Дмитрий А – Даже если вдвоем (страница 12)

– Классный прикид! – он открыл дверь в машину. – Ты когда-нибудь терял сознание от удивления, Дачс? Сегодня будет твой дебют!

Я понял, что не переоделся и понял, что он это увидел. В машину я залез полный заинтересованности, Оскар умеет даже из мелочей сделать шоу.

Оскар сел на водительское сиденье, запустил на панели интерфейс и тронулся с места. В салоне пахло чем-то кисло фруктовым, что напомнило мне про будни моего дорогого друга.

– Мне интересно, ты даже сейчас снимаешь? – спросил я, попытавшись изобразить улыбку.

– Дачс, ты не представляешь, на записи каждое мгновение моего каждого дня. – сказал он и, выбрав маршрут на сенсорной панели для автопилота, повернулся ко мне лицом с светящимся выражением. – Если захочу, могу выпустить видео со всеми отрыжками за прошедшие пять лет.

– Так и всё, что я говорю, записывается? – мне стало не по себе.

– Да, нейросеть давно собирает о тебе целую папку с названием "компромат". – он построил физиономию, похожую на ту, что можно увидеть в фильмах о военных действиях, где герои обязательно попадают в неприятности, но эта маска быстро слетела. – Шучу, там всё личности, что не поставили согласие, скрыты. Неудобная политика, часто приходится собирать разрешения с кучи народа.

Частенько вижу в новостях и на различных передачах смазанные лица с изменёнными голосами, которые не позволяют вычислить человека и каждый раз думаю, насколько же это удобно.

– Зато сложнее кого-то оскорбить. – заключил я.

– Жалко людей, которых легко оскорбить. – сказал Оскар. – Обиженные люди похожи на пиявок, которые никогда не насытятся.

На этой фразе я увидел в глубине его глаз что-то похожее на тоску. Я бы даже и не заметил, если бы она не так контрастировала с его образом. Быть может, его оптимизм идёт от его юного возраста и дальше он будет всё ближе к негативу, чем в свои восемнадцать лет, но мне хочется верить, что его позитив монолитен.

За окном нашего транспорта начали появляться краски броских билбордов и огни фонарей. Яркие оттенки оказывали на меня влияние, которому было трудно не поддаться, к счастью, головной боли за ним не последовало, лишь небольшое раздражение.

– Оскар, сделай что-нибудь с видом из окна. – сказал я.

Он, улыбнувшись, залез в настройки электромобиля и выбрал заполнение пейзажем. Вид за окном плавно преобразился в солнечный пляж, омываемый голубыми волнами. Благодаря аудиосистеме в салоне глубоко передавалась атмосфера спокойствия и даже, прислушавшись, можно было разобрать пение птиц. Я, почувствовав себя комфортно, расслабился в кресле, в такой тихой обстановке мне становится легко. Довольный и размякший, я посмотрел на Оскара, который ждал моего взгляда, чтобы вниманием утянуть меня в свой диалог.

– Дачс, можно личный вопрос?

– Если считаешь, что оно того стоит. – ответил я.

– В моём окружении нет никого, кто бы находился в отношениях. Я хочу, чтобы ты объяснил, что ты чувствуешь.

Его слова прозвучали в лоб. По глазам я видел, что этот вопрос вызывал в нём интерес, который ему хочется утолить.

– Я знаю, что все остальные почему-то не могут чувствовать подобное, но то, что во мне, ощущается как второй стержень. Я думаю о ней, и эти мысли проникают в меня и врастают. Хотел бы заключить её внутрь себя и оберегать там от всего извне.

– Так описываешь, что начинаю сомневаться в том, откуда что ты родом. – сказал Оскар. – А такое чувство, оно разве не делает больно?

– Это, скорее, другой вид боли. Такая, которой ты не можешь напиться.

– Выглядит как форма мазохизма. – задумался он.

– Можешь ещё спросить об этом Германа, тоже, как он говорит, влюбился.

– Кто? – удивился Оскар. – Герман? Очень интересно. Он сейчас в студии, спрошу, что это за счастливица.

В салоне прозвучало "вы прибыли в место назначения" и вид из окна сменился с морского берега на район, окружённый затейливыми знаниями, как неряшливо разбросанные коробки, на которых тут и там мерцали логотипы, персонажи и медийные лица.

Когда мы вышли из машины, у подъемников я увидел Германа, который тут же вскинул руку.

– Рад, что меня так легко вычислить, – сказал Оскар. – ведь так хорошие знакомые всегда смогут меня найти.

Он нарочно сказал "знакомый", ведь другом Герман приходился больше мне, чем ему и без меня их вряд ли что-нибудь бы связывало. В любом случае Оскар его дружелюбно обнял, и мы все вместе прошли в прозрачную коробку подъемника, который, после закрытия дверей, тут же тронулся с места и повёз нас на второй этаж в одну из коробок, в которую без него никак не попасть.

– А если он сломается? – не удержал я мыслей за зубами. – Как попасть внутрь?

– Ждать кого-нибудь вроде тебя, полагаю. – улыбнулся он в ответ.

– Или своими ручками принести лестницу. – сказал задумчиво Герман.

Паз дверного проёма пристыковался, обнажая перед нами студию Оскара. Интерьер был блеклый и выглядел спокойно, а за стойкой сидел молодой парень в светлой неприметной одежде, как будто он здесь проходит лечение. Мы пошли к нему, под нашими шагами пол светился сиренево-розовыми диодами, из-за чего, хоть и не люблю яркие краски, я начал волочить ноги, оставляя длинные полосы. На наши шаги молодой человек обернулся, и я увидел его лицо, которое выглядело осунутым и нездоровым, хоть и было видно, что он даже чуть младше меня.

– Ты бы ещё дольше ходил. – сказал парень. – Твои светящиеся поверхности забавны, но они мне не заменяют общения.

– Модест, почему ты не развлек нашего гостя? – сказал в пустоту Оскар.

На полу появились яркие следы от шагов, словно кто-то подошёл к нам, но никого на этом месте не было видно. Из ближайшей колонки прозвучал голос:

– Человек не идентифицирован, взаимодействие может привести к неприятным последствиям.

Герман с ухмылкой посмотрел на Оскара, тот улыбнулся.

– Ты же вроде не умер от тоски. – Оскар подошёл к нему, обнял за плечо и повернулся к нам. – Знакомьтесь, эту занозу в заднице зовут Доминик, и вы не поверите, откуда он.

– Какой-то твой новый фанат? – спросил Герман.

– Фанат? Заноза? – возмутился Доминик. – Я бы попросил побольше уважения, моя семья вообще-то имеет большое влияние и вряд ли вы хотите ощутить его вес на своих шкурах.

Мы с Германом засмеялись, это представление было очень забавным. В глазах Доминика была растерянность, а у Оскара отвисла челюсть.

– У тебя ещё живы родители? – спросил он. – Знаешь, это просто фантастика!

– Не считаешь, что было бы странным, если бы они не были живы, учитывая, что даже мою болезнь смогли вылечить?

Я вопросительно посмотрел на Оскара. Тот нагнулся и еле слышно произнёс:

– Гемофилию.

– Ну кто знает, за тридцать лет многое могло произойти. – вмешался Герман. – Твою семью могли съесть собаки или убрать из-за приверженности к определённому полит вектору. Знаешь, пока ты отлеживался в крио-сне, были довольно тяжёлые времена.

Я опять вопросительно посмотрел на Оскара.

– Да, просто Герман не любит сюрпризы. – сдался он. – Доминик пробыл тридцать лет в крио-камере и я, как добропорядочный представитель нашего общества, решил помочь ему социализироваться и привыкнуть к новому миру, ведь его старый мир рухнул, как можно этому симпотяжке не помочь?

– Не наблюдаю особой помощи, Оскар. – огрызнулся Доминик. – За время моего пробуждения я не увидел ничего нового, кроме центра пробуждения и этой коробки с клоунскими вспышками.

Пока Оскар ему доказывал, что вспышки совсем не клоунские, а вполне себе даже серьёзные, я заметил, как цветные следы на полу проследовали до Германа. Тот надел устройство для дополненной реальности и начал говорить с Модестом.

– Где Доминик родился? – спросил он в пустоту.

– Страна, в дореволюционное время славящаяся своей архитектурой и изысканным вкусом к еде…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.