Дия Семина – Фрейлина Её Величества (страница 7)

— Здравия желаю, уважаемая Зинаида Архиповна, у нас очень срочное дело. Позвольте осмотреть комнату госпожи Чернышёвой.

— А в чём собственно, суть вашего срочного дела? И где дозволение Её Величества на так называемый «осмотр», — графиня Бестужева встала в позу, она не очень жалует нынешнего канцлера, считая его молодым выскочкой, пусть и одарённым, но всё же выскочкой.

Князь Разумовский хотел было слегка умерить пыл с Обер-гофмейстерины, но вмешался сам Чернышёв.

— Мою дочь похитили! Возможно, будут требовать выкуп. Смилуйтесь над отчаянием несчастного отца и не тяните время, позвольте Тайной канцелярии делать своё дело.

— По-хи-ти-ли? — Зинаида Архиповна повторила ужасное слово, ещё раз взглянула на высокопоставленных визитёров, и, кажется, начала осознавать, что ответственность за инцидент лежит на ней. Ещё раз охнула и позвала камер-фрейлину.

Потребовалось какое-то время, чтобы подобрать ключ, разогнать по комнатам любопытствующих девиц, и, наконец, войти.

— Отчётливый след, он был тут. Вот и улика!

— Полупустой графин с водой? — прошептал шокированный Матвей Сергеевич.

— Здесь были цветы галантусы, если быть точным. У нас они расцветут не раньше чем через две недели. Они же остались в карете. И цветы пропитаны усыпляющим магическим средством.

— А где сейчас цветут эти цветы?

— В Европе! — канцлер проверил комнату и вышел, приказав запереть и никого не впускать.

— Ваше сиятельство, умоляю, скажите, что вы заметили? — простонал Чернышёв, ожидая, пока Олег Осипович запишет всё, что увидел в комнатке Вероники.

— Я уже чувствую, что об инциденте доложили Её Величеству, не пройдёт и пары минут, как за нами придёт секретарь, там и расскажу. А вы, мой друг, держитесь…

— Что я скажу Анне, боже мой, моя девочка! Это была глупая идея отправлять её во дворец.

Разумовский внимательно посмотрел на графа, решая, щадить его или нет, решил, что не стоит, потому что дело само по себе никого не пощадит:

— Её пасли давно! Он украл бы её и из вашего дома, и из университета, и из Летнего сада, салона, кафе.

— Он? — простонал на выдохе ошеломлённый отец и прислонился к стене, чтобы от избытка чувств не завалиться. Ведь до этого момента была слабая надежда, что Вероника решилась на побег в тот мир, откуда они пришли с Анной. А оказалось…

— Ваше сиятельство, вас всех требует к себе Её Величество царица Мария Николаевна, извольте проследовать за мной, — неизвестно откуда возник секретарь царицы и пригласил в кабинет на срочную беседу, не задерживаясь, развернулся и поспешил в кабинет.

Приглашённым пришлось догонять, Зинаида Архиповна вдруг решила, что её тоже пригласили, громко стуча тростью по мраморному полу, молча, но, вскипая от душевного напряжения, проследовала за канцлером. В большей степени переживая не за девочку, а за свою репутацию, несомненно, её обвинят в произошедшем, но ведь никто даже словом не обмолвился, что юную графиню необходимо охранять.

Приветствие получилось слишком напряжённым и поспешным. Пропустив излишние детали дворцового этикета, царица сразу перешла к делу:

— Что произошло? Мне уже доложили, что вы приехали по вызову охраны, и кто-то пропал?

Мария Николаевна и сама догадалась, заметив за широкоплечей фигурой канцлера отца своей новой фрейлины. Той самой, какую она всего пару часов назад попыталась наставить на путь истинный.

— Её усыпили через цветы, пропитанные специальным магическим составом. И похитили из кареты, есть тревожная версия, что цветы кто-то специально принёс в комнату, пока Вероники Матвеевны не было. Но дело уже выглядит, как некий политический акт, потому не смею пока ничего говорить и обещать.

— Простите, Ваше Сиятельство, но вы сказали: «Он!», её похитил мужчина? Может, вы видели его внешность?

— Молодой, сильный, красивый, нерусский или австриец, или прусский немец, его портрет мы составим, но повторюсь, более я…

Пока Разумовский пытался свести разговор в безопасное русло, не желая посвящать в дело лишних людей, Матвей Сергеевич тихо шепнул: «У меня есть некоторые мысли, скажу вам после и наедине, мы вчера говорили с дочерью откровенно, про побег она сказала в шутку, но любовь к семье, Арсению и, конечно, к Анне и Артемию не позволила бы ей поступить так опрометчиво. Она никогда бы не сбежала… Есть другое обстоятельство».

— Но, господа, у девочки произошла небольшая стычка с одной и фрейлин, именно из-за князя Вяземского, как мне после пояснила камер-фрейлина. Наша Шевелёва просто накинулась на Веронику Матвеевну, с угрозами и требованием уехать домой. Может быть, вы сгущаете краски, господин канцлер. Девочка обиделась, выпрыгнула из кареты и сейчас сидит в кафе, не желая, возвращаться. Простите, Ваше Величество, но, мне кажется, дело само решится ещё до вечера, — надменным голосом, победно произнесла Обер-гофмейстерина, словно уже сама раскрыла сложное дело и этим утёрла нос самому канцлеру.

Не успел граф Чернышёв вспыхнуть негодованием и сказать не самые приятные слова, как сзади едва слышно стукнула дверь и спокойный голос произнёс: «Позвольте, вмешаться в эту непростую ситуацию, разумеется, если вас раздражает моё присутствие, я пойму, но мне есть, что сказать».

Визитёры повернулись и с изумлением увидели царевича Алексея, а он смотрит на Разумовского, прекрасно понимая, что между ними есть непреодолимая преграда, мешающая общению и это старая история ранения дражайшей супруги канцлера Ульяны Павловны.

— Зинаида Архиповна, оставьте нас, будьте любезны, — тихо приказала царица и Обер-гофмейстерина, присев в реверансе так низко, как ей позволило больное колено, развернулась и с гордо поднятой головой вышла.

Убедившись, что дверь закрыта, Алексей позволил себе сарказм, какой свойственен только тёмным, причём укол предназначен только царице матери, так опрометчиво решившей взять на себя роль магической распорядительницы, в обход большого магического совета:

— У вас был бриллиант, действительно выдающаяся магическая сила, и вы её так просто упустили, пытаясь причесать, подчинить ветер, свободу, заставить ходить её маршем под барабанную дробь, среди куриц фрейлин? Поздравляю, вы сделали всё, что могли, чтобы помочь нашим врагам. Похититель может прыгать так же, как и она, насколько он силён я не знаю. Но я его видел, как вас сейчас, буквально за несколько минут до похищения, думал, что он охотится за документами, пытался поймать его, но он забрал девушку. Это уже дело чести нашей короны!

Недослушав слова царевича, Матвей опустился на кушетку, обхватил голову руками и простонал: «Бедная моя девочка, что я скажу Аннушке, боже, лучше бы она сбежала туда, откуда пришла».

— Поезжайте домой, сейчас вам лучше оставаться с Анной Ивановной, как только что-то станет известно, — чтобы хоть как-то разрядить накал страстей, прошептал Андрей Васильевич.

— Постойте, дочь говорила, что мечтает о Тайной канцелярии и её более всего интересует вопрос о происхождении. Она всё еще верит, что этот дар всё же каким-то образом передан ей по роду. Тем более, что неоднократно вы все говорили, что на прошлом Анны стоит печать. А что, если Вероника что-то нашла, может, и несознательно в ходе поисков, как-то дала о себе знать той, потерянной семье? Посмотрите, возможно, этот молодой человек — её брат или дядя, не может быть такого совпадения, что телепорта, похищает другой телепорт.

Курский, услышав эти слова несчастного отца, быстро сделал заметки в блокноте и посмотрел на князя Разумовского.

— Это одна из самых приоритетных версий. Нужно прямо сейчас осмотреть все вещи и бумаги вашей дочери, те, что остались дома. Ваше Величество, мы будем сообщать обо всём лично. Не гарантирую, что дело решится просто, однако, надеюсь на это. К счастью, мы сразу узнали и не потеряли драгоценного времени.

— Ах, я чувствую свою вину, Алексей прав, нельзя было забирать из семьи девочку. Приложите все усилия. Всё, что нужно, мы сделаем, — царица взволнованно промокнула глаза. Хотела было пожелать удачи, но канцлер решительно откланялся, за ним и все остальные.

— Без меня вам не справится, я чувствую след похитителя! И мне пока нечем заняться, посему я теперь с вами! У меня, кстати, есть уже кое-какой план! — настойчиво произнёс царевич Алексей.

Канцлеру и тайному советнику осталось только переглянуться с выражением раздражённой обречённости, намекая друг другу на «план» царевича и поспешить за Матвеем Сергеевичем, предоставляя Алексею самому выбирать, ехать с ними или остаться во дворце.

Глава 9. Вероника

В ушах звон, перед глазами тьма, но сто́ит пошевелиться и появляются неприятные вспышки, словно кто-то в меня стреляет световыми илами. С трудом осознала, что это болевой эффект от слишком долгого неподвижного лежания. Пытаюсь пошевелить руками и слышу свой же стон.

Нестерпимо больно. И во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу или это кажется, нет, не кажется.

— По-мо-ги-те, пить…

Прохрипела в темноту, и на меня тут же со скрипом обрушился луч яркого света.

Кто-то поднял крышку гроба?

Паника заставила тело забыть об онемении и боли, дёргаюсь, пытаясь сесть, осмотреться, но свет так и продолжает резать по ослеплённым глазам. Руками на ощупь определяю границы ящика, в каком сижу, но дрожь берёт своё, я потратила последние силы и снова заваливаюсь на спину. Яркий свет неожиданно исчез, кто-то задвинул штору, звук льющейся воды и в следующее мгновение передо мной возник стакан с водой.