есть?
– Нет. И думаю, его ни у кого нет. Дело в том, что некоторые сомнительные личности утверждают, что люди скоро станут бессмертными. Якобы генетики уже доказали на животных, что можно остановить старение. Они утверждают (сомнительные личности, а не ученые), что если остановить старение, то человек будет жить вечно. Но поверьте мне – старому доброму доктору, повидавшему всякое, что это чушь. Ни один «эликсир бессмертия» не поможет, если вас расчленят и скормят акулам.
Я посмотрела доктору в глаза, чтобы понять, что за ними скрывается. Из-за больших квадратных очков на меня смотрели два увеличенных толстыми линзами зрачка, скрывающие только немощность аквариумной рыбки. Доктор поймал мой взгляд и понял, что нужно действовать. Он встал, подошел к сейфу и набрал код «I II III IV V VI» – доктору говорили, что отгадать пароль, состоящий из римских цифр – невозможно. Он достал стопку анкет и положил на стол передо мной. Я начала рассматривать фотографии и читать биографии. Меня заинтересовали подбор суррогатных отцов: писатель, художник, музыкант, поэт и другие представители творческого труда. Я обратила внимание, что в анкетах не указаны имена, а только никнеймы. Просмотрев все анкеты, я сказала:
– Странный подбор.
– Мы отбираем только талантливых и гениальных людей.
– По роду деятельности? Серьезно? То есть, если у человека в дипломе «врач» – то он бездарь, а если «гитарист» – то гений?
– Талантливые и гениальные люди, когда занимаются творчеством – думают. Искусство заставляет думать. А кто может быть лучше человека, способного думать? – доктор посмотрел на меня и сделал жест рукой в мою сторону, словно подтверждая несказанное слово – «никто!» – Правильно! Никто! Люди не умеющие думать, никому не нужны.
– А что, умение думать передается по наследству?
Доктор посмотрел на меня так, словно мы в детском саду и я отняла его любимую игрушку. Я не решилась развивать тему, а только спросила:
– А можно взять анкеты домой, чтобы подробно изучить?
– Нет, это конфиденциальная информация. Придется выбирать здесь, – сказал доктор.
– Ну, тогда пусть будет этот.
Я протянула анкету доктору.
– Я вам не советую.
– Почему?
Честно говоря, я удивилась. Я думала, что у доктора одна цель – заработать денег, но я ошибалась. Заработать он, конечно хотел, но очень ответственно относился к своему делу. Да и репутацию свою берег.
Доктор задумчиво прочитал никнейм:
– Dolphin… хм… Поэт… Попробую вам объяснить проще… Скажем так: он уже не талант, но еще не гений. Он идет по дороге между этими качествами творческого человека. Он видит, что вблизи него находится «гений», но сколько бы он ни шел, дорога не сокращается, а тем временем дорога от «таланта» удаляется. Я искренне надеюсь, что он доберется до «гения» до того, как перестанет быть виден «талант».
Я мало что поняла из услышанного, но решила поверить доктору на слово. Перебрала анкеты и выбрала другой никнейм – Logos.
Доктор кивнул, достал из выдвижного ящика какие-то бумаги и передал мне.
Я прочитала заголовок:
Я посмотрела на доктора с удивлением и замешательством. Во всяком случае, именно это доктор увидел во мне через «аквариумные» стекла.
– Доктор, я правильно поняла, что этой отвратительной фразой вы называете ребенка?
– Это старая шутка Гиппократа, хе-хе! С тех пор мы, врачи, так называем детей, хе-хе!
Доктор только громче рассмеялся, а я от этого разозлилась.
– Почему вы не напишете просто «ребенок»?
– Мы не можем так написать, потому что, как я уже говорил, мы работаем в тестовом режиме… Неофициально… Вы же не хотите меня подставить?
– А почему вы работаете незаконно?
– Некоторые пациенты, санстанции, а также Минздрав думают, что у нас банк «детей в пробирках», то есть хранилище эмбрионов, а это не так.
– Где мне расписаться?
– Внизу страницы. Вот здесь и здесь.
В течение следующего месяца я посещала клинику несколько раз. Я сдала все необходимые анализы и прошла полный курс обследования, после чего был произведен забор моих яйцеклеток. Спустя еще месяц, три вечера подряд, ко мне домой приходил «суррогатный отец» и мы занимались сексом. Он был высокий мускулистый блондин, похожий на стриптизера.
В третий вечер, после того как, надеюсь, я навсегда попрощалась с «суррогатным отцом», я смогла заснуть лишь глубокой ночью.
3
Открыв глаза, ни ничего не увидела. Я зажмурилась и снова открыла глаза. Меня окружала тьма. Вдруг, я услышала где-то вдалеке детский плач и пошла в ту сторону. Я шла очень медленно и осторожно, боясь наткнуться на что-нибудь. Впереди вспыхнул яркий белый свет, и я поняла, что нахожусь в тоннеле. Я прищурила глаза и разглядела расплывчатую тень, которая приближалась ко мне. Мне стало страшно. Захотелось развернуться и убежать, но я не смогла. От того, что я не могла двигаться, становилось еще страшнее. Когда глаза привыкли к свету, я отчетливо увидела идущую ко мне девочку. Девочка подошла и крепко обняла меня двумя руками за талию, словно она давно ждала этой встречи. Страх сразу прошел, и я обняла ее в ответ. Девочка выглядела как первоклассница, пришедшая в школу первого сентября. Светлые волосы заплетены в две косички и повязаны белыми бантами, а за спиной – школьный ранец из светлой кожи. Маленькая голубоглазая блондинка. Не ослабляя объятий, я спросила:
– Что ты здесь делаешь одна?
Девочка подняла голову и посмотрела мне в глаза. Мне стало не по себе – показалось, что сквозь детские глаза на меня смотрит кто-то другой, очень пугающий.
– Я ждала тебя, – сказала девочка.
– Почему именно меня?
– Мне сказали, что скоро ты меня заберешь.
– Заберу откуда?
– Отсюда, конечно же. Поэтому я и пришла познакомиться с тобой.
Я абсолютно не понимала, что происходит, кто эта девочка и где я нахожусь.
– А… ты кто? – спросила я.
– Я – твоя будущая дочь.
После этих слов свет в конце тоннеля окрасился в красный. Я почувствовала, как по телу прошла волна страха.
– Как тебя зовут? – спросила я.
– Нам приходится соглашаться с любыми именами, которые дают нам родители. Поэтому ты могла бы прямо сейчас выбрать мне имя, но я хочу попросить тебя не выбирать его. Пока я не родилась, называй меня Аллекта.
– Ты хочешь, чтобы я назвала тебя Аллекта?
В ответ девочка почему-то нахмурилась и сжала зубы. Светлые волосы мгновенно почернели. На меня повеяло холодом – вся одежда девочки вдруг стала мокрой. С косичек стекала вода. Я присела и спросила:
– Почему ты вся мокрая, милая? Почему ты злишься?
Аллекта взяла меня за руку и повела на свет в конец тоннеля. Вокруг между тем все стало ярко-белым, а вот в конце тоннеля теперь зияла темнота. Я молча шла за девочкой и молча вглядывалась во тьму впереди.
Наконец мы подошли к выходу из тоннеля и выбрались наружу, а внизу перед нами раскинулась долина. Мы стояли на вершине холма и смотрели на ровное зеленое поле под ногами. У подножия холма протекала река, вода в ней была багровая. Казалось, день очень пасмурный, но на небе не было ни туч, ни солнца. Не было также ни луны, ни звезд. Я увидела, как из реки выходят дети – тысячи детей. На берегу детей встречают взрослые.
– Кто эти дети? – спросила я.
Аллекта ничего не ответила, а только сказала:
– Пойдем, я тебе здесь все покажу.
– Почему река багровая?
– Ты сама знаешь ответ. Пойдем, нам нужно перейти реку.
– Я не буду подходить к реке, а тем более входить в нее. Нужно найти мост через реку.
– Здесь нет мостов. Река течет вокруг острова, замыкая его в кольцо. У нас нет выбора. Странная ты: когда представляешь, что вино – это кровь, то без отвращения выпиваешь его. Почему же ты не можешь представить, что кровь – это вино?
Аллекта повела меня к реке. Мысленно я пыталась сопротивляться, но тело покорно следовало за ней. Самое удивительное, что мы взошли на реку, как на твердую поверхность, и просто по воде пошли к острову.
Я обратила внимание, что черные волосы Аллекты снова стали светлыми. Когда мы дошли до берега, я увидела взрослых, которые ударами по затылкам и криками направляли вышедших на берег детей в одну из двух колонн, а потом гнали к водоемам. Это были мальчики и девочки примерно одного возраста с Аллектой.