Дмитрий Алексеев – Через пятнадцать долгих лет (страница 34)

— Честно говоря, подозревала у тебя что-то подобное, но немного шокируют методы. Ладно, неважно, но, раз уж решила откровенничать с подругой, то расскажи, с чего вдруг вышла за этого бабника и недоумка Валентина?

— Всё то же: карьера и жестокая производственная дисциплина. Это уже после перехода на новую работу, где я стала начальником отдела. Вызвал управляющий фонда и говорит, что назначит меня на должность заместителя, как раз прежний ушёл на пенсию, но только замужнюю. И предложил перевоспитать своего племянника, чтобы тот взялся за ум. Он в фонде работал и давно ко мне клеился. Решила пожертвовать свободой, тем более, Валентин убеждал, что без ума от меня, исправится, и на сторону ходить больше не будет. Других вариантов замужества у меня всё равно не было, а повышения очень хотелось, да и красивый Валентин был тогда, если уж совсем честно. Я начальником отдела инвестиций уже восемь лет работала и заслужила эту должность больше, чем другие, так зачем тормозить?

Первое время действительно было нормально; он весьма опытным любовником оказался — долго тренировался с молоденькими шлюшками. Первые дни после свадьбы даже в благодарность чуть не захотела родить ему наследника, а потом начиталась историй, какие могут быть дети у таких гуляк и поставила крест. Первый раз заразил гонореей — простила. Потом вижу он становится альфонсом, да ещё мои деньги на шлюх тратит. Узнал от кого-то, про мои методы работы с клиентами и начал внаглую шантажировать и тянуть деньги. Терпела три года: «Всё-таки, мы в ответе, за тех, кого приручили, даже паразитов», — как поучал меня Валентинов дядюшка. Вскоре история повторилась и опять поход в вендиспансер. Тут терпение закончилось. Моё тело Валентина быстро пресытило — опять перешёл на шлюшек, а мне его смазливая и хитрая морда обрыдла: полное единодушие. Пожаловалась его дядюшке и подала на развод. Хорошо, что имущества совместного не нажили. А Валентину пришлось дать отступных, чтобы уехал за границу. Ну а там он подсел на тяжёлые наркотики и теперь, как овощ в каком-то пансионе. Управляющий потом долго косился на меня, что, мол, не могла удержать от заразы. И ты хочешь, чтобы кто-то смог уговорить меня ещё раз сходить замуж по любви или от скуки? Фигушки, только за большие деньги!

Ну, а искренней я была в постели только очень-очень давно с твоим хорошим человеком, который и превратил меня в такую распутницу. Теперь понимаешь, что я всего лишь сексуальная жертва твоего любимого Артёма. Ха-ха-ха, не прими эту шутку за истину! Но обучал он очень-очень талантливо, стервец ненасытный, я просто улетала в другое измерение! Точно, зомбировал меня! Я ему, понятно, не признавалась в ощущениях, чтобы нос не задирал, а сам он не пользовался властью надо мной. Не знаю, то ли порядочный такой, а скорее просто влюблённый дурачок!

Людмилу тоже развезло от выпитого, она вздохнула, долго молчала, потом жалобно призналась:

— Откровенность за откровенность: когда Артём уезжал, я ему рассказала о тебе всю правду, просто с досады, ну и… потрахалась с ним на прощание, чтобы подсластить немного пилюлю. У нас и до этого было иногда, но до тебя.

Ирина изумлённо обняла подругу:

— Как же ты меня обрадовала! Я теперь никакой вины перед Кравцовым не чувствую. Ехала назад и страшно было, что от ревности меня задушит, а он с подругой упражнялся! Ну не гад, а? Я ему выскажу, если увидимся, надоело быть всегда виноватой. Ха-ха-ха, так мы с тобой, Людка, считай, что из одного Артёмкиного гарема!

— Ира, а ты совсем его не любила?

— Людка, о чём ты, какая любовь? Если и думала о ней, то в самом конце списка желаний, а говорить о ней вообще считала глупым, даже сейчас. Понятно, чтобы добровольно отказаться от такого упоительного секса, надо быть совсем дурой; но тут стечение обстоятельств… Знаешь, иногда после притворных перепихиваний с каким-нибудь уродливым толстосумом, так захочется настоящего чувственного секса, что хоть на стенку лезь. Признаюсь, иногда задумывалась: если бы Артём не уехал, смог бы он вытерпеть мою стервозность и продолжать… ну, не любить, конечно, а хотя бы не рвать отношения? Так сказать, войти в производственную ситуацию.

— И что надумала?

— Знаешь, мне кажется, мы бы с ним нашли компромисс. Поматерил бы он меня, конечно, я бы тоже не смолчала, может даже и подрались — такое у нас случалось иногда без злобы — но остались бы вместе точно. Мы идеально дополняли друг друга; он это видел, а я тогда этого не ценила. Про любовь не знаю, но спали бы точно вместе, а я бы просто не афишировала перед ним свои успехи на производственном поприще. Однако, судьба всё решила за нас, и слава богу.

— Не жалеешь?

— О содеянном жалеть не привыкла, и он без меня лучше развернётся, ведь мне без этих «любовей» гораздо проще было. Представляешь, если бы я Артёму тогда рассказала такие подробности, как тебе? Точно бы синяков наставил и зубы повыбивал! За давностью лет это всё в юмористическом свете видится. Да и кому какое дело, как развлекалась в молодости одинокая энергичная женщина?

Ну и как тебе методы достижения цели Ирины Калачёвой? По мне так вполне достойные, главное — первая цель достигнута, а теперь — поставлю новую и вперёд! Тут останавливаться нельзя, иначе начнёшь задумываться: зачем всё это?

Людмила взглянула на часы — уже половина третьего, а от воспоминаний спать совсем не хочется. Ей было жаль Артёма в нынешнем виде, хотя он не жаловался сегодня и просто излучал оптимизм, но плохие предчувствия не покидали: трудно ему здесь будет. Она искренне желала ему счастья; странно, что никогда не ревновала. С ним был действительно дружеский флирт: лёгкий, без последствий и ни к чему не обязывающий, но такой приятный в воспоминаниях.

Жалко ей было и Ирину. Казалось, чего жалеть богатую, успешную и привлекательную женщину, но ведь счастья нет. Она у себя в банке, а потом, в фонде, когда стала начальницей, всех запугала, занимаясь постоянными проверками головного офиса и филиалов, поэтому друзей не имела, а только деловых партнёров. Не зря же было уже два покушения: один раз отморозки с битами её не догнали — бегает хорошо, а в прошлом году в командировке на юге три раза стрелял кто-то из пистолета, но оставил только две дырки в пальто.

Вот такая у неё удачная карьера!

— 39 —

Странная вещь: многие люди за несколько мгновений или минут чувствуют, что сейчас им позвонят. Некоторые уникумы даже распознают, от кого звонок. Любой квалифицированный психолог объяснит это просто ожиданием мозга, но простые люди больше склонны доверять эмоциям или чудесам, чем научным объяснениям.

Вот и сейчас, Людмила отчётливо понимала, что вскоре позвонит ей Ирина. Она буквально физически ощущала, как подруга держит в руках смартфон и пытается придумать первую фразу, чтобы разговор выглядел хотя бы не совсем бестолковым.

Поэтому она забралась на второй этаж родительской дачи в самый дальний угол. День был чудесный, дети, родители и муж сидели под деревьями и не мешали.

Всё-таки, вызов прозвучал неожиданно, и она вздрогнула.

— Привет, Ира! — ответила она, увидев номер. — А я почему-то чувствовала, что звякнешь.

— Не зря говорят, что все многодетные матери немного экстрасенсы; так что неудивительно. Привет, подруга! Поболтать захотелось, ты не очень занята?

— Совсем нет, а что-то случилось?

— Как тебе сказать? Мне показалось, что я видела Артёма в городе. Странно, да? А вам он не звонил?

— Тебе не показалось. Кравцов в городе и заходил к нам на днях. Я хотела позвонить, но подумала, что тебе неинтересно.

— Мне интересно, и ты это знаешь. Чисто из любопытства, безо всяких чаяний и надежд. По телефону не хочу обсуждать. Я приеду через час и поговорим в машине, хорошо? Встретимся у магазина, чтобы твои не видели.

Людмила положила трубку и пожала плечами: Ирка устроила целый шпионский триллер из ничего. Всегда приезжала в гости и никаких проблем не было, а тут….

Ровно через час она пришла к магазину и увидела чёрный БМВ подруги. Ирина сама была за рулём, отъехала в сторону парка, где не было людей и припарковалась.

— Слушай, Ирка, прежде чем, я рассказывать начну, объясни эту таинственность. Ты его в чём-то подозреваешь?

— Да, но ни слова более, доверься мне. Скорее всего, глупость, но лучше перестрахуюсь.

Людмила ехидно осмотрела свою эффектную подругу и решила, что у той подвижки в голове на почве мужененавистничества. Она вспомнила вечер недельной давности и пересказала Ирине достаточно подробно.

— Ты сказала, что сильно изменился и похудел, но вы же его узнали? — Ирина не сводила глаз с подруги.

— Ну, не настолько изменился, хотя постарел, конечно. Обычное дело за пятнадцать лет.

— Почему же я его не узнала три недели назад? — очень тихо спросила Калачёва.

— Так ты, наверное, издалека видела, да и не знала, что он в городе.

— Я его видела в упор и не нашла ничего похожего, понимаешь? Он себя назвал и только тогда мне почудилось что-то знакомое. Ты понимаешь, что я говорю про человека, который был наполовину во мне и соединён со мной каждой клеточкой тела в течение года. Да я его наощупь и по запаху должна узнавать! Что это? Я склеротик или настолько подлая у меня натура? Ведь я реально собиралась со временем выйти за него и родить детей. Да, представь себе, посещали меня и такие мысли! Теперь мне страшно, как могла связаться с таким опухшим уродцем. Он был вполне симпатичным; точнее, просто красавцем.