Дмитрий Антонов – Изначальные (страница 25)

Как странно, никого нет на свежем воздухе, гости, пока ещё, предпочитали пить да танцевать. Слева, у колосса Крохкара, – древнего пурпурного воина поединщика, сраженного пра-пра-пра и ещё много пра прадедом Кита – Горелом Уэндемом, в битве при обороне первой столицы, его тогда ещё юного дома – Уэндеваля, в войне, отгремевшей давным-давно на потерянной родине, и держащей широкий балкон второго этажа. Так вот там, скрываясь в тени, стояла фигура. Кристофер сразу узнал Илдвайна, личного помощника Освуда.

– Почему вы не на балу, сир? – просил Кит. Хоть Илдвайн не был дворянином, но считался уважаемым и достойным рыцарем. – Да еще и в капюшоне, словно шпион?

– Мой принц! – с почтением склонился рыцарь. Для Илдвайна, Кристофер навсегда останется принцем. – Ваш брат и мой господин, уведомляет Вас, что после Вашего отъезда, некие силы хотят опорочить имя Вашей матери выставив её на острие лже восстания. Это даст повод нашему справедливейшему королю ликвидировать Ваш дом и прервать один из древнейших родов королевства.

– Кто эти силы? – обеспокоенно, спросил Кит.

– Это нам неизвестно, но информация поступила из источника заслуживающего полного доверия и он был весьма уклончив от озвучивания конкретных имён.

Рыцарь ещё раз низко поклонился, затем со словами – «Мой господин желает, чтобы он защищал Вас», вытащил из-под полога плаща фамильный меч Эйлестеров, отдав его в руки Киту, и пока тот осматривал белое лезвие древнего клинка, исчез в ночи.

Вот это подарок.

Ситуация осложнилась.

Тем не менее, Кит с самого начала знал, как поступит, информация о заговоре хоть и скорректирует планы, но незначительно, а вот клинок был поистине ценнейшей реликвией, созданный, как говорят, лично государем ещё на изначальной родине в эпоху завоеваний. Хотя, если вспомнить, король ковал лишь пурпурные клинки, а этот был белостальный.

Ранее, Георг подарил это древнее оружие Виллберту, пятьдесят лет назад. Разумеется, кронпринц был опечален тем, что это не пурпуровая сталь. Общеизвестно – клинков пурпура три: один у короля, второй подарен первородному принцу, а третий сокрыт и Виллберт, наивно полагал, будто достоин древнего клинка. Оказалось – нет. Отец-государь подарил Виллберту достойную замену клинку пурпура: древний клинок защитника Агдобы – Бэлькас, что переводится с древне-мпхаратского как – Одинокий луч солнца в грозовых тучах.

Спустя какое-то время, Бэлькас перекочевал к Освуду, так как Виллберту стал не нужен и теперь Освуд подарил меч ему.

Кристофер посмотрел в окно: Освуд весело танцевал с очередной партнёршей. Он хорошо знал своего младшего брата, он точно рассчитал момент, когда Кит выйдет в сад отдышаться от собственного приёма, и именно в это время поведал то, что не мог сказать открыто.

Брат ясно давал понять: что несмотря на общественное мнение, кровные узы все так же важны, и ему плевать на досужие рассуждения о роли тех или иных домов в судьбе королевства. Для Освуда, Кит навсегда останется тем, кем не размениваются и кого горячо любят, невзирая на превратности судьбы.

Музыка окончилась, предвещая следующий танец, и в этот миг глаза братьев встретились. Кит благодарно кивнул, а Освуд поняв, что информация дошла, подмигнул ему, и, выбрав новую партнершу для следующего круга, игриво прижал к себе, чем вызвал смущенный румянец на юных щеках цветущей красавицы.

Твердислав

Солёный морской воздух наполнял легкие неподражаемой свежестью, великаны суетились – меняли маневровые паруса, проверяли натяжку стропов дабы поймать попутный ветер. Не желая мешать команде, Твердислав стоял на носу исполинского догонга и любовался просторами спокойного – Горячего моря.

Тёмно-зелёное, бескрайнее, с мелкой волной и бездонной глубиной Горячее море встречало солнечными бликами и стаями летучих рыб приветственно сопровождающих корабль по курсу и поперёк.

Твердислав глубоко вздохнул морской воздух и прикрыл глаза от удовольствия.

Словно вчера он мчался на велизарном скакуне в паре с безмолвным магом.

Мимо проносились поля, города, поселки, да полстраны пронеслось за те семь часов, пока велизарный конь мчал их от столицы до северного оплота. Сейчас кругом лишь Горячее море. В конце концов, они успели, Словичу удалось всего лишь поблагодарить мага и сразу же подняться по трапу отчаливающегося корабля, ведь когда они неслись на велизарном скакуне, общаться меж собой могли лишь маги, но не как не человек. Посему, познакомиться со светочем Чуда-камня Твердиславу так и не удалось. Незнакомец остался далеко позади, впереди ждало долгое плаванье в легендарную Валгаллу.

По мере выхода из бухты, Твердислав любовался неприступной «Северной звездой», огромным приграничным бастионом. Высокие внешние стены оплота, в сорок локтей, ощетинились тысячами многозарядных баллист, по всему оборонительному периметру. Второй ряд стен возвышался над первым на десять локтей и служил точкой развертывания как дальнобойных, так и онагров ближнего боя, далее шли три цитадели и по центру высокая смотровая башня с сигнальными огнями, в мирное время используемая как навигационный маяк. Подобное, циклопичное сооружение словяне построили впервые, сейчас на подходе ещё два таких и оба на юге, оплот «Дальний» и «Росток».

Если северная цитадель защищала верфи «Морского владыки», где на стапелях строилось бо́льшая часть словянского флота, то южные оплоты возводились для купирования угроз брончан с финикийцами, то была задача «Дальнего», и пхазар со скифами это направление прикрывал «Росток», размещённый напротив входа в бескрайние поля.

Но все осталось далеко позади, обратив внимание, что к нему подошёл капитан корабля, которого по отбытию члены команды попросили не беспокоить, Слович поклонился и представился, протягивая руку.

– Твердислав, – великан аккуратно пожал княжью длань и ответил.

– Вельдемерикс, капитан этого корыта под названием «Совесть Катуя». Добро пожаловать на борт.

Твердислав искренне удивился, столь предвзятому отношению к подобному восхитительному творению инженерной мысли как догонг. У словян ещё не было пятипалубных кораблей, с разделяемыми герметичными переборками отсеками.

Этот догонг сто шагов в длину и тридцать вширь, на корме и центре трёхъярусные надстройки с каютами экипажа и пассажиров, пять палуб жёсткого корпуса использовались под грузы и такелаж. Мачты сборные из вековых сосен, по семь в связке, таким никакой ураганный ветер не страшен, паруса лепестковые, распускались по бортам и ориентированы сверху вниз а не вширь как на людских судах. А ещё, и об этом Твердислав узнал совершенно случайно, когда по приезду оправился по привычке вниз и спустился на вторую палубу, так вот там, у левого борта, находился странный круглый плавник, с пятью ластами, очень похож на цветок и имел механизм вывода наружу, за борт. И вот это всё должно было двигать корабль при сложных парусах, так сказал один из матросов, когда Твердислав, между делом, поинтересовался о сути устройства. Потом, разумеется, заплутавшего пассажира спровадили в центральную надстройку, к каютам гостей.

– Если ваш корабль корыто, то, что тогда наши лодии?

Капитан как-то странно посмотрел, будто хочет закончить неприятный разговор с расфуфыренной вельможей, но ответил охотливо:

– Топоры и плавать им лишь в ваших песочницах – средиземных морях или в Триморье, да по спокойным речушкам, океанские просторы и высокие валы им не осилить. А вот лодноуты неплохи, хотя, с живучестью у них слабовато, переборки только на двух палубах, вместо всех трёх.

Со спины Словича, медленно приблизился великан. Ростом с Вельдемерикса, – обычные для великанов три косые сажени, в ярко голубом халате, на котором золотом вышиты созвездия небесные, в высоком колпаке, под халатом походная кожа – жакет и свободные штаны и черные, высокие сапоги. Он учтиво дал закончить капитану изливать недовольство на людское судостроение и когда тот сделал передышку, медленно проговорил:

– Твердислав, ты должен простить моего друга, – Слович резко обернулся и сразу же низко склонился. – Манеры капитана всегда оставляли желать лучшего, – Вельдемерикс косо ухмыльнулся.

– Владыка Рикорус, – продолжая глядеть в пол, приветствовал княжич.

– Здравствуй Твердислав, – по-доброму улыбнулся Рикорус, – и выпрямись ты, наконец! Титул Триумвиария Гиперборейского не делает из меня идола.

– Да, владыка.

Твердислав задрал голову и смело посмотрел магу в глаза. Шутка ли – гиперборейский владыка!

Рикорус был одним из трёх самых могучих существ на земле. Покоритель Левиафанов, Раститель зари, Гроза подземных змеев – и это только те, заслуженные, прозвища из многих, которые прижились в народе даарийском уже не один век и были на слуху.

– Думаю, ты догадался: твоим наставником и защитником, в этом путешествии, буду я.

– Разумеется, владыка, это большая честь. Признаться, я еле сдерживаю свою радость. – Рикорус удивлённо хохотнул и сложил руки лодочкой на животе, с интересом ожидая продолжения. – Мне давно хотелось познать тайны древних наук, смысл бытия и секрет долголетия из первоисточника.

– Всему своё время Твердислав Слович, может быть, однажды, когда повзрослеете, вы – люди и научитесь строить догонги, но до тайных наук вам будет еще очень далеко. Однако, пройдут лета и вы освоите и их, и тогда, вам станет подвластны не только моря, но и небеса и то великое пространство что лежит за голубыми небесами, там где живут звёзды.