Дмитрий Антонов – Изначальные (страница 18)

– Возьми её Маргеман,– громко приказал король и словно по команде, по залу прокатился смех, посол замер не в силах поверить в происходящее. – Ты против, финикиец? – удивился король.

– Нет Ваша Сиятельность, мы рады услужить нашему союзнику!

– Тогда смотри, – Георг жестом велел герцогу начинать.

Маргеман подвел финикийку к столу, развернул, откинул полупрозрачную тунику и жёстко взял сзади. Она чуть охнула.

– Да, я помню ещё те времена, – с вожделением глядя на соитие, говорил король, – когда в моих залах творилось всеобщая страсть, и это было славно! Мужи брали тех, кого хотели и когда того желали. Теперь же посмотрите на себя, вы обвешаны золотом словно вымпел, к тому же, чтобы докопаться до дамской лагуны, нужно поднять с дюжины юбок да порвать панталоны!

Хохот и смех вновь разнеслись по тронному залу, лишь Кит безмолвно стоял в этой вакханалии разврата, да с жалостью смотрел как порочат добрую женщину не в силах чем-либо помочь.

Отвлекшись от созерцания за пыхтящим герцогом, король вызвал кронпринца Виллберта.

– Сын, завтра отправляйся в свои земли и собирай карательный отряд, – Виллберт низко склонил голову. – Мне нужны рабы, тебе территории.

– Насколько мне дозволено углубиться в дикие земли, отец?

– Покоришь столько, сколько сможешь удержать без моей помощи.

– Да, отец.

– Освуд, у тебя такая же задача,– обратился Георг к среднему сыну, тот поклонился, стоя в толпе. – Впрочем, как и у тебя Оданион Маргеман, – герцог продолжал вдалбливать жену посла в стол и, запыхавшимся голосом, поблагодарил короля. – Ну, хватит уже! – с отвращением остановил соитие Георг. – Никакой радости нет, она хоть бы посопротивлялась что ли, ради приличия!

– Похоже, ей это нравится Ваше Величество, – надевая штаны, ответил Маргеман. – Женское лоно взмокло, если не возражаете, я уведу её отсюда, чтоб не досаждать Вашему взору, и закончу что начал.

Король внимательно посмотрел на обалдевшую от удовольствия финикийку, затем жестом велел им удалиться. Маргеман схватил добычу и утащил её в соседнюю малую залу, закрыв за собой дверь, под всеобщие одобрительные выкрики и лицемерные улыбки. Через минуту стали доноситься довольные женские вздохи.

– А он не промах, этот герцог, – усмехнулся Освуд.

– Что, сам хотел объездить финикийку?! – съязвил Виллберт.

– Не-е-е, мне по вкусу африканки, люблю чёрный цвет…

– Хватит! – прервал принцев король. – Удовольствие не должно мешать делу, – сыновья низко поклонились. – Ступайте и готовьтесь.

– Да, отец,– хором ответили принцы, затем быстрым шагом удалились.

– Кристофер!

От звука собственного имени из уст короля, Кит вздрогнул. Его вызвали.

О, нет!

Как же он ненавидит это развратное логово короля изувера! Как же его воротит от всей этой прогнившей в лицемерии придворной знати. Но делать пока нечегшо, у негно нет ресурсов чтоб восстать против отца, поэтому он, выдохнул, поправил полы длянного камзола и медленно вышел на середину зала.

Белые Мраморные плиты уложены настолько плотно что меж них и волосок не проскользнёт а встроенная карта Африки и Триморья, сложенная из изумрудов, поблёскивала в свете масляных ламп. Дойдя до Перешейка, Кит преклонил колено аккурат перед троном короля.

– Теперь ты мой инквизитор – повелел Георг. – Жги, трави, убивай Наших врагов. Вешай, насилуй, принуждай Наших союзников – держит мою карающую власть крепко! Если не справишься, тогда пойдёшь покорять кельтов – и имя твоё забудут.

По залу прошелся шепоток. В кельтских землях, за последнее столетие, сгинуло пять экспедиций, и никто не вернулся. Подобное наказание – несомненная смерть, ибо общеизвестно – младший сын слабак, и не потянет должность инквизитора.

– Я готов идти отец, – не поднимая головы, сказал Кит.

– Куда? – удивился король.

– На кельтов, – всё также глядя в пол, ответил принц.

Что Георгу нравилось в младшем сыне, так это стойкость за свои убеждения, во всём остальном, он сердил и бесил сильно.

– Ты отказываешься от синекуры!

– Она недостойна меня! – Кит поднял голову, пристально глядя в глаза отца. – Сына великого короля всех королей.

Георг молчал.

Инквизитор – действительно должность на любителя, а вот полководец, это как раз для принцев, и если сын решил так закончить свои дни то, что ж. Три наследника это много, останется два, и горевать он не будет.

– Ты в своём праве сын. Сколько у тебя воинов?

– Две тысячи.

По залу вновь пробежал смешок.

Король улыбнулся, когда-то, много тысячелетий тому назад, когда он пришёл в Триморье, у самого Георга имелось столько же, лишь с одним отличием, при нём находилось ещё и сорок тысяч гражданских, переживших долгий африканский переход.

– Хорошо. Это небольшое войско, но все мы когда-то начинали с малого. Каков будет ваш герб, лорд Уэндем?

Лорд Уэндем?!

Кит выдохнул. Неужели его отпустили?! Неужели он свободен? Неужели он больше не принц, не претендент на престол – сердце ликовало.

Кит, теперь – юный лорд Озёрного края встал, отвечая своему сюзерену.

– Золотой лев, на зимней охоте.

– Хочешь взять моего крылатого льва?!

– Нет, Ваше Величество. Мой лев обычный, африканский.

– Ну что ж, да будет так, – подытожил король. – Отправляйтесь на войну с варварами кельтами лорд Кристофер и без победы не возвращайтесь.

– Да, мой король.

Напоследок, Кит коротко кивнул отцу, вместо полагающегося по отбытию низкого поклона и быстрыми шагами направился к выходу.

Прочь.

«Прочь из этой грязной, вонючей, погрязшей в алчности и разврате столицы. Уйти, ускакать, улететь, туда, где солнце не садится пять дней кряду, где снег лежит на горных вершинах, туда, где ещё помнят древние заветы чести и совести».

Георг проводил сына презрительным взглядом, когда тот исчез, неожиданно для самого себя, король обнаружил поднявшегося к трону Маргемана.

– Как ты посмел приблизиться?! – прошипел Георг.

– С позволения Вашего Величества имею срочную и важную для вас информацию, – раболепно протараторил герцог.

– Тогда, говори.

Оданион приблизился и на ухо прошептал:

– У вашего опального сына восемь тысяч воинов. Шесть из них он оставляет в метрополии, интересно, для чего?

Георг резко встал, схватив Маргемана за горло. То ли от неожиданности, то ли от страха, но герцог громко бзднул, что вызвало хохот в тронном зале.

– Интригу вздумал плести?! Смерд!

Герцог побагровел, еле слышно произнося извинения:

– И в мыслях не было растить крамолу против Вашего Сиятельного Величества. Я лишь хотел, забрать озёрных рыцарей с собой в карательный поход, раз новому лорду они без надобности стали.

Король поднял над собой Маргемана, держа его на вытянутой руке, и внимательно разглядывал налившиеся кровью глаза. Герцог задыхался, лицо приобрело малиновый оттенок, но вырваться он не пытался, лишь кряхтел. Оценив то, что ему полностью отдали жизнь, король отбросил еле живого Маргемана от трона вниз. Тот, плюхнувшись на пол и принялся жадно глотать воздух, пытаясь восстановить дыхание.

– Живи,– фыркнул Георг, – и в качестве компенсации послу Финикии, отдашь ему свою старшую дочь в жены. – Стоявший доселе понурым посол, созерцавший довольное и ублаженное лицо супруги, несколько воспрянул духом. – И да, ты можешь забрать себе этих рыцарей, но взамен, отдашь половину своих в королевскую армию, – герцог с трудом поднялся, хрипло отвечая.

– Как прикажет Великий король.

– На сегодня довольно,– проговорил Георг. – Всем лордам готовить войска к походу на дикие земли. Выступаем через тридцать дней.

Приглашенные, и наблюдавшие весь этот цирк лорды, низко поклонились.