Дмитрий Агалаков – Апостолы (страница 7)

Лука, не задумываясь, пообещал. Что же он знал о той земле, куда плыл? Эта была земля вещих людей – они рождались там на удивление часто. Нигде и никогда не приходило их на землю столько, как там! Конечно, с богами общались жрецы и священнослужители всех стран – персидские маги, эти страстные огнепоклонники, имели свой язык для такого общения; египетские жрецы – свой, который, увы, кроме них давно никто не понимал, ведь сам Египет с приходом Птолемеев впитал эллинскую культуру и стал светским государством; латиняне, по большей степени в деревнях, ещё трепетно верили своему Юпитеру, но более всего они доверяли силе грозного оружия железных легионов – вот что было истинным богом римлян! Греки, из племени которых вышел он, Лука, тоже верили своим богам, и у них было имя – философия, искусство, литература, одним словом – изощрённая мудрость и чувственная красота!

Но как далеко от всех известных богов, подчас столь человекоподобных, было иудейское племя! У них существовал только один Бог – недосягаемо-высокий и всевидящий, непреклонно-строгий и справедливый, может быть, чересчур грозный и даже жестокий, но таковым Он мог показаться только легкомысленному человеку!..

Об этом Боге любознательный Лука узнал ещё давно, юношей. На южном рынке он познакомился с менялой, стариком Мусаилом, выходцем из Иудеи. Образованный молодой человек удивил своими знаниями пожилого еврея, как оказалось, объездившего ещё в молодости всё Средиземноморье – Иберию и Грецию, Рим и Анатолию, Синай и Египет. Мусаил, лишённый крова своим отчимом, был бродягой – вот и таскался по землям империи в поисках удачи, денег, счастья. Но не нашёл ничего – и однажды поселился в еврейском квартале Антиохии. Зато никто лучше него не мог определить ценность той или иной монеты, будь она греческая, парфянская или мидийская! Никто лучше него не мог определить чистоту золота или серебра, изумруда, сапфира или яшмы! Никто, как он, не мог разобрать незнакомого текста того или иного папируса или священного знака, начертанного на камне или отлитого в металле! К Мусаилу стекались любопытные антиохийцы, хозяева тех или иных драгоценностей, да просто загадочных штуковин, будь то заморский талисман или глиняная дощечка с незнакомой надписью.

Старик и юноша подружились очень быстро – и с тех самых пор Лука подолгу засиживался в лавке иудея-менялы, который, помимо прочего, ещё и стал учить молодого эллина языку своего народа. Они говорили часами – поначалу говорили на греческом, который для старого иудея был вторым родным языком. Мусаил, жрец торговли, чей алтарь – весы, был тоже заинтересован в подобном друге. Такого юного лекаря, который лишь взглянет на белки твоих глаз, прощупает пульс на запястье и тотчас же назовет диагноз и назначит нужное лечение, надо было ещё поискать во всей Антиохии! И к тому же, – что особенно важно! – который не возьмёт с тебя ни одного медного асса! Такого и во всей Римской империи не сыщешь! Да ещё пытливого умом и сердцем, что особенно нравилось искушённому торговцу. С таким ли молодым человеком не поговорить от души, не поделиться опытом и секретами?

Мусаил часто начинал издалека, умело и ловко посвящая юношу из добропорядочной антиохийской семьи в тонкости своей очень хитрой профессии. Они, как правило, сидели на топчане в лавке Мусаила – утром редкие антиохийцы ещё только выбредали на рыночную площадь и медленно шли по рядам.

– Вот берёшь ты серебряный денарий, – Мусаил откладывал в сторону чеканные браслеты, которые только что раскладывал на прилавке, и захватывал ловкими длинными пальцами монету с плутоватым ликом Гермеса, в «крылатом шлеме», – кладёшь его на ладонь. А уверен ли ты, что монета стоит серебром ровно столько, сколько покупатель обещает тебе за товар?

– А бывает иначе? – спрашивал Лука.

Мусаил усмехнулся:

– Ещё как бывает, юноша!

– А если попробовать монету на зуб? – с видом знатока вновь спрашивал Лука. – Тогда как?

– Золотой – пожалуй, а вот о серебряный денарий, такой, как этот, – он крепко сжимал монету в пальце, – и зуб сломать можно! – Старый седобородый иудей прищуривал один глаз. – Станешь ковырять его? Да кто ж позволит?! А коли позволят, то как глубоко ты его расковыряешь?

– А я с краю, – улыбался находчивому меняле Лука.

– И насквозь?! – смеялся Мусаил. – Ну, так покупатель не возьмёт монету обратно – всё равно придётся отдавать товар! – Прокопчённой от загара рукой меняла подбрасывал монету и ловко ловил её. Открывал ладонь – и на ней светился чеканным ликом бог торговли Гермес. – Знаешь, как однажды воинственных и жестоких спартанцев обманул самосский тиран Поликрат? Спартанцы долго осаждали остров Самос, и вот Поликрат пошёл на сделку. Выплатил им всё, что они требовали. Гордые спартанцы ликовали – как же, скрутили ещё одного противника! Спартанцы были хорошими воинами, но плохими торговцами – они привезли на родину порченую монету. Поликрат обманул их. А как? Его кузнецы подготовили тысячи круглых медных заготовок, а затем эти заготовки обернули в толстую золотую фольгу и нагрели на гигантских противнях. И только потом отпечатали как монеты! Медь по краям оплавилась и срослась с золотом как родная. Надкуси такую монету – ничего не увидишь! Уверен, кусали их спартанцы, и не один раз, коль привезли домой такой подарок! А вот разрубить мечом самосскую монету ни один легковерный спартанец не догадался! – Мусаил подставлял лицо тёплому утреннему солнцу. По рынку уже текли люди, присматривались к товару менял. Ели фрукты и разглядывали драгоценные побрякушки. – Вот так бывает и с богами, – вдруг добавлял Мусаил. – Именно, юноша! С вероучением, с истинной верой – единственной на все времена – бывает то же самое, мой милый Лука! Да-да! Ты понимаешь, о чём я говорю?

– Не всякая монета стоит того, на что она претендует?

Юноша смотрел на старого иудея и, улыбаясь, ждал развязки этой истории. Мусаил вновь подбрасывал денарий и так же ловко ловил его – и вновь, точно по волшебству, молодому греку открывался плутоватый лик Гермеса.

– Ты – умный юноша! – кивал иудей Мусаил. – Бывает так, что столь хорошее на первый взгляд учение оказывается ложным. Ты только подумай, возьми меч да разруби монету, которую предлагают тебе, и увидишь, что внутри вовсе не золото, а простая медь! Внутри истинного вероучения – чистое золото, золото божественного откровения!

А потом Лука повзрослел, и Мусаил стал рассказывать ему не только о своём Боге, строгом и справедливом, но и о вещих людях, которые, по их собственному утверждению, Он-то, Господь, и посылал на землю! И не куда-нибудь, а на Землю обетованную, как называли евреи свой уголок земли. Но для чего? Что хотел от людей их Бог? Именно такие вопросы задавал Лука меняле с южного рынка – седобородому, загоревшему до черноты старику Мусаилу.

– На земле Израиля вещих людей зовут пророками, – отвечал Луке старый торговец. – И каждый своим появлением на свет прокладывает в сердца простых людей дорогу истинному Богу. И да будет тебе известно, юноша, что истинные пророки не тонут в воде и не горят в огне, и сами цари, земные правители, преклоняют перед ними колена!

А совсем недавно Мусаил сказал:

– До меня дошли слухи, что на земле Израиля появился новый пророк, и он говорит о скором и неизбежном появлении Мессии.

– Кто этот Миссия? – спросил Лука.

Мусаил внимательно посмотрел в глаза юноше, и тот в первый раз почувствовал, насколько серьёзным стал его давний собеседник.

– В книге пророка Даниила говорится, что однажды на землю Израиля придёт Сын Человеческий…

– Но кто Он, Сын Человеческий? – терзаясь желанием все узнать, потребовал ответа Лука.

– Сколько вопросов, да? – со всей серьёзностью усмехнулся тогда Мусаил. – Моему разуму это неподвластно, Лука, – ответил старый еврей. – Думаю, это особый посланник Господа. Но тот, кто ждёт Его, кто грядущим Его приходом смущает сердца правоверных иудеев, рано или поздно поплатится своей головой!

– Я хочу увидеть вашу Землю обетованную, – однажды сказал ему Лука.

– Земля обетованная у каждого в сердце, – говорил Мусаил. – Иногда и ходить никуда не надо. Но ты поезжай, поезжай…

Мессия, Сын Человеческий!.. Разве подобное утверждение не могло не пленить пытливое юношеское сердце?! Куда там – ещё как могло! Должно и пленило! Только вот отцу и матери Лука не сказал об истинной причине своего отъезда. Его бы просто не пустили! Впрочем, он был уже взрослым молодым человеком и не нуждался в разрешении на путешествие, но вот в дорожных деньгах ему точно бы отказали! Когда Лука не просто окреп в своём решении, но знал наверняка, что уже никто и ничто не отвернёт его от назначенной цели, он открыл свои планы Мусаилу.

Меняла с южного рынка долго думал, а затем сказал:

– Что ж, может быть, не просто так однажды ты пришёл ко мне показать древнюю финикийскую монету – и все было предопределено заранее? А я лишь укрепил твоё сердце в стремлении познать истину? Как бы я хотел верить, что это так! – Он хитро улыбнулся. – Если ты понравишься моему Богу, тогда я знаю точно, Он и мне простит на небесах кое-какие грехи, а их было немало! Ступай с Богом, Лука! Отправляйся в самое великое своё путешествие! – Глаза Мусаила неожиданно, как это бывает с растроганными стариками, увлажнились. – Вдруг тебе повезёт и ты встретишь зарю нового мира? – Старый меняла кивнул: – Я буду помнить о тебе всегда!