Дмитрий Агалаков – Ордынский волк. Самаркандский лев (страница 32)
Оставив завоеванными многие земли, предоставив государю Могулистана Камару ад-Дину и правителю Мазандарана Вали-беку скрываться от него на бескрайних просторах Азии, в очередной раз Тимур вернулся победителем в родной Самарканд.
В те самые годы, когда Тимур завоевывал Герат и города Ирана, в Золотой Орде случилось важное событие, еще более укрепившее позиции нового хана. Почувствовав силу, русские князья перестали платить Тохтамышу дань, и этого он простить им никак не мог. Стремительно двинулся на Русь, обманом вошел в Москву и сжег ее дотла. Дмитрия Ивановича, два года назад разбившего Мамая на Дону, в Москве тогда не было, говорили, что он собирал дружину. Десятки тысяч москвичей и жителей княжества были беспощадно истреблены, десятки тысяч уведены в плен. Орда Залесская, проявив самостоятельность, вновь целиком подпала под Золотую Орду и стала, как в худшие времена для Руси, выплачивать ей дань. Эта разбойная победа вдохнула в Тохтамыша великие силы – он вдруг ощутил себя непобедимым властителем, истинным потомком Чингисхана, которому, возможно, было суждено восстановить империю величайшего завоевателя-предка.
Часть третья
Волк на тропе войны
Глава первая
Неблагодарный «сын»
Сарай возродился из пепла! Злые времена, когда тут ежегодно вырезали целые семейства ханов, закончились. Кровью пропиталась земля под ханскими шатрами. Жадные и недальновидные временщики, державшиеся за великий трон и не умевшие сохранить его, ушли с исторической сцены. Канул в прошлое могущественный Урус-хан, ушли один за другим вслед за отцом его беспечные сыновья. Несчастье лежало на его роду! И совершенно неожиданно Золотая Орда получила нового хана – молодого, воинственного, удачливого, при этом хищного и безжалостного от природы, какими бывают волки. Он и лицом, и повадками чуть смахивал на волка. А ведь как будто вчера был мальчишкой из Богом забытого Мангышлака, скрытным злобным волчонком, за которым гонялись охотники Урус-хана. Да вот не смогли поймать! От всех ушел. Всех победил. Не сам – с помощью великого соседа. И стал могущественным правителем, чьи земли охватывали просторы от Европы до западных границ Монгольской империи Великого Хана.
В Новом Сарае, столице, основанной ханом Берке, стояли тысячи великолепных шатров. И еще десятки тысяч шатров укрывали земли вокруг от Данаприса до Итиля и вдоль Итиля от Хаджи-Тархана до Сары-тау (будущие Астрахань и Саратов). А как иначе – столица половины мира! Но самый роскошный шатер, в центре Сарая, поделенный на залы, принадлежал хану.
И охраняла его целая армия избранных нукеров.
Тохтамыш лежал на подушках и грезил. Бренчали струнами думбыры, пели под смычками кыл-кубызы, бухали стройно тугие барабаны, ритмично трещали шакылдаки; двенадцать полуголых гурий танцевали перед ним в прозрачных облаках воздушных тканей. То проплывали перед ханом гордыми лебедицами, то игриво бегали сернами под веселую и одновременно унылую музыку кочевий и степей. Их круглые бедра под перезвон бубнов вдруг оживали чувственной дрожью, набирали темп, и казалось, что тела молодых женщин сами становятся музыкой. А как смотрели из-за прозрачного газа раскосые степные и широкие черные персидские глаза красавиц гурий! Каждой хотелось понравиться хану, угодить ему танцем! А если повезет, и не только танцем!
За эти годы Тохтамыш оброс большим гаремом. Имел право могущественный хан! Как далеко остались несчастные дни, когда он юношей убегал от наемных убийц своего дяди Урус-хана! Тохтамыш пил кумыс и грезил. О великих завоеваниях. Потому что быстро вошел во вкус хватать бешено все, что плохо лежит, по-волчьи, как хватает добычу голодный зверь – рвет плоть с еще не убитой жертвы. И все хану было мало! Так хотелось большего! Расправа над подлым самодовольным Мамаем и безрассудными русами, осмелившимися не платить хозяину дань, жарко разохотили его на новые подвиги. Но великий улус Джучи был объединен, все были покорены и поставлены на место. Только вот беда – не был удовлетворен голод охотника! А еще он помнил заветы своего предка Чингисхана. «Вы должны дойти до последнего моря!» – так перед смертью сказал своим сыновьям и внукам великий завоеватель. Эти слова Тохтамыш слышал с детства, когда ему рассказывал их отец, сажая кроху-сына на коня и уезжая с ним в прикаспийские степи. А ведь где-то было оно, это последнее море! И все чаще он слышал голоса за своей спиной – его бахадуров, которые сетовали на то, что засиделись на месте. Что хочется им новых битв и новых земель, новых женщин и новых богатств.
В большой зал шатра вошла любимая жена Тохтамыша – Земфира. Ей было двадцать пять лет, в ней объединилась персидская и половецкая кровь. И сразу за ней вошел ее двоюродный брат – советник хана великий бек Казанчи. Полноватый, в золотой одежде, с гладко выбритой головой, с глазами-щелками. Он был постарше Тохтамыша, тоже славился хваткой заправского хищника и всегда готов был услужить государю мудрым советом. Земфира оглянулась на него, он кивнул сестре, что означало: действуй!
Чарующей походкой, данной ей от природы, чувственно покачивая бедрами, Земфира направилась к мужу. Хлопнула два раза в ладоши, и музыканты стихли. Ей позволялось очень многое. Говорили, что Тохтамыш любит ее без памяти.
Земфира взглянула на танцовщиц и ледяно прошептала:
– Пошли вон, змеи!
Те, всполошенные и напуганные, немедленно убежали за пологи гигантского шатра. Земфиру боялись. Там же скрылись и музыканты. Земфира приблизилась к Тохтамышу. Она разом преобразилась.
– Мой милый хан, прости, что тревожу тебя! – стоя над ним, ласково и нежно с поклоном проворковала она.
Он обернулся. Грезы не так быстро покидали его.
– Ты, милая? – Он улыбнулся. – Подкралась, как кошка…
– Мурр! – ласково проворковала она.
Земфира легла рядом. Наполнила им чаши кумысом.
– Я вижу, тебя что-то тревожит? – очень заботливо спросила она. – И уже давно. Ты то и дело покидаешь нас духом и уносишься прочь… Я права?
– Нет, я счастлив, – ответил Тохтамыш, но не слишком уверенно.
– Женское сердце не обманешь, мой милый хан, – заметила красавица Земфира.
Он усмехнулся.
– Твое точно не обманешь.
– Так что, я права?
В его глазах промелькнул хищный огонь.
– Ты права. Я хочу новых битв и новых земель.
Она коротко обернулась к брату Казанчи, и тот кивнул из темноты.
– Ты задумал новый поход? – спросила она.
– Я хочу раздвинуть пределы моей империи от моря и до моря, – неожиданно признался он. – Как мой великий предок Чингисхан!
Земфира согласна кивнула:
– Все говорят, что ты достоин его.
– Все? – переспросил Тохтамыш с плохо скрываемой страстью.
– Все, мой хан! – Она тут же прохладно улыбнулась. – Попробовал бы кто подумать иначе. Хотела бы я посмотреть на того безумца!
И вновь она коротко обернулась на Казанчи, и тот сразу двинулся со спины к Тохтамышу. Но грезы вновь одолели хана. Как давно эта заманчивая идея гложет его – восстановить великую империю Чингисхана. Стать хозяином мира! Упоительная мечта!
– Я так и сделаю! – не глядя на жену, вдруг сказал он.
Земфира подняла глаза на затаившегося Казанчи.
– Но…
Хан взглянул на нее:
– Что «но»?
Великий бек Казанчи сделал еще шаг ближе. Земфира зло усмехнулась.
– Но есть один человек, который способен помешать тебе.
– Кто?! – воскликнул хан.
И тут уже вступил в разговор великий бек.
– Тимурленг! – с ненавистью воскликнул он. – Железный Хромец!
– Казанчи? – обернулся Тохтамыш.
– Я, мой повелитель, – поклонился тот.
– Не подбирайся ко мне так тихо – могу и зарезать.
– Прости меня, хан. Боялся потревожить тебя.
– Но потревожил… Эмир Тимур был моим благодетелем и много раз спасал меня.
– Но разве это не его священная обязанность – спасать своего хана? – удивился Казанчи. – Быть твоим верным рабом?
Как же Тохтамышу хотелось согласиться с этим утверждением, и уже много лет! Что с того, что он спасал и выручал его? А не этим ли должен заниматься слуга? Тимур – простой эмир, он, Тохтамыш, – Чингизид, и все вокруг по Ясе Чингисхана должны быть его слугами. А кто против – тому голова с плеч!
И вот он первый раз согласился вслух:
– Твоя правда, Казанчи…
Согласился – вздохнул свободнее!
– Эмир Тимур должен служить тебе! – горячо воскликнул Казанчи. – Как любой другой бек. Все говорят об этом!
– Все? – нахмурился Тохтамыш.
Это прозвучало воодушевляюще! Даже сердце забилось чаще.
– Конечно! – подхватил великий бек. – Все твои братья Чингизиды и все твои бахадуры! Говорят в один голос! Ты просто не слушал их, повелитель, – поклонился Казанчи.
Нет, не все. И Тохтамыш знал это. У него было три советчика из важных беков: Али-бек Конгират, Озбек Тимур и Ак-Буга Бахрин, испытанные полководцы и мудрые наставники. Много раз они говорили ему, чтобы он ни при каких обстоятельствах не ссорился с эмиром Тимуром. Али-бек Конгират еще прежде наставлял: «Ни в коем случае не враждуй с государем и не выходи из его подчинения, ибо эта власть, которая теперь в твоих руках, получена его милостью и силой». Озбек Тимур вторил ему: «Великие добродетели сделал для тебя Тимур-бек! Знай, что сколько бы ты ни выказывал ему сыновней покорности, этого мало. Надобно, чтобы ты всегда посылал ему хорошие подарки, не забывал его милость». И подхватывал, словно сговорившись с ними, Ак-Буга Бахрин: «Но если, береги нас Аллах, с тобой опять приключится что-либо плохое – и милость сего государя будет с тобой, ты можешь не беспокоиться!»