Дмитрий Агалаков – Наследник земли Русской (страница 25)
– Да, мы в кругу врагов, – согласился Мушат. – А на юге у меня агаряне – турки и ордынцы. Господь испытывает нас на прочность. Воистину говорю, Он о нас очень высокого мнения!
– Как о любом истинном христианине. Но и на мудрость Он тоже испытывает нас.
– О чем ты, отче? – нахмурился Петр Мушат.
– О том, что, очень возможно, православный мир, о котором мечтали ревностные радетели его, я в том числе, который уже трещит по швам, можно будет сшить заново. А вернее, не дать разойтись ему по швам, как того хотят польские и литовские князья.
– Да как же так? Неужто ты думаешь отменить именем константинопольского патриарха Кревскую унию?
– И рад бы сделать так, да не смогу. Куда мне тягаться с Ягайло и всей его армией? Я о другом. О том, о чем сейчас в Московском кремле, я в этом уверен, думает и Дмитрий Иванович Донской. В Литве две силы – Ягайло и Витовт. Кузены и враги до гроба.
– Точно, – прихлопнул ладонью по столу Мушат. – Вот их никак вместе не сошьешь. Сам Господь, прости меня Господи, не помирит двух этих волков. Что отрадно для нас.
– Именно так, но…
Киприан не договорил – подогретый вином Петр Мушат горячо продолжал:
– Слышал я, а такие слухи разносятся быстро, отче, что тевтонцы опасаются союза Польши и Литвы, что сильными они будут вместе, и оттого не признали «Кревскую унию» и не признали крещения Ягайло, а Витовта рыцари держат при себе. Про запас. Он живет в одном из их замков и лелеет планы по возвращению себе и вотчины, Трокского княжества, и всей Литвы, если получится.
– Именно так, господарь, именно так. Но тут вот какое дело. У Витовта, как мне рассказали, подрастает дочка…
– Есть такое дело, – кивнул Мушат. – Единственная дочка. Зовут ее София. Всегда при нем. Его сокровище. – Усмехнулся: – Надышаться на нее не может Витовт Кейстутович.
– Доброе имя – христианское, – хитро улыбнулся Киприан. – И сколько годков этой Софьюшке?
– Пятнадцать, а то и все шестнадцать уже, – прикинув, ответил Мушат. – Кто к ней только не сватался. А Ягайло вроде как сказал: я сам, как король, должен одобрить жениха. Да вот пока никого не одобрил. Ему такой зять для Софьи нужен, который ему, Ягайло, в помощь будет, а не во вред. И Витовт не торопится отдавать дочку за первого встречного короля. Особого ищет. Верно, такого зятя, который смог бы помочь ему, а уж точно не того, кого Ягайло присоветует. Так бедная девочка и в старые девы записаться может.
– Как всегда: дети королей – разменная монета в политической игре.
– Увы, так было и так будет, – наливая себе вина из кувшина, кивнул Петр Мушат.
– Ну так что, смекаешь, господарь? О чем это я?
– Да нет вроде…
– А ты подумай, Петр, подумай… Кто у нас в завидных женихах ходит, таких завидных, что и слова нет, ну? Да еще ровесник ее, Софьи? И сердце которого пока свободно, что узнал я из личной с ним беседы. А это тоже важно, потому что юноша с норовом. Отцовским норовом.
Глаза господаря Молдавии вдруг округлились, он даже привстал со своего резного кресла:
– Василий! Княжич наш! Василий Дмитриевич!
– Верно, – провещевательно кивнул митрополит Киприан. – Он самый. Вот кого свести нам надобно: Василия и Софью. Два юных сердца потянутся друг к другу – только бы им не мешали.
Мушат расплылся в улыбке:
– А Софья, говорят, красавица…
– Тем более, господарь, тем более. И Василий жаждет любви, и Софья, как я разумею, тоже. О чем еще думать юной деве? Остается сделать лишь так, чтобы они посмотрели друг на друга. Пока Василий не одичал в твоих лесах, гоняясь за медведями, а Софье не нашли европейского жениха. Еще одного католика. Свести их надо, Василия Дмитриевича и Софью Витовтовну, и поскорее. Если такой союз случится, если Дмитрий Иванович пообещает Витовту военную поддержку против подлого и вероломного Ягайло, и если все получится, как надо, Витовт враз отменит «Кревскую унию». И все вернется на круги своя. Мы выгоним папистов из Литвы обратно в Польшу, и даже Орден, может быть, не станет нам мешать.
– Великие планы у тебя, – покачал бородатой и вислоусой головой Петр Мушат. – Далеко наперед смотришь, отче. – Он выпил вина. – За облака глядишь!
– Если мы далеко наперед не посмотрим, то посмотрит кто-нибудь другой, и этот другой может оказаться нашим врагом. Так что лучше мы сами будем смотреть. Теперь только Василия на разговор вывести надобно.
– И послать нарочных в Москву, к Дмитрию Ивановичу. Без его ведома я княжича никуда не отпущу. Головой за него ручался, – очень серьезно добавил Мушат. – Надеюсь, понимаешь это, отче?
– Понимаю, – кивнул Киприан. – Так и сделаем. Но Дмитрий Иванович согласится, я почти что уверен в этом. А грамоту я сегодня же ночью и составлю, чтобы завтра твои гонцы уже летели в сторону Москвы.
– Они до Киева долетят, а оттуда в Москву-то полетят другие орлики – Афанасия Даниловича Кречета, главного следопыта и странника московского князя.
– Тебе виднее, господарь.
– Это он, Кречет, и письма ко мне от Дмитрия Ивановича доставлял, и Василия из Орды выкрал и привез сюда.
– Добрый, видать, человек. Наш человек.
– Именно так. Золотое кольцо в длинной цепи, без которого эта цепь, еще неизвестно, была бы цела или нет.
– Так вот, юное сердце княжича бередить прежде срока не будем. Пусть великий князь Московский вначале ответит: надобен ему такой союз или нет. Если не надобен, то и забудем сразу, о чем говорили. А если надобен, тогда и откроем наши планы княжичу Василию. Чем быстрее все сделаем, тем лучше будет, потому что время против нас.
– Да будет так, святой отец, – кивнул Петр Мушат. – Сегодня же снаряжаю гонцов в Киев. На рассвете уедут.
Через две недели в замок Петра Мушата прибыл сам Афанасий Данилович Кречет. И Василий, и Митька с Амирой, и Добрыня были очень рады увидеть своего спасителя и проводника. Если бы не он, вездесущий Кречет, еще неизвестно, как бы сложилась судьба беглецов. Смогли бы они сами решиться на такой шаг – выпрыгнуть из татарского капкана? Вряд ли. Так бы и ждали у моря погоды.
– Какими судьбами, Кречет? – горячо и взволнованно спросил Василий.
– Да в Киеве-граде я временно обретался, тут меня ваши люди и застали. Те, что в Москву торопились. А я вместо них своих людишек послал. У моих опыта больше по враждующим княжествам пробираться. Тут особая смекалка нужна.
– Какая, например?
– Правду хочешь знать?
– Да.
– А смекалка такая: одень на себя рясу чернеца. Монаха, что с Афона домой идет пешком. Тебя и новгородский князь пропустит, и рязанский, и даже тверской. Потому что ты – человек мира, человек Бога, и тронуть тебя – грех великий.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.