Дмитрий Ангор – Восхождение мага призывателя. Том 1 (страница 17)

— Смотри не на титул, а на поступки, — посоветовал я. — А теперь, давай, марш на учебу, пока не опоздала. Трупы опоздавших студентов декан коллекционирует в подвале.

Я проводил её взглядом до учебного корпуса и направился в административное здание, где располагался зал заседаний — нечто вроде большой аудитории со столами в виде полумесяцев. На возвышении восседал декан с завучем, словно судьи, но декан в данный момент, судьёй и являлся. Справа же, внизу, расположились представители преподавательского состава, слева — четверо потрепанных студентов, злые, в гипсе, перебинтованные все. Рядом с ними — их родители и кураторы, все с кислыми физиономиями.

Следователь, само собой, тоже присутствовал, чтобы зафиксировать все для отчета. Ну а я, поздоровавшись с деканом, спокойно подошёл и сел рядом с Дашей. Она всё время нервно теребила юбку, опустив голову.

— Всё будет нормально, вот увидишь, — сказал я, взяв её за руку.

— Но они могут устроить проблемы моей семье, — её голос дрожал. — Мои родители — обычные работящие люди.

— Не устроят, — я приобнял её за плечо. — Никто из них, не захочет войны с моим родом, а она им будет гарантирована, если тронут твоих родителей.

Разговаривая с ней, я огляделся по сторонам. По времени, совет уже должен был начаться уже пять минут назад, но не начинался из-за отсутствия одного человека — моего куратора. Забавно, я не опоздал, а она опоздала, наверняка опять курит свою трубку.

Но все же, вскоре раздался цокот ее каблуков, и она встала рядом с нами, окутав всех резким ароматом духов.

— Милана Гордеевна, а почему вы опаздываете? — с улыбкой подколол ее я.

— Мне можно, — спокойно ответила она, едва удостоив меня взглядом.

И действительно — ей можно. Декан её уважает, и к даме вообще никаких претензий. Подумаешь, опоздала на пять минут, без куратора, всё равно бы не начали. Она здесь является практически в роли адвоката.

— Что ж, приступим, — начал Денис Владимирович, окинув всех пристальным взглядом поверх очков. — В стенах нашей Академии произошло серьезное нарушение — потасовка между студентами. Имеются пострадавшие, это бароны с первого курса, Медунков и Болотников, они получили переломы, ссадины и кислотные ожоги. Также, у барона Колесникова и виконта Зайцева, с третьего курса, множественные переломы. По их словам, на них напал граф Царёв, со второго курса, и студентка первого курса — Стрельникова. С ними также были двое простолюдинов, не являющихся студентами Академии.

Едва он закончил, Милана Гордеевна повернулась ко мне и сказала.

— Ты молчишь, а говорить буду только я, понятно?

И я не стал спорить с Гордеевной — она знает своё дело и меня тоже. Хотя, конечно, обычно я предпочитаю сам за себя отвечать, но куратор в этом чертовски умна, и это её работа.

— Я возьму слово первой, за своего студента, — подняла Гордеевна руку и направилась в центр зала. — Следователь Макар Тимофеевич, вчера зафиксировал показания всех участников конфликта. Четверо пострадавших пытались изнасиловать студентку-простолюдинку Стрельникову. Царев с друзьями, увидев это, просто защитили девушку.

— Вы забываетесь, Милана Гордеевна, — оскалился куратор со стороны Зайцева, — в показаниях есть и версия пострадавших. Они шли после игры в общежитие, когда наткнулись на целующихся Царева и Стрельникову. Девушка сама спровоцировала конфликт, сказав графу, что на нее вызывающе смотрят, вызывая его ревность.

Вот же, сволочь, этот их куратор Морозов! Хотя, какой он Морозов? Настоящий отморозок, раз такую чушь придумал для защиты этих идиотов. Наверняка, родители этих мудаков ему заплатили.

— Вот, а вы говорите, защитили! — выкрикнул отец одного из баронов. — На моём сыне живого места нет, это чистое покушение!

В этот момент у меня уже чесались кулаки, но я уважаю Гордеевну — надо дать ей шанс, не стоит мешать.

— Покушение? — в голосе некромантки мелькнула насмешка, хотя лицо осталось невозмутимым. — Зачем графу из древнего рода, устраивать покушение на каких-то баронов с виконтом? Что они могли дать Цареву? Чем помешать? Не слишком ли вы высокого мнения о своих отпрысках?

Родители забинтованных недоумков побагровели от злости. Гордеевна задела их гордость, полоснув по ней как скальпелем по сердцу.

— Я… Я не знаю, — растерялся первый куратор с их стороны, а следователь, что-то записывая, усмехнулся.

— Как вы смеете оскорблять наших детей? — вскочил отец одного из них.

— Здесь нет оскорблений, только факты, — холодно отрезала Милана Гордеевна. — Мой студент — отличник и популярен среди девушек, что подтвердят сами студентки. Так что, женского внимания, ему с лихвой хватает. Он также из знаменитого сильного рода и на соревнованиях всегда лучший. Ему незачем самоутверждаться за счёт каких-то баронов. И встречный вопрос к вам, в таком случае, — какое право имеют ваши дети, запугивать толпой студентку, склоняя ее к сексуальному контакту?

Я даже рот открыл от удивления. Этой женщине надо в суде работать, а не в Академии сидеть. Железная леди за словом в карман не полезет.

— Это не факты, а чистейшая ахинея, — решительно заявил второй куратор. — У нас четверо пострадавших. Слова четырех аристократов, против одного, и трех простолюдин. Двое — даже не студенты Академии, их мнение вообще не в счет!

— Прошу прощения, — поднялся следователь, — но закон так не работает и их показания тоже учитываются. А ваше особое ударение на слове «простолюдины,» весьма не к месту. — Макар Тимофеевич, похоже, не страдал сословными предрассудками. — Корректнее сказать — показания обеих сторон имеют равную силу.

Но куратор баронской своры не унимался.

— Это ничего не меняет. У нас студенты с ранениями, значит, мы — пострадавшая сторона. То, что Царев из древнего рода и носит графский титул, не делает его правым! Доказательств попытки изнасилования нет, по закону, Царев и Стрельникова должны вылететь за клевету.

— Тогда поговорим об исчезнувших записях с некоторых камер наблюдения, — вмешалась Гордеевна, заставив всех замолчать. — Знаю, вы очень старались всё подчистить, защищая своих драгоценных студентов, — она пронзила взглядом двух кураторов. — Но, к вашему несчастью, мои подчиненные души успели сделать копии раньше, чем вы уничтожили оригиналы.

— Что за бред! На корте нет никаких камер! — Евгений Морозов побагровел, как вареный рак, а я мысленно открыл пачку попкорна. Представление только начиналось.

— Верно, — равнодушно кивнула Гордеевна. — Но они есть в коридорах и снаружи, где видна часть аллеи, ведущая к корту.

— Мы… мы разве будем смотреть какие-то отрывки, не относящиеся к делу? — начал понемногу сыпаться этот идиот. — Но мы всё равно не увидим, что происходило на самом корте.

— Это, как посмотреть, — мой куратор передала флешку секретарю, который не дотягивался до телевизора и безуспешно подпрыгивал. Завучу пришлось помочь вставить ему флешку. — Я пересмотрела архив и выяснила, что ваши подопечные студенты, уже не раз приставали к Стрельниковой. Вот, они прижимают её к стене, пытаются залезть под юбку, разбрасывают учебники, пинают рюкзак.

Вот мрази! Оказывается, они давно её терроризировали, а она спасалась от них только в людных местах, или рядом с преподавателями. Но теперь, эти ублюдки специально подловили её там, где нет камер.

— Вы считаете, что из-за такого пустяка нужно отчислять наших студентов? — всплеснул руками Морозов-отморозок. — Подумаешь, немного подурачились. Да, некрасиво, но это заслуживает лишь выговора, а не отчисления.

— Лезть под юбку к студентке вы называете «подурачились»? — декан не выдержал, и от него повеяло такой зловещей аурой, что Морозов мгновенно вжал голову в плечи, словно черепаха. — Отвечайте на вопрос! — Денис Владимирович уже загнал его в угол, как дичь на охоте.

— Я… не совсем верно выразился, — промямлил куратор. — Они поступили неподобающе, за что заслуживают выговора. А отчисление — лишь в случае повторения.

— Здесь я решаю, кого и когда отчислять, — отрезал декан и обратился к секретарю, — Борис Сергеевич, перемотайте, пожалуйста, на тот момент перед потасовкой, где видна аллея, ведущая к корту.

Гном прокрутил запись. На экране Даша убегала от четверых преследователей. Камеры, четко записывающие звук, зафиксировали, как студенты выкрикивали пошлые непристойности и угрозы, швыряя в нее бананы и какие-то объедки.

— Мы просто шутили! — попытался оправдаться Зайцев, с трудом ворочая сломанной челюстью. Видимо, говорил он только благодаря целителям, нанятым родителями за большие бабки.

— Отчислены! Все четверо! — вынес резко приговор декан. — И точка! А вы двое, — указал он на кураторов, — уволены.

— Как вы смеете! — вскочил отец Зайцева. — Это не доказательства! В вашу Академию после такого никто поступать не будет!

— Нам такие и не нужны, — декан Владимирович был непоколебим. Да, этого человека, аристократия могла подкупить с тем же успехом, что и горный хребет.

Гордеевна — просто красотка, блестяще выполнила свою работу. И раз уж все высказались, пора заканчивать этот цирк, пока аристократишки окончательно не обнаглели.

— Вам ясно дали понять — забирайте своих забинтованных отпрысков и покиньте территорию, — я привстал со стула. — Но если решение вас не устраивает, предлагаю альтернативу — дуэль насмерть. Пусть все четверо выходят против меня одного, когда поправятся. Выживут — останутся в Академии. Нет — вы оставите нас с Дарьей в покое.