Дия Семина – Хозяйка таверны на краю галактики [= Попаданка или развод с императором] (страница 4)

Клодия вдруг улыбнулась:

— Сын мой, сенат нас поддержит! Они все за Октавию. Хочешь, можешь забрать себе эту женщину как наложницу, Сына признать своим. Но жениться на ней, ты уже не имеешь права. Раньше надо было думать, когда объявлял Октавию женой.

— Повторю, если с Лусией что-то случится!

— С ней уже случилось, она рабыня. Стоит у неё только удалить чип, и она станет неприкасаемой для Вашей светлости. Смиритесь. Это не та проблема, над которой вам стоит горевать, сын мой! — Клодия, наконец, взяла себя в руки, перешла на ВЫ и прорычала ответ, повернулась и поспешила на выход. Искать данные о запросе на обнуление чипа и отправить туда корабль, желательно военный, чтобы женщину.

Убили, а малыша привезли к отцу, Октавия с радостью признает его и катастрофы удастся избежать.

Император несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь. Решение уже принято, информация засекречена, и к Гиззе направляется имперский крейсер налоговой службы. Им отдан приказ забрать женщину и ребёнка. Клодия не успеет, как бы ей этого не хотелось.

— Если только рядом с Лусией уже нет кого-то от императрицы, кто присматривает за ними и в любой непонятной ситуации может просто убить.

Император получил подтверждение причастности матери к преступлению. Она фактически призналась, раскрыв свой мотив. Продалась знатным домам за поддержку. И самое ужасное, Гай прекрасно понимает её и сам бы поступил так же.

Но на кону продолжение рода, и к чему эта поддержка, если через пару поколений не останется достойного наследника.

— Где же ты, Лусия.

Глава 6. Магия моей кухни!

Собрала последние силы и плетусь за Эли в таверну из Колизея. Господи, ну разве это таверна. Старый шаттл бывший владелец кое-как переделал в «жилое» помещение, мы с Эли занимаем маленькую коморку за кухней, дальше барная стойка, пять малюсеньких столиков в «зале» и несколько лавочек под навесом.

Но если не обращать внимания на уродство моего заведения общепита, а приходить сюда исключительно за едой, то ничего кроме вкуса еды вы и не вспомните. Ведь готовлю я по местным меркам феерично.

Люди на этой планете вообще и понятия-то не имели, что в этой вселенной есть пироги, супы, овощные гуляши и разного вида закуски. Обычная еда для этой планеты — это «месиво» в горшок кидают всё что есть, заливают водой, бездумно добавляют приправы и тушат, часто на улице под палящими лучами, усиливая зеркалами силу света. Скудный ассортимент продуктов, но богатый выбор приправ, я за эти восемь месяцев научилась их понимать и использовать.

Во время «чемпионата» у меня не протолкнутся. Особенно популярные лепёшки с разнообразной начинкой. Мясо тут не в чести из-за дороговизны, но грибы из катакомб, невероятно вкусные, мясистые и питательные. Вот с ними я и создаю свои «шедевры».

— Лу пока Тони уснул, может, начнём готовить? — Эли потянулась и включила генератор, тайное «богатство» шаттла, именно он позволяет нам готовить и ничего не платить, световую энергию звезды он распределяет на охлаждение помещения, иначе мы тут сгорели во время сиесты. И наша печь тоже работает от него, умелец прошлый хозяин, только накопил кредитов, продал нам с мужем это заведение подешевле и свалил в цивилизацию. С навыками в ремонтном деле, он нигде без дела не останется. Не то что мой покойный Маркус.

— Лу, ты опять витаешь в облаках. Так что? Делаем ужин?

— Милая, я сейчас сделаю самый лучший пирог и отнесу его моему мужчине, — повязываю фартук и убираю волосы под косынку.

— Не поняла, это вот тот громила, уже наш?

— Да! Я собираюсь умолять его спасти меня и Тони, и тебя заодно. А путь к сердцу мужчины лежит через желудок — я уже начинаю привычными движениями замешивать подобие теста, сделаю сладкий пирог и похлёбку с овощами и грибами.

— Да брось, всем мужикам надо то, что у тебя под юбкой! С другой стороны, ты права, он единственный наш актив. Я даже представить не могу, что с нами будет, когда эти два урода начнут за тебя драться.

— Умоляю, не напоминай. Я сейчас нашинкую и порублю всё, первую партию сделаю, вторую ты доведёшь до ума! — отвлекаюсь на процесс, чтобы не скатиться в панику. Дрожащие руки и острый нож— плохие союзники. Выдыхаю и за работу.

Нам с Эли не надо ничего обсуждать, всё делаем быстро и слаженно, как единая команда, всегда мечтала о такой помощнице на кухне. Она миниатюрная, но невероятно сильная! И быстрая, как все рептилойды. Не понимаю, чего люди её боятся, но стараются в лицо не говорить, уж больно вкусная у нас еда. И нам за неё все прощают, мне красоту, а Эли — смешанную кровь.

Через час я налила чистой прохладной воды в канистру, в блюдо положила пирог, и глиняный горшок с грибной похлёбкой. Завязала всё в узел, чмокнула Тони, сидящего в маленьком креслице у прохода на кухню

— Беги! Я тут справлюсь, но через час-два жду, иначе не поспеть мне одной! — не глядя на меня Эли даёт наставления. Накидываю на себя тряпку, которой укрываемся во время сна и бегу в центр. Жара начинает спадать, люди выходят из своих жилищ, городок оживает:

В Колизее много бойцов, многие ходят свободно, я уже знаю дорогу и хотела пробежать незаметно, однако от внимания управляющего ничего не скроется.

— Куда это госпожа собралась? — рявкнул он.

— К моему бойцу, хочу добавить ему сил своей стряпней, перед боем! — не менее смело отвечаю я.

— Он что, решился? Обманываешь?

— Да, ради женщины нормальные мужчины на многое готовы! Позвольте пройти!

Иначе в следующий раз возьму свою ядовитую подругу!

Обескураженный надсмотрщик или кто он там, не знаю, посторонился, и я с гордо поднятой головой пошла в катакомбы.

Кажется, зря я поспешила с заявлениями, он же не согласился, а теперь слухи поползут. Ну терять мне нечего.

После яркого света пришлось несколько секунд постоять, чтобы глаза привыкли, и потом уже спускаться по крутым ступеням.

Чуть не заблудилась. Но сердце своим учащённым ритмом подсказывает куда идти.

— Уже завтра?

Я чуть не прошла мимо, но его голос заставил вздрогнуть. Пытаюсь взять себя в руки и не трястись так очевидно, поворачиваюсь к нему.

— Подумала, как ты без воды? Ой фляга слишком большая, а вот тут есть широкая ячейка, прими, я пока развяжу и достану еду.

Он быстрым движением ловко повернул старую канистру и протиснул сквозь массивную решётку.

Боже, он так долго пьёт.

— Сколько ты не пил? — шепчу в ужасе.

— Месяц.

И продолжил утолять жажду.

— Подожди, оставь место для еды! Держи, это грибная похлёбка и лепёшка к ней.

Обожаю смотреть, как люди с жадностью едят мою еду. Он с недоверием взял горшок и ложкой помешал, наверное, жидкого никогда не ел. Попробовал, потом ещё и ещё.

Как говорила моя мама: «Работника видно по тому, как он есть».

Также и про бойца! У меня мурашки по спине пробежали от удовольствия, приятно смотреть как сверкает ложка в его руке.

— Ты и не ел месяц?

— Такой еды я никогда не ел? Это кто в таком захолустье так готовит? — он лепёшкой собрал остатки на стенках горшка. Это ещё пирог не пробовал.

— я.

Надо было видеть его удивлённый взгляд. Не просто удивлённый, а кажется я сейчас положила на лопатки самого свирепого бойца! Улыбаюсь, эх, пришёл бы он в мой ресторан.

В Москве два года назад, вилку бы сгрыз. А то, что он ест сейчас — жалкое подобие моего настоящего мастерства.

Глава 7. Десерт для него

— Сударь, вы готовы отведать десерт? — улыбаюсь и протягиваю ему пышный пирог, наподобие «Шарлотки», но с местными сладкими овощами вместо яблок.

Приправа, напоминающая корицу, довершила букет вкуса.

Он сначала понюхал, закрыв глаза, потом не отламывая, откусил от целого «коржа» и попался! Я его поймала! Никто не может устоять против моей выпечки. НИКТО!

— Нравится?

— Ты ведь не отсюда? И по виду госпожа, а настоящие госпожи не умеют делать восхитительную еду, что ты скрываешь, женщина? — вместо ответа он сам задал кучу.

— Запей, а то пирог сладкий. И оставь на вечер, завтра утром не смогу прийти людей надо кормить, но в обед до пекла прибегу.

— Ты не ответила, какой у тебя секрет? — его синие глаза снова просверливают меня насквозь. Но это не такой взгляд, как у похотливого Жоди.

— Я не знаю, как объяснить. Боюсь, что ты меня выдашь, — шепчу ему, уже без опаски сижу вплотную к решётке клетки и он спиной облокотился на неё же и медленно откусывает по кусочку мой пирог.

— Я пленник, и ты скоро станешь рабыней, не всё ли равно. Но ты должна рассказать о себе. Прежде чем я приму решение.

Вздрагиваю, поворачиваю к нему голову и наши взгляды встречаются, ощущаю волну тепла, такое бывает редко, но это энергия, не любви, но интереса. Он положил остаток пирога в горшок и накрыл куском белой тряпки, которую я подала вместо салфетки. На его бороде несколько крошек, ой, что на меня нашло, из лифа достала голубой платок, просунула руку через решётку и как Тони вытираю ротик после еды, так и ему стряхнула крошки.

Он осторожно, но настойчиво забрал у меня платок, понюхал его и спрятал под свой широченный пояс.

Этот поступок заставил моё сердце долбить с такой силой, что дыхание сбилось. Я не сразу поняла, что произошло. Он согласен? Он будет биться?