Дмитрий Антонов – Изначальные (страница 5)
Пока, под действием лечебной магии велизарного, к витязям возвращалось зрение, тварь с опаской принюхалась, не желая вылезать из двери полностью. Затем, учуя Аппелагею, змей просунул голову сквозь щит, предназначенный для сдерживания лишь пламени, разинул пасть и выпустила струю жидкого огня внутрь.
Сарион, не закончив лечебное заклинание, выставил второй купол, более мощный, но было уже поздно. Витязи сгорели, погибли они не зря – телами своими они закрыли княжну от первого удара змея.
Дунул ветерок, пять статуй из праха осели на камень дороги, а подземная тварь, тем временем, полностью вылезла из портала и направилась на Сариона, сминая защиту. Матово чёрный, кожа гладкая и переливается оттенками тьмы, тело гибкое овальное, длинное, лапы короткие от чего пузо волочится по земле, на лапах острые когти, способные разрывать самый крепкий доспех и шип с ядом на кончике хвоста. В охвате этот змей был невелик, всего три косые сажени, и в длину десяток, зато достаточно созревший до огненного дыхания. Сзади, магическая дверь разрослась ещё больше, полностью отрезав велизарного и княжну от приближающейся подмоги.
Магический щит, который сотворил Сарион, под тяжестью и напором огромного змея проседал и сжимался.
Задавит массой, потом сожрёт! – догадался Сарион.
Выхода не было.
Внезапно, Аппелагея сильно дёрнула за руку.
– Сними боль! – процедила она сквозь зубы,—…повелеваю!
Сарион в смятении, с одной стороны княжна сможет двигаться и даст возможность схватиться со змеем один на один, с другой, никто не знает, как повлияет магия на ребёнка. Альтернатива же была удручающей, точнее, её не было вовсе и, проведя рукой по животу Аппелагеи, велизарный сотворил самое быстрое, что можно было сделать – он полностью убил в княжне боль.
Жаркое дыхание змея уже спалило палатку и подбиралось всё ближе, как вдруг, в виртуозном прыжке, Аппелагея вновь оказалась на ногах, она схватила один из мечей павших витязей и скользнула под шею слепого чудища, пока тот вдыхал воздух верхнего мира, чтоб выпустить в велизарного подземное пламя.
Сарион убрал купол и запел. Древнее как сама жизнь слово разнеслось по округе. С каждой нотой магического резонанса, портал ослабевал и отступал, а змей, услышав велизарную песнь, всецело увлёкся Сарионом.
Отвлечь тварь от фурии, пока та искала слабые места в защите, было единственным выходом, к тому же следовало обязательно контролировать и сам портал, чтоб ненароком не пропустить из него ещё какое-то исчадие. Для этого требовались огромные магические усилия, практически всё, чем располагал Сарион.
Время замедлилось, Аппелагея судорожно осматривала змея снизу: кожа чёрная, толстая, меч не пробьёт, в сочленениях лап с туловищем складки, но туда не дотянусь. Но где-то же должно быть у него слабое место?!
Острые зубы змея клацали возле лица Сариона не в силах подобраться ближе, велизарный сковал его лапы корнями деревьев и не подпускал к себе, но змей наседал. Он извивался, выгибался дугой, рвался вперёд, желая сожрать неуступчивую добычу, поливал пламенем – всё тщетно. С начала челюсти змея нависали сверху, потом перед Сарионом, ибо он с помощью чудодейственной силы начал отодвигать змея от себя. Когда они оказались лицом к морде, змей попытался сразить Сариона хвостом где был острый ядовитый шип, но промахнулся, воткнул в дерево и застрял в изогнутом положении, вытянув шею максимально вперёд и опустил башку на расстояние вытянутой руки от земли.
Аппелагея ждала именно этот шанс.
Самое слабое место у змея для меча, не смазанного заклинаниями, было там, где нижняя челюсть переходила в шею или в сочленении ног с туловищем, но в подбрюшье не было жизненно важных органов, а в подшейке центральная артерия и полное отсутствие кольчужьей чешуи, лишь толстая кожа.
Не мешкая ни секунды, Аппелагея нанесла удар.
Меч, разрезав кожу, застрял в шейном позвонке, перерубив кровоток.
Отрубить башку сил не хватило.
Чёрная кровь, обжигающим потоком, хлынула из раны, омывая княжну с ног до головы, но та даже не вскрикнула – Сарион убил в ней боль, и Аппелагея пыталась вытащить застрявшее оружие.
Змей взбрыкнул, высвободил застрявший в дереве хвост, вырвав с мясом собственный шип.
Смазанная чёрной кровью рукоять меча, предательски выскользнула из рук.
Аппелагея остановилась, нет сил.
Похоже, с последним ударом вышла вся её мощь, и не знала она что это кровь змея, омывшая её с головы до ног, просто забирала жизнь.
Змей бушевал над ней, извивался и агонизировал, когтями он рвал корни, пытаясь высвободить лапы, хвостом ломал ветви деревьев и свистел как плеть, не в силах изрыгнуть пламя.
Не замечая этого, Аппелагея осмотрела себя.
По телу пошли жуткие волдыри там, где огненная кровь коснулась кирасы, на открытых местах рук и плечах кожа оголила плоть, превратившись в пепел.
Как я ещё жива? – подумала она. – Я перестала что-либо чувствовать?!
Сгоревшими руками Аппелагея прикоснулась к животу и вытерла обжигающую драконью кровь.
Малыш притих.
– Не-е-ет! – в ужасе закричала княжна. – Нет! Только не это! Боги!…возьмите мою жизнь, но сохраните дитя! Молю-ю-ю ва-а-а-ас!
Дунул лёгкий ветерок, остатки кожи пеплом слетели с княжны, оголяя мышцы и сухожилия: мне конец… – поняла она…
В животе сынишка шевельнулся, Боги сказали своё слово.
Пока Сарион пел, исчадие издало истошный вой, продолжая мотать башкой извлекая из себя застрявший меч,в это время княжна, вместо того чтоб бежать в сторону, неподвижно стояла под ним омываемая чёрной кровью и держалась за живот. Когда змей, наконец-то избавился от меча и вырвал хвост, при этом оторвав шип, он разорвал корни и освободил лапы. Потом он нащупал и передней лапой Аппелагею, дико схватил её и, ударив о землю, сильно прижал.
Аппелагея, пытаясь защитить живот, свернулась калачиком и сопротивлялась изо всех сил.
Видя, как силы княжны тают, Сарион умолк и стрелой кинулся на выручку. Он подскочил к змею отрубил ему правую лапу высвободив княжну и магической силой аккуратно окутал её защитным куполом, затем хлёстким движением мечей друг ко другу обезглавил змея окончательно и как только чёрная, зубастая башка с грохотом шлёпнулась на камень дороги, магической силой отбросил в сторону леса бьющаяся в агонии плоть. Длинное, змееобразное тело змея колыхалась в зарослях Вещего леса, извивалось и агонизировало, ломая ветви и молодую поросль.
Как только стало понятно: силы света вновь одержали верх – портал тут же закрылся, прерывая возможную погоню и возмездие.
Одни воины окружили велизарного с княжной на руках, другие добивали издыхающую подземную тварь.
Сарион склонился над Аппелагеей.
Ужас охватил его сердце.
Княжна сгорела.
Часть черепа обуглилась и оголилась там, где когда-то была её длинная княжеская коса, одна глазница опустела. Око просто выгорело, правое предплечье совсем чёрное, словно сгоревшие угли, мясо растрескалось до кости, но её живот! Он все ещё шевелился!
Велизарный нежно убрал обгорелую руку и стал аккуратно раздвигать разорванные лоскуты живота. Там, внутри, в нитях, некогда связывающих его с матерью, лежал алый светловолосый младенец, крупный и здоровый, несмотря на все опасности, которые ему только что грозили.
Сарион вытащил мальчика на свет.
Малыш молчал.
Руки велизарного обжигала тёмная субстанция – огненная кровь, которой малыш был омыт с ног до головы, однако, его алая кожа впитывала змеиную кровь словно губка.
Этого не может быть! – мысленно воскликнул велизарный. – Человек не может впитать чёрную кровь, лишь колдунам да Грот-магам это подвластно!
Сообразив, что происходит перерождение во зло, Сарион омыл младенца от подземной крови велизарностью, прочтя лечебное заклинание. Голубой свет магии тут же окутал алую кожу малыша, голубые щупальца лечебной дымки сбрасывали гадкими ошмётками чёрную кровь, заживляя немногие маленькие ссадины, полученные младенцем во время битвы его матери. Кожа после этого побледнела до розовой, ранки затянулись, а волосы вернули смоль родителей, Аппелагеи и Святослава.
– Ты будешь жить! – сказал Сарион ребёнку, и тут его взгляд упал на Аппелагею. – Боги! – воскликнул он в изумлении. – Ты жива!
Княжна не ответила, её изуродованное тело неподвижно лежало на коленях Сариона, грудная клетка медленно вздымалась и опускалась.
– Я спасу тебя, держись! – велизарный вдохнул в Аппелагею все оставшиеся магические силы, он жертвовал собой ради Аппелагеи, но чары вернулись.
Истерзанное тело более не подвластно магии жизни, даже такой всемогущей как – велизарность.
Боги сказали своё слово.
Раздираемый душевными муками, и осознавая собственное бессилие, Сарион заплакал. Слеза капнула на глазницу княжны и её зрачок сузился, – старые Боги смилостивились над Великой воительницей, давая ей ясность ума на излёте жизни.
Аппелагея-Дивно-Поле, не обращая внимание на плачущего Сариона, нежно смотрела единственной глазницей на собственное дитя и улыбалась от счастья сгоревшими губами.
По чёрной, обугленной щеке побежала слеза, теперь её собственная, тут же испарившись от жара сгоревшей плоти.
Сарион повернул мальчика лицом к княжне и тихо сказал:
– Ты будешь помнить! Ты будешь помнить её! Смотри Слович, вот твоя мама!
Велизарный послал в сознание новорождённого образ Аппелагеи такой, какой она была ещё несколько минут назад, чтобы будущий княжич не видел ужаса и запомнил маму с улыбкой на лице.