Дмитрий Агалаков – Наследник земли Русской (страница 2)
И едва переправились русичи, заночевали и встали, как подошло с юга и воинство Мамая. Надвинулось черной тучей. Ненавистные всеми татары, проклятые ордынцы, уже сто пятьдесят лет мучившие Русь, обиравшие ее донага, забиравшие людей навсегда на чужую темную сторону, уводившие юношей и девушек, как скот, на веревках, в рабство, теперь вновь с жадностью хищников смотрели на взбунтовавшегося противника. Сейчас, сейчас! Перебьют мужчин, а потом бросятся по городам и селам – за женщинами и добром. Как же ласкали слух диких степняков крики погибающих и мольбы о пощаде! Только подогревали дикие звериные сердца! И как же любому русскому хотелось истребить все это чертово племя! Стереть его с лица земли, чтобы и памяти о нем не осталось.
Впереди русского воинства в этот раз крепко встал Сторожевой полк. В него входили самые ретивые бойцы, сорвиголовы, все, как один, добровольцы, у которых толком и семей за спиной не было. «Небесным полком» еще называли его, потому что, случись внезапная битва, принимал он на себя самый тяжелый удар и, как правило, первым ложился под вражескими мечами. Но каждый «сторож» и готов был погибнуть в любую минуту, закрывая собой другие рати, давая им время построиться, приготовиться к битве. Одним словом, это были смертники, «святые воины», герои. За Сторожевым стоял Передовой полк – он поддерживал Сторожевой и часто погибал вместе с ним. За Передовым шел самый многочисленный Большой полк, вот он представлял собой несокрушимую стену, о которую и должен был разбиться противник. Полк Правой и полк Левой руки расположились на флангах от Большого полка. В их задачу входило не дать противнику обойти войско и ударить в тыл. А еще далее стоял арьергард, Полк выручки, который своими бойцами пополнял возможные прорывы в обороне Большого полка.
Но ни в одном из этих мощных соединений не было двух опытных и всеми уважаемых полководцев – Владимира Андреевича Серпуховского, двоюродного брата Дмитрия Ивановича, и воеводы Михаила Боброка-Волынского. И только командиры подразделений знали, где сейчас таятся эти военачальники и какого сигнала ждут они от великого князя Дмитрия Ивановича. А может быть, и своего решения, если князя вдруг не станет. В такой битве все может случиться.
Но не только эту хитрость приготовили русские полководцы в грядущей битве с Мамаем.
Место великого князя занял другой витязь – друг детства Дмитрия Ивановича боярин Михаил Бренок, погодка, вечный товарищ по играм и состязаниям, и по гуляньям тоже, надежный телохранитель во всех битвах. В эти минуты он сидел на коне в окружении свиты и охраны, под княжеским багряным стягом с червлено-золотым ликом Спасителя, в золоченом доспехе и сверкающем шеломе с плюмажем, в алом плаще, который ни с каким другим не перепутаешь. Как факел в сумерках сиял «великий князь» среди обернутой в суровую сталь рати! Так предложил поступить Дмитрию Ивановичу сам Бренок, и московский владыка согласился с другом. И Владимир Андреевич Серпуховской дал согласие, и воевода Боброк Волынский одобрил такое решение. Все знали, что с первых минут битвы татары начнут охоту на великого князя и будут всеми силами пробиваться к его стану. Охотиться за алым плащом да золотым шеломом! Что ж, дай Бог сдюжить русским хитрецам!
Дмитрий Иванович с отрядом самых верных воинов стоял чуть в стороне, в рядах Сторожевого полка, ничем не отличаясь от других конных ратников. Для себя он решил: сегодня он первым бросится в гущу битвы! С пылающим сердцем и холодной головой. И с именем Господа на устах. И будь что будет. Угоден он Богу – стало быть, выживет. Потому что как говорил апостол Павел: «Если ты с Господом, кто против тебя?»
Только что рассеялся туман над Куликовым полем, прозванным так местными жителями издавна потому, что здесь было множество мелких птиц – куликов, селившихся рядом с реками и свивавших в высокой траве свои гнезда.
…И сейчас, как и тысячи русских воинов из первых рядов, кому хватало простора для глаз, Дмитрий Иванович с великой тревогой и надеждой смотрел вперед – на поле Куликово; смотрел на несущегося от его рядов в сторону татар дюжего ратника с копьем наперевес. Только птицы и вспархивали в стороны от тяжелого и быстрого топота. Странно был одет могучий ратник, непривычно для глаз! В черной сутане поверх доспеха! Да на белом скакуне! Это был монах Троице-Сергиевой лавры – Александр Пересвет. Когда-то – прославленный воин, участник многих битв, после принявший постриг. Двух таких вот молодцов-гигантов, решивших после многих битв уйти под Божью сень, присоветовал Дмитрию Ивановичу основатель и настоятель Лавры преподобный Сергий Радонежский сразу после того, как благословил великого князя на битву с погаными. Дал двух скромных молчаливых иноков: Ослябю и Пересвета. Тут их и прорвало – не сдюжили они – разговорились! Надо было видеть и слышать, как каждый из них просил у Дмитрия Ивановича выставить себя для этого поединка! «Выбери меня, князь! Я – лучший!» – просили они, друзья и соратники, Божьи слуги. Но князь сказал: «Пусть жребий решает. Пусть сам Господь выберет лучшего».
И Господь выбрал: лететь с копьем наперевес по полю Куликову иноку Пересвету. Навстречу победе или гибели, это как случится, но уже точно – великой славе в веках.
А навстречу Александру Пересвету на черном степном скакуне рвался от черной стены татар в сторону русичей воин-исполин Челубей в пластинчатом доспехе и хвостатом шлеме, первый из богатуров Мамая. Вот-вот, и сшибутся они! И все русское войско сейчас молилось за своего героя: и Господа просили, и Богородицу, и всех русских святых. Но горячее всех молился Ослябя. А еще шептал: «Меня надо было выбрать, меня! Эх, великий князь! Сашка ловчее, а у меня плечо тверже!»
А всадники с копьями наперевес становились все ближе друг к другу…
– Господи, помоги нам, – едва слышно прошептал Дмитрий Иванович. – Господи, помоги!..
Сколь же многое зависело от такого символического поединка! Кто выйдет победителем, на стороне того и удача. Так веками знали все полководцы и простые воины всех народов мира. Бог на той стороне, чей витязь сокрушит ненавистного соперника! С удвоенным пылом станут биться те воины, чей избранник снес голову неприятелю или пронзил насквозь своего врага под бешеные вопли соратников.
И вот они сшиблись – и застыли! Замерли, привстав в стременах! Хруст разнесся по всему замершему в ожидании полю! Тяжелый хруст. Так ломаются мечи и копья, так ломаются кости. Но эти копья не сломались. Воины еще долго покачивались в седлах замерших коней, а потом повалились из седел, но повалились в одну сторону, сцепленные раз и навсегда, на века! Они были так сильны и стойки, что пробили щиты друг друга, латы и кольчуги, и прошили друг друга копьями насквозь. И умерли в одно мгновение. И только две лошади с опустевшими седлами, не зная, как им быть, еще крутились на месте, слушая, как мрачно и бранно завывают тысячи людей, жаждущих крови, по обе стороны птичьего поля.
Ничего не решилось в эти минуты! Господь не дал подсказки ни одной из сторон. И тут забили гигантские барабаны на стороне татар, гортанно завыли их трубы. Русским полководцам стало ясно: Мамай решил первым напасть на противника. И было ясно, почему. Темник понял, что ему не дождаться помощи Литвы и Рязани, а поэтому лучше воспользоваться удачным положением войск. Таковым он посчитал расстановку сил. Навалиться всей массой и скинуть русичей в Дон! Двух зарежешь, третий сам утонет!
Дмитрий Иванович вытащил меч из ножен – это и был сигнал для боярина Михаила Бренка к тому, чтобы и он вытащил из ножен меч и поднял руку с клинком. Запели трубы и рога на стороне русичей, готовя рати к скорому бою.
И тогда наступление татар началось – дикие полчища устремились на русские полки…
А ведь как хитро выбрал Дмитрий Иванович поле для будущего боя! Хотя времени у него на то выдалась всего одна ночь – с седьмого на восьмое сентября. Но успел он, успел! С одной стороны – справа – река Непрядва, за спиной Дон, с другой стороны – слева – обширная густая дубрава, названная Зеленой. Как призывно шелестела она листвой осин и берез! Татары, привычные в чистом поле широко обходить неприятеля с флангов, изначально оказались лишены этого маневра, а значит и тактического превосходства. Тут уже только – лоб в лоб. И беспощадный бой не заставил себя долго ждать: татарский авангард сшибся со Сторожевым полком русичей. И теперь лучшие из лучших, разведчики и следопыты, гибли, падали с коней, но забирали с собой по три, а то и по пять татарских душ.
Но если Михаил Бренок, наряженный в князя, по приказу Дмитрия Ивановича отошел с боярской свитой назад, в ряды Передового полка, то сам великий князь Дмитрий Иванович, как его ни отговаривали ближайшие соратники, встретил татар в рядах полка Сторожевого.
Пока авангарды русичей и татар стремительно уничтожали друг друга, сеча мечами и саблями неприятеля, фланговые полки Мамая атаковали полки Правой и Левой руки Дмитрия Ивановича. Сломай татары фланговую оборону русских, зайди к ним в тыл, и дело агарянское будет сделано. Поэтому жаркая битва разрасталась на всех направлениях. Великой выдержки стоило Передовому полку смотреть, как гибнут их товарищи в Сторожевом полку, но кровью их сердца обливались недолго. Сторожевой полк был иссечен и полег в поле, как и был иссечен авангард татар. Вовремя один из молодых бояр великого князя что есть силы крикнул государю: