Дмитрий Ангор – Восхождение мага призывателя. Том 1 (страница 7)

Вскоре мы вывалились на поле при Академии, где нас ждали они… Кураторы от каждой группы. Эти «акулы» поджидали отчёты от Маханкова по баллам.

Все сначала делали вид, что им все равно, но каждый из нас знал — чем круче группа, тем жирнее зарплата куратора, больше почестей и рекомендаций. Странная система — пашем мы, а почести получают они.

Хотя иногда кураторы действительно нужны — прикрывают наши задницы, если есть косяки, дают советы, ведут расписание. Так что, я рад, что они есть. Если, конечно, при этом не давят слишком.

Куратор в чёрной длинной мантии и с волосами до поясницы двинулся к одной из групп. И судя по глазам барона Пашки Тумаева, тот был совсем не рад встрече со своим куратором.

Сейчас тот их размотает за слабый улов. Их куратор — лютый карьерист с благородной родословной, которой он гордится больше, чем другим чем-то.

Направляясь к Пашкиной группе, он сначала убийственно уставился на меня, потом на мои сумки, а затем на жалкие пожитки Пашки. В его башке наверняка крутилась отборная матерщина, но мне плевать. Не моя вина, что остальные — слабаки, это их проблемы.

За Евгением Андреевичем, этим напыщенным куратором в мантии, по газону прошагала, проваливаясь шпильками в землю, наша самая глупенькая, но любимая на курсе кураторша — Изабелла Викторовна. Розовая юбчонка, пиджачок и очки-сердечки — весь её арсенал.

Но зато как зельевар она огонь! Ещё и расклад на картах делает, поэтому девчонки после пар к ней бегают узнать, любит ли их какой-нибудь аристократишка или нет.

Короче, муть это полная, но Изабеллу все любят — и парни, и девчонки. Она со всеми добра, умеет с девчонками поболтать о своём, о женском. А мы, парни, просто пускаем слюни на эту сочную милфу.

Ей сорокет стукнул в этом году, но как же отлично она сохранилась. Грудь третьего размера, талия осиная, а шикарный зад обтягивает узкая юбка.

— Ой, Костик, — проходя мимо меня, она притормозила. — Смотрю, у тебя большой улов, — но пялилась она не на сумки, а на мои трусы.

— Что есть, то есть, — я напряг еще сильнее мышцы на торсе. Почему бы не порадовать женщину ещё больше? Ведь их надо радовать, и почаще.

— А мои телепузики опять с пустыми руками вернулись, — хихикнула она, поглядывая на свою группу студентов, стоявших с кислыми мордашками.

Им не нравилось, когда она называла их телепузиками. Все-таки взрослые уже, по двадцать лет, аристократы и все такое. Но она-то знала, что по сравнению с ней они ещё жизни не нюхали, и обращалась с ними как с детишками.

— Костик, а ты мог бы зайти ко мне сегодня вечером в кабинет? Я останусь допоздна. Хотелось бы поговорить о твоих успехах. Знаю, я не твой куратор и…

— Я согласен!

— Но я ещё не договорила, — зарумянилась милфа. — Просто если ты не против, поделишься секретом успеха? Мне же надо как-то помочь своим телепузикам.

— Не переживайте, Изабелла Викторовна, я вовсе не жадный и очень объёмно… То есть, с радостью с вами поделюсь.

— Ты такой добрый парень, Царев, такой добрый, — щеки ее зарумянились.

После чего она отправилась дальше, а парни позади меня, слышавшие наш разговор, снова с завистью стали вздыхать.

— Царев, какого ху* всё самое лучшее вечно достаётся тебе? — проворчал мой одногруппник. — Расскажешь хоть потом, какая она?

— Учиться надо лучше, Корсиков, а не теребонькать по вечерам и пиво хлестать. Глядишь, и дамы к тебе потянутся. И нет, я как истинный джентльмен ничего не расскажу, — повернувшись, я глянул на его унылую щетинистую рожу. — Видок у тебя грустный. Съезди хоть в бордель, развейся.

— Да пошёл ты, Костян, — он продолжал завистливо таращиться.

Влюбился он, что ли, в Изабеллу? Ну, это уже его проблемы.

— Чего встали? — подгонял нас Маханков. — Идите к куратору отчитайтесь и добычу продавать везите, пока не протухла.

Мы двинулись дальше. Пока остальные кураторы орали или подбадривали студентов, наша — сидела на раскладном стульчике и курила трубку. Чёрные очки, чёрная шляпка, чёрные перчатки. Нет, она не готка, просто фанатка чёрного цвета. Милана Гордеевна — наш куратор, милфой не была от слова совсем. Фигура у неё, конечно, зачёт для тридцати восьми — грациозная как газель. Невысокая, потому вечно на каблуках. Никто никогда не видел её улыбки. Пофигистка высшего уровня. Даже если начнётся апокалипсис — эмоций ноль. Так и будет сидеть с трубкой и скучающей мордашкой. Но мы её уважаем, хотя парни не испытывают к ней сексуального влечения.

Всё из-за её некротической силы, которая опускает либидо ниже плинтуса. Гордеевна до того, как стать Мёртвой, была из рода некромантов, а когда умерла, получила убийственное комбо способностей.

Мёртвый некромант — это втройне усиленный некромант, если работает над новыми силами после трансформации. Души мертвецов за неё всю бумажную хрень в кабинете делают и кофе таскают.

И больше скажу — они не только воюют за неё и доносят информацию, но и влияют на человеческие эмоции. Эта сила когда-то была под запретом, теперь её не только на войне можно использовать, но в ограниченных количествах и по официальному разрешению.

Мне кажется, она — глаза и уши Академии. Наверняка знает, что я в Пограничье тайно таскаюсь. Но ей на это плевать с высокой колокольни. Может, так мёртвая энергия влияет в сочетании с ее Даром, что интерес ко всему пропадает. Главное, чтобы декану обо мне не стучала, а она этого не сделает, потому что мой куратор.

Когда я подошёл, рядом с ней парила призрачная чёрная душа в форме скелета в мантии. Она методично размешивала для неё сахар в кофе.

— Милана Гордеевна, ваша группа снова впереди планеты всей, — ухмыльнулся Маханков. — Поздравляю, вам причитается двести баллов. Сотню Царев притащил лично, остальные добрали группой по мелочи.

Куратор сняла очки, уставилась на мои сумки угольно-чёрными глазами. Её лицо — как у восковой фигуры, ни один мускул не дрогнул, словно ее ботоксом перекачали.

— Продавайте добычу и не напивайтесь потом сильно. Завтра пары с утра пораньше, — хрипловатым голосом бросила она.

Я и так не пил спиртное. Спорт и учёба — для меня главное. Хотя, в восемнадцать бухал так, что однажды забыл собственное имя. Теперь не тянет, почему-то пить…

Скорее всего, это всё из-за того случая, когда отмечал закрытие первой сессии в Академии. Так нажрался, что перепутал сообщения в телефоне, когда печатал.

Стасик, мой дружбан тогда звал меня помочь авантюристам с простым заданием — мол, они наслышаны обо мне и хотят поучиться. А отец предлагал мне прилететь на каникулах к Тихому океану, чтобы научить меня охотиться на левиафанов при помощи всего одного голема.

И вот, одному я ответил по ошибке: «Конечно, базара нет», другому: «Нах*й оно мне надо!». Отец с реакцией на такой ответ долго ждать себя не заставил — прилетел и отпи*дил меня так, что с тех пор я ни капли в рот. Алкоголь — страшная штука.

Так что, напиваться в мои планы не входило. Взял Ленку под руку, и мы быстро сгоняли в душ после охоты. Потом запрыгнули в мою тачку, толкнули часть добычи и поужинали в ресторане. Она умчалась на шопинг, а я — к Стасяну продавать остатки.

В его конуре стоял плотный смог, а сам он таращился в игровые очки. Ага, ясно, опять в свою рыболовную ферму залип. У всех друзья в футбол гоняют на приставке, или зомбаков крошат, а этот, бля*ь, рыбок разводит. Геймер, мать его!

Конечно, иногда он в гонки играет, да пару раз со мной зомби мочил. Вернее, мочил я, а он постоянно «сдыхал» на ровном месте и тормозил весь процесс. Когда я прокачался до уровня «Бог», этот дебил всё ещё бегал с ножичком седьмого уровня, пока я электрическими патронами всё живое выжигал.

— Не въезжаю, ты чё нормальную хату снять не можешь? Куда бабки с продаж сливаешь? — дал я ему краба.

— В инвестиции. Выводить лень, да и хватает мне. Я не аристократ, амбиций ноль. Есть кофе и острая лапша — уже счастлив, — сказал он и снял он очки.

В его сраную ферму можно и без очков играть. Лучше б хорроры гонял, но хер с ним.

Среди друзей всегда должен быть один странный тип, и обычно это лучший друг. Вот Стасик — он самый. Мы с ним, как с разных планет — я богатый, а он — из бедной семьи. Ещё и метис, наполовину индус по матери. А о здоровом образе жизни даже не слышал.

— И долго инвестировать будешь? Пока не сдохнешь, деньги не выведешь? Ты ж индус вроде, а не еврей. Или только когда свои дебильные усики сбреешь, тогда выведешь?

— Я усы никогда не сбрею — это мой пропуск в женские трусики, — ухмыльнулся Стасян, сверкая табачно-жёлтыми зубами.

— Какие трусики? Ты же девственник и останешься им, если будешь такие усы носить.

— А с чего ты взял, что я всё ещё девственник? — он крутанулся на сломанном кресле и чуть не грохнулся на пол.

— Так я же твое лицо вижу. На нем написано крупным шрифтом — девственник, — я еле сдержался, чтобы не заржать.

— Вот ты мразота, Царев! — Стасян кинулся на меня, врезав кулаком в бок.

Мы начали бороться, но всё это было в шутку. По-настоящему дрались бы — Стасян бы копыта отбросил. Потом потрепались о еде, о политике, и я, передав ему добычу для продажи, прихватил Ленку на обратном пути и рванул в Академию.

— Сегодня ты ко мне, или я к тебе? — мурлыкала довольная покупками Лена, пока мы шли по коридору общаги.

— Извини, Лиса, сегодня учёбой займусь. Экзамены на носу.