Дмитрий Архипов – Свеча и ХРАМ. (страница 4)

Он всегда считал это красивой метафорой. Теперь он не был уверен, что это метафора.

---

На двенадцатый день приехал архиерей.

Владыка Игнатий был человеком крупным — в прямом и переносном смысле. Высокий, грузный, с голосом, от которого дрожали стёкла. Он управлял епархией двадцать лет и за это время привык, что его слово — закон.

Он вышел из чёрного «Мерседеса», оглядел толпу, оглядел храм, оглядел отца Михаила.

— Ну, — сказал он. — Показывай.

Они вошли. Свеча горела.

Владыка подошёл. Посмотрел. Потрогал — осторожно, как хирург. Подул.

Пламя не шелохнулось.

Владыка отступил на шаг. Перекрестился. Потом повернулся к отцу Михаилу.

— Это что?

— Свеча.

— Я вижу, что свеча. — Владыка говорил тихо, но в его голосе была такая сила, что отец Михаил почувствовал, как у него подгибаются колени. — Это что такое?

Отец Михаил молчал.

— Откуда она?

— Женщина принесла. Из райцентра. Анна Сергеевна.

— Кто такая?

— Никто. Обычная старушка. Ей сон приснился.

Владыка посмотрел на него так, как смотрят на сумасшедшего.

— Сон.

— Да.

— И ты поверил.

— Я ни во что не верил. Я просто ничего не делал.

Владыка отвернулся. Он смотрел на свечу долго — минуту, две, три. Отец Михаил видел, как его плечи напряглись, как пальцы сжались в кулаки.

— Ты понимаешь, что это может быть? — сказал он наконец.

— Нет.

— Никто не понимает. — Владыка повернулся. Лицо у него было серое. — А если это прелесть? А если это бесовское? А если это просто… — он поискал слово, — химия?

— Химия так не работает, — сказал отец Михаил.

— Откуда ты знаешь?

— Я сорок лет служу. Я видел всякое. Но такого — нет.

Владыка долго молчал.

— Я доложу Синоду, — сказал он наконец. — А ты пока… — Он махнул рукой. — Продолжай. Ничего не меняй. Никого не впускай в алтарь. Ничего не объясняй. Просто… пусть горит.

Он уехал.

Отец Михаил остался стоять перед свечой.

---

Ночью он снова не спал.

Он сидел в келье, пил чай, смотрел в окно на светящийся храм и думал.

Он думал о том, что свеча — это воск. А воск — это символ. Симеон Солунский писал: «Воск, как вещество самое чистое, означает нашу чистоту и искренность жертвы. Воск, как вещество, на котором можно отпечатлевать предметы, означает печать или знамение креста. Воск, как вещество мягкое и гибкое, означает наше послушание и готовность каяться. Воск, вещества для которого собираются пчёлами с благоуханных цветов, означает благодать Святого Духа».

Он думал: а что, если это не метафора? Что если свеча — это действительно не свеча, а знак? Знак того, что где-то — в этом грязном, умирающем, забытом Богом и людьми мире — что-то ещё живо? Что-то, что не поддаётся объяснению, не поддаётся контролю, не поддаётся логике?

Он думал о Никите. О мальчике, который засмеялся, впервые за три года.

Он думал о женщине, которая плакала, стоя на коленях.

Он думал о владыке, у которого было серое лицо.

Он думал: а что, если свеча — это не чудо? Что если это вопрос? Вопрос, который Бог задаёт людям. И ответ на этот вопрос зависит не от Бога, а от людей.

Он поставил чашку. Встал. Подошёл к иконе.

— Я не знаю, что делать, — сказал он. — Я не знаю, что это. Я не знаю, зачем Ты это послал. Но я знаю одно: я не могу это контролировать. И никто не может. И, наверное, в этом весь смысл.

Икона молчала.

Отец Михаил вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Пусть горит.

Он лёг на диван. Закрыл глаза.

И впервые за двенадцать дней уснул.

---

А свеча горела.

Она горела, когда взошло солнце. Горела, когда пошёл дождь. Горела, когда приехали новые люди — из Москвы, из Питера, из Киева, из Минска. Горела, когда в интернете появились первые видео, первые статьи, первые споры.

Она горела.

И в её свете — маленьком, тёплом, живом — что-то менялось. Не в храме. Не в людях.

Что-то менялось в самом воздухе.

Что-то, чему ещё не было названия.

Что-то, что начиналось с одной свечи.

---

«Светильник тела есть око; итак, если око твоё будет чисто, то и всё тело твоё будет светло; а если оно будет худо, то и тело твоё будет темно. Итак, смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма?»

— Евангелие от Луки, 11:34-35

«Дух человека — светильник Господень, испытующий все глубины сердца.»

— Книга Притчей Соломоновых, 20:27

---

Конец первой и второй главы.