Дия Семина – Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики (страница 9)
Слёзы блеснули в глазах, но к чему они теперь, муж не видит, а я стенать не привыкла.
Молча развязываю бант, снимаю жакет и платье, завтра меня ждут непростые испытания…
Глава 11. Абсурдные мечты маменьки*
Вечер прошёл тягостно. Ужинали отдельно, даже не пожелали друг другу спокойной ночи, разошлись по спальням, как в день перед разводом, ей-богу. Видать, Анна знатно прищемила мужу самолюбие, мужское эго и всё остальное.
Уже основательно задумалась, а надо ли оно, всё это мне?
Чужой мужик, чужая жизнь с чужими косяками в виде неудачного побега и страстной любви, от которой меня уже тошнит?
Увижу этого графа, придушу, честное слово!
Да и фабрика нужна ли?
Кажется, она у Савелия пятым колесом идёт. Отец Анны прав, мельница – вот локомотив для бизнеса. Мука нужна постоянно, и на неё есть спрос у всех, от частников до пекарен. У мудрого Савелия полный цикл, и даже логистика своя — пароход. А фабрика – это уже для престижа, чтобы не называли за глаза «Мельником».
Долго думала, лёжа в постели, непрерывно глядя в одну точку на обоях, и вдруг приняла очень простое решение. Быстро встала, накинула халат и подошла к спальне мужа, заметив свет из-под двери, тихо постучала и когда он сказал: «Войдите!»
Ответила через дверь, не желая его видеть, пока просто не могу и не хочу:
— Я решила завтра проехать сначала к родителям, посмотрю на отчий дом. И если мне там понравится. И я вдруг почувствую себя комфортнее, чем у вас, то тогда пришлю за вещами, и никакого договора подписывать не придётся, фабрика останется за вами. Спокойной ночи.
Слышу, как у него что-то упало на пол.
Ну и пусть, я ему давала шанс, он не воспользовался.
Хотя сам прекрасно видит, что я совершенно другая женщина и не обязательно меня наказывать за грехи его прекрасной и ужасно глупой жены.
Утром Акулина подала мне завтрак и записку от мужа с краткой инструкцией. Если решусь, то он будет меня ждать по такому-то адресу в час дня.
Наряжаюсь во вчерашний наряд, но уже без игривого банта. Совершенно не то настроение. И шляпку выбрала с чёрной вуалью, она идеально подошла и настроению, и к чёрным кружевным перчаткам.
Хороша, очень хороша! И что так с мужчинами не везёт?
Осмотрела себя в зеркало, подмигнула и улыбнулась. Отражение меня передразнило.
И я даже поняла издевательскую суть взгляда: «Мой прямолинейной характер не спасает даже новое прекрасное тело с заводскими настройками, способными подчинить даже такого сухаря, как Савелий. Я безнадёжная!».
Ещё немного и я не смогу смотреть на себя в зеркало…
Закрываю дверь в комнату и скорее вниз, пора действовать. Мне бы ещё как-то разобраться, как здесь такси работает.
— Няня, а как тут с каретами?
— Что как с каретами? — няня моргнула, потом припомнила, что я не в себе, а теперь её поразила глубина проблемы.
— Ну их вызывать, заказывать или ловить?
— М-да! Тяжёлый случай, как тебя, однако, может, головой ударилась? Шишки нет, не болит?
— Не болит и шишки нет. Но есть проблема, я ничего не понимаю и не знаю, как здесь всё устроено. Так что…
Няня уже отбросила скепсис, и более серьёзно подошла к проблеме.
— Наш второй кучер Остап на заднем дворе дровишки колет от безделья. Сейчас ему в окно крикну, через несколько минут перед крыльцом будет ждать. От ведь! Может, с тобой, дитя моё, а то заплутаешь? Куда хоть собралась? – она смотрит на меня как на больную, и руки вытирает о передник.
— К матери. Хочу проехать домой, посмотреть, если окажется, что там хоть немного уютнее, то останусь и попрошу у мужа развод.
— Вот те раз, а я ещё думаю, что он сегодня чернее тучи завтракал. Прям аки Зевс искры из глаз. А ты его уже поди, и обрадовала?
— А что тут радовать, он мне не верит, да я бы тоже не поверила. Слишком много некрасивого произошло.
Няня махнула рукой, поспешно открыла створку окна и крикнула кучеру скорее готовить выезд, тут же повернулась ко мне и обнадёжила.
— Я с тобой, давненько своих не видела, пока с маменькой поговоришь, я на кухне с женщинами пообщаюсь. Обожди, милая моя.
— Жду.
Через минут двадцать мы с Прасковьей сели в довольно удобную, нарядную карету, и кучер помчал нас в особняк Шелестовых.
Сердце что-то неровно бьётся. Предчувствую очередные неприятности.
Как рыба на берегу, и с мужем контры, и с матерью, чувствую, тоже непросто будет.
Карета нас прокатила по центру столицы, надо сказать, ощущения, словно из нашего мира и не выпадала. Такой же Питер. За исключением отсутствия автомобилей, да винтажные наряды прохожих не позволяют забыться.
Я бы всё отдала, чтобы вернуться в свою реальность.
Но, видимо, не судьба.
Как только мы вошли в приличный, и даже стильный по местным меркам дом, горничная доложила Марье Назаровне о моём визите. Не дали опомниться, осмотреться, чуть не бегом провели в комнату для рукоделий.
Маменька вышивать изволят. Сидит у окна за массивным «станком», и изделие довольно большое, но я не вижу, что у неё в работе. Всегда уважала ручной труд, но сама только живописью да фотографией по молодости увлекалась, на большее терпения не хватало. А терпение – первостепенная добродетель женщин. Вот все и ждут, что я вот так сяду и буду сидеть сиднем у окна, ждать мужа и мечтать о графе.
Просто ужас, как «интересно» и «насыщенно» проходит жизнь женщин в этом мире, неудивительно, что Анна немного тронутая, от скуки не так взвоешь.
Осматриваюсь, насколько эта «комнатка» разнится с той, в которой я сейчас живу в доме мужа. Настолько всё женственное и уютное, что захотелось патоку запить водой. Ненавижу такой «переполненный» детальками псевдовикторианский стиль. И ненавижу скуку.
Скука – это медленная смерть.
А маменька не вышивает, она убивает самое ценное – время. Потому что больше не знает и не хочет ничем заниматься.
Вздыхаю.
— Доброе утро, вы просили навестить Вас. Как самочувствие? Надеюсь, всё хорошо?
— Доброе утро, дитя моё. Слава богу, отпустило, я всю ночь молилась, чтобы господь управил твою судьбу. Надеюсь, ты не успела подписать это проклятое соглашение с Егоровым? — она лишь мельком взглянула на меня и поморщилась, видимо, тусклый костюм её огорчил.
— Нет, не успела. Решила приехать домой, посмотреть на свои родные пенаты и принять окончательное решение. Если я получу развод, отец меня не сдаст в больницу?
Мамаша вспыхнула радостью, а я не поняла, это она, услышав про больницу, развеселилась или моё возвращение вселило в неё надежду на безоговорочное исполнение молитв.
Но оказалось, что всё вообще запущено.
— Он был вчера у меня, пока отец пропадал в клубе. Модест Орлов приезжал лично справиться о тебе, я объяснила, что ты не могла приехать к нему на встречу из-за недомогания.
От её слов меня передёрнуло.
Поднимаю руку, требуя тишины.
— Вы занимаетесь сводничеством, это некрасиво и опасно. Как вы не понимаете, если он сейчас стал фаворитом царской семьи, то на такой, как я никогда не женится…
Тишина…
Напряжение такое, что у меня уши начало щипать.
— Но ты бы этого хотела? Просто боишься упустить безродного, но богатого мужа? Прагматичная, как твой батюшка. Это ценное качество. Но Модест от тебя без ума. Он страдал все эти месяцы.
Она непробиваемая.
— Я даже не помню его лицо и не хочу вспоминать. Это ведь ваших рук дело — тот первый побег, что не удался?
Марья Назаровна встала, поправила ажурную шаль, наклонилась вперёд и прошипела:
— И сейчас ты была бы графиней! Можно иногда и рискнуть, но священник, с которым был уговор, уехал на срочное соборование, и такая незадача случилась. Милая моя девочка, с твоей красотой нельзя пренебрегать шансами вырваться в высшее общество. Твой отец приземлённый человек, он не понимает того, что даёт аристократический статус: балы, приёмы, общение и уважение…
Конец ознакомительного фрагмента.
Продолжение читайте здесь