Дия Семина – Внезапно замужем, или Как спасти репутацию (страница 3)
Прасковья смотрит так, словно принимает решение, как со мной поступить. Неужели у неё есть сердце? Может быть, она сжалится, надежда такая маленькая, что вот-вот погаснет, но существует же женская солидарность, в конце концов…
Она неспешно закрыла за собой дверь, прошла ближе и присела на скромный стул, тот скрипнул, но выдержал.
Пухлая, миловидная тётушка, иногда казалась мне доброй женщиной, но лишь в те моменты, когда рядом её любимые дочери и когда мы вместе музицировали или вышивали, другими словами, достойно проводили женские часы. Но стоило нам остаться с ней наедине, Прасковья переставала меня видеть. Ни капли внимания, и ещё меньше заботы. Скорее всего и сейчас она не горит желанием защищать меня.
— Наталья, я выслушала Василия Тихоновича и понимаю, что, скорее всего, твои слова о мошенниках правдивы. Мне очень жаль, что это произошло именно с тобой. И, как я полагаю, этого человека не найдут. Ты навсегда останешься женой мошенника. Возможно, его уже поймали под другим именем и отправили в тюрьму. Что ещё ужаснее для нашей репутации.
Последние слова она проговорила, закатив глаза, и быстро перекрестилась.
— А разве какой-то суд не может признать брак недействительным или после расследования полиции…
Она подняла руку с кружевным платочком, приказывая замолчать и дослушать.
— Ты жила в тепличных условиях и ничего не знаешь о жизни. Мы, светские дамы, давно следим за этим постыдным делом…
— Я не одна такая? — вспыхиваю надеждой.
— Приказываю не перебивать меня! Дослушай, ты словно не в пансионе, а на базаре росла. Итак, дело постыдное. Умерла одна из самых именитых свах, надеюсь, ты знаешь, что это за профессия.
Молча киваю.
— Так вот, у неё была богатая картотека на все семьи, уж каким образом она её собирала, одному Богу известно, да и Богу ли… Так вот, эту картотеку похитили из её бюро. И вполне возможно, она имела связи с кем-то из таких непорядочных мужчин, кто вот так женился на таких, как ты, богатых сиротках.
— Значит, полиция его найдёт!
— С тобой невозможно говорить. Я пытаюсь донести до тебя, что у этой женщины было очень много данных на богатейшие семейства. Это дело замнут! И ни единого происшествия, подобного твоему, не раскроют. Они ищут картотеку, и более ничего. Потому я предлагаю тебе единственный и самый тёплый, дружеский вариант.
Она замолчала на некоторое время, но я не решилась переспросить. Может быть, она и права, и предложит что-то более удобное, нежели монастырь.
— У меня в провинции есть тётя, одинокая старая женщина, и содержание у неё мизерное. Я хочу, чтобы ты поехала к ней, и стала для немощной старушки опорой. Твой позор можно смыть только праведным трудом. А что как не уход за стариками, можно считать праведным делом. Жизнь тихая, туда три дня пути в общей карете. Про тебя забудут через неделю, всплывёт новое имя из картотеки, и все начнут смаковать и лить грязь на другую семью.
— Как понимаю, подумать мне не позволят, это приказ?
— Именно так, дитя моё. Завтра мы сходим в банк, проверим твои счета и напишем заявление, что твоими документами завладели мошенники, через год вернёшься и снимешь деньги сама. Поверь, это единственный способ спасти твою репутацию. Да и жизнь в провинции не так плоха, какой её представляют.
Прекрасно понимаю все её мотивы, но это шанс выжить и грех им не воспользоваться.
— Я согласна.
— Вот и чудесно, пойду обрадую Василия Тихоновича, что ты одумалась и встала на путь исправления.
Тётя вздохнула, посчитав, что исполнила свою тяжкую миссию, ещё раз взглянула на меня с укоризной и вышла, не забыв закрыть дверь на ключ, а я вовремя прикусила губу. Потому что прям очень хотелось задать один очевидный вопрос.
Почему это для банка мой «муж» мошенник?
А для спасения моей репутации признать этот факт невозможно?
Или родственникам это не выгодно, они выставят меня порочной интриганкой и когда придёт срок, отнимут наследство отца? Именно так и есть, монастырь мне не светит именно по этой причине, все послушницы и монашки отдают свои сбережения в пользу обители, а моим родным, этого совершенно не хочется.
Я и в провинцию не поеду, просто сбегу по дороге. Надо разобраться с этим делом, уж год до наследства как-нибудь проживу, а потом найму адвоката: «И тогда вот вы где у меня будете!». В сердцах потрясла кулачком закрытой двери и услышала, что кто-то за дверью толчётся, подглядывают за мной в скважину? Фу, какая пошлость.
Пришлось пододвинуть стул, и пора проверить, что мне собрали в пансионе, мои ли вещи, а то уже никому не верю.
Развязываю узлы на простыне и сразу вижу смятое свидетельство о браке, очень странно, что его не забрал дядя. Личная карточка, свидетельство об окончании «Благородного пансиона», и лучшая характеристика, которой теперь грош цена.
Все личные вещи на месте, видимо, собирала их Клавдия, моя добрая приятельница и соседка по комнате, какое счастье, что она сообразила и сама всё сделала. Три простых платья, и костюм, бельё, две пары обуви, чулки. Продолжаю перебирать вещи и складывать их в узел аккуратнее и вдруг вижу, что в ботинке что-то лежит.
Вытряхнула на кровать и обомлела, мешочек с моими украшениями и несколько приличных ассигнаций, только Клавдия знает про наш тайник. Боже, у меня есть деньги, мои кровные, заработанные за год службы в пансионе, и они завёрнуты в измятую записку.
Только я хотела возликовать, как в дверь снова настойчиво постучали:
— Натали, ты там? — как не вовремя пришла старшая из двух дочерей Василия Тихоновича.
— Я заперта на ключ, где мне ещё быть. Фиона, уходи, иначе тебе попадёт, а меня вообще сошлют на каторгу.
— Но мне надо поговорить, ты, правда, замужем? Он красивый, ты в него влюбилась, и он тебя бросил? Расскажи или скажу маменьке, что ты беременная от него. Или НЕТ! Ты беременная и потому купила фиктивные документы о браке?
Вот так и рождаются грязные сплетни…
Глава 3. Смирись
Я вдруг обрадовалась, что дверь заперта на ключ. Навязчивая Фиона не сможет войти и доставать глупыми вопросами.
— Мне совершенно нечего рассказывать, я сама узнала эту ужасную новость два часа назад, твой отец знает больше. Он лишь швырнул в меня документ о замужестве и пригрозил сослать. Иди расспрашивай родителей. Скорее всего, это их рук дело, они меня продали замуж, чтобы прибрать к рукам наследство, а теперь, когда полиция заинтересовалась этим делом, пытаются свалить всю вину на меня! Довольна? Такая правда тебя устроит?
— Ты мерзкая дрянь! Мы к тебе со всей душой, терпели на праздниках за своим столом, а ты вот чем платишь? — Фиона в бешенстве стукнула кулаком по двери и сбежала.
— Да уж, воспитания в девицах ноль, интересно, об этом свахи предупреждают своих незадачливых женихов-клиентов?
Совершенно всё равно, что она там наговорит своей матушке. Скорее прячу ассигнации в бюст, надеясь, что обыскивать меня не будут. По карманам рассовываю жемчуг, золотые колечки и серьги, не так густо, но здесь есть ломбарды. Клавдия рассказывала о том, как выкупала свои драгоценности, проданные непутёвым братом. Пока она жила в пансионате, он беззастенчиво всё спустил, играя в карты, и никто не показал на него пальцем, и о репутации не заикнулись.
Что позволено одним, другим категорически нельзя.
Наверное, если поймают моего «мужа», то ему ещё и медальку выдадут за смелость и храбрость, ведь смог обмануть наивную девицу. Думаю об этом, глядя на то самое колечко.
Оно новенькое, вот что я упустила из виду, совершенно неношеное. Неприятные подозрения заставили сердце биться чаще.
О сколько нам открытий чудных
Готовят просвещенья дух
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг…
Точнее и не скажешь. Сколько ещё парадоксов скрывала Наталья, одному богу известно. Но, кажется, что родственники к замужеству не имеют отношения. Для них этот сюрприз такой же неожиданный, как и для меня.
Всё собрала, а то, что нужно спрятать – спрятала, вздохнула и, наконец, села прочитать записку Клавдии.
«Дорогая моя Нати, мне так жаль, что ты стала жертвой мошенников. Вот адрес моей родственницы Варвары Михеевны, если дядя тебя выгонит, то попроси у неё помощи, она владеет небольшим домом, сдаёт комнаты и для тебя местечко найдётся. В следующие выходные я обязательно приеду навестить тебя. Не грусти, ты ведь в шаге от свободы».
Опускаю руки с запиской на колени и смотрю в окно на тучи, гонимые ветром, вот они точно свободные.
Снова трижды прочитала адрес Варвары Михеевны, хозяйки доходного дома, кстати, свободная женщина, и сама ведёт дела, ведь можно же и без замужества обойтись и без опеки. Но она вдова, и у неё есть сын, так что не такая она и свободная, все условности соблюдены.
Всё, я готова к побегу, раньше ещё сомневалась, но теперь нет. От навязчивой опеки родственников пора избавляться.
А вот и они.
Без стука дядя открыл дверь и прорычал:
— Ты нас решила обвинять в своих же преступных деяниях? Дрянь!
— Пожалуйста, не оскорбляйте замужнюю женщину. Если я найду своего мужа и пожалуюсь ему на ваше обращение, то он наймёт адвокатов и вам не поздоровится. Вы не смеете меня больше удерживать у себя как рабыню, — иду ва-банк, если сейчас не вырвусь, пока они в замешательстве, то потом точно не смогу.
— Ишь, как заговорила! Кто тебя научил этим мыслям? Директриса или сама пошлых романов начиталась? Вот придёт за тобой муж, тогда и отдам из рук в руки, и пусть поспешит, без еды ты долго не протянешь! — его довод оказался вполне разумным, даже трудно найти чем ответить. Но я решила давить на страх перед полицией.