Дия Семина – Фрейлина Её Величества (страница 47)
В этот момент всем показалось, что в комнате послышался неприятный стон, потом злой выкрик и со стены свалилась картина. Потом с изысканной подставки упала дорогая ваза, следом книги в дорогих переплётах одна за другой посыпались из книжного шкафа.
— Прекрати! Я знаю о твоих преступлениях, ты уничтожил девушку и не хочешь отпустить Габриэля.
Сёма прокричал, глядя в угол над кроватью, и только Алексей разглядел уродливую, невидимую тварь, что притаилась, надеясь, что её не заметят. Царевичу и Ульяне пришлось бы несколько часов отчитывать эту бесятину, отправляя в ад, где ей самое место.
Вспышка света и тишина.
— Ах! Пи-и-и-ить! — сразу же простонал несчастный Габриэль и открыл глаза, не понимая, что случилось, и кто все эти люди.
— Сынок. Это чудо, ты очнулся! Маленький мальчик тебя спас…
Беатрис зарыдала в голос, чем ещё больше напугала похудевшего, потемневшего Габриэля.
— Ваше Величество! Я могу остаться с Его Высочеством, а вы отдохните, вы так устали. Мой брат спас принца, теперь всё будет хорошо! — настойчиво, но ласково прошептала Эйлин, делая ударение на словах «мой брат».
Помогла королеве пройти и чуть не силой перепоручила несчастную Беатрис Алексею, Софье осталось только улыбнуться и забрать Арсения, снова поражаясь, с какой лёгкостью он выполнил свою ужасную работу и теперь стоит, улыбается, словно знает что-то чуть лучше, чем может показаться взрослым.
Но так и есть.
Беатрис взглянула на сына, на Эйлин и невольных свидетелей произошедшего, вздохнула и осипшим голосом простонала:
— Хорошо, дитя! Оставайся, камердинер всегда рядом. Мне действительно нужно отдохнуть. Не оставляй его одного!
Девушка смущённо присела в реверансе и прошептала слова благодарности за доверие.
Алексею пришлось отойти чуть в сторону, позволив королеве выйти первой, потом Софья и Арсений.
— Эйлин, будь благоразумна, шанс у тебя будет только один раз, если ты начнёшь давить, требовать или пытаться понравится, то это не сработает, будь честной с ним, — царевич задержался, чтобы сказать напутственные слова молоденькой герцогине, и вышел следом за своей тётушкой и младшим племянником. Притормозив на входе проворную служанку, которая хотела вбежать в покои и собрать осколки вазы.
— Позже! Лучше принесите Его Высочеству тёплый напиток и немного сливочной поленты или французский куриный суп.
— Слушаюсь! Сейчас всё подам.
В покоях больного, наконец, всё стихло. Габриэль молча следит за девушкой, не совсем пока понимая, что случилось накануне.
А смущённая Эйлин сама подняла упавшие книги, поставила их на полку. Картину повесить на стену не смогла, но повернула её правильно и поставила у небольшого комода. За мелкими, несущественными делами, как-то проще оказалось вписаться в шикарное пространство королевской спальни.
— Пить!
— О! Сейчас вам принесут свежей воды. Потерпите немного…
Она живо подошла и села на край его кровати, поправила одеяло и подушку, окружая принца заботой.
— Кто ты? Очень похожа на графиню из России.
— Мы с вами уже встречались в саду и во дворце, жаль, что вы совсем не помните меня. Мы сёстры, действительно очень похожи. Она сейчас со своим женихом.
Габриэль впервые сосредоточенно посмотрел на Эйлин, хотел было спросить про жениха, и что происходит. Как вспомнил Франческу.
На лбу выступила испарина. Руки задрожали.
— Тише, вам нельзя волноваться. Мой брат, что-то сделал магическое, и вы очнулись. Нужно не спеша прийти в себя, набраться сил, а потом уже…
— Меня отравила дешёвая девка. Она внушила мне чувства, или это яд так действовал, не могу знать, но теперь у меня к ней стойкое отвращение. Единственная женщина, кого я ещё мог видеть рядом, это русская графиня.
— Вот как? А почему? — Эйлин вдруг стало очень интересно, в чём секрет сестры, неужели магия способно вызывать такие страсти в мужчинах.
— Она не пыталась меня охмурить, или как это назвать более культурно…
В этот острый момент разговора вошла служанка и подала еду и бокал с напитком.
— Я сама покормлю Его Высочество, выйди! — довольно сердито проворчала, потому что служанка не постучала в дверь! В этом дворце вообще нет порядка!
Служанка проявила настойчивость и посмотрела на принца, но он никак не высказал своего мнения, и ей пришлось выйти.
Эйлин тут же улыбнулась:
— Смотрите, я попробую еду, вдруг она отравлена, если со мной ничего не произойдёт, то накормлю вас.
Габриэль удивлённо посмотрел на «сиделку», странная жертвенность его заинтриговала.
— А не страшно? Меня травят уже четвёртый раз.
— У меня вся семья сплошь маги, и такие, что какой-то яд для них совершенно не проблема. Минуты не пройдёт, как я снова стану жива и здорова.
И она попробовала мягкую кашу, какую обычно подают на завтрак, и сделала глоток ягодного напитка. Улыбнулась и начала кормить с ложечки своего подопечного. Старательно, внимательно и очень заботливо.
— Ты очень хочешь мне понравиться… Зря.
Принимая её старательное ухаживание, Габриэль всё же позволил себе немного холодности.
— Не хочу. Я просто не знаю, как вам сказать о своих настоящих мотивах. Боюсь, что вы не поймёте и второго шанса у меня не будет.
Она смогла его заинтересовать.
— Продолжай, смелее. Я признаюсь, что не совсем хорошо соображаю, но тебе ведь этого и не нужно.
— Послушайте, моя сестра одарённая, её жених и младший брат вообще кажутся божествами, сошедшими с небес. Вам с ними не тягаться. Я понимаю, что она вас смогла зацепить с этой собакой, и своим независимым характером. Но поймите…
Эйлин замолчала, салфеткой протёрла губы принца и подала напиток.
— Я пытаюсь понять, но ты ничего ещё не сказала, кроме хвалебных слов в адрес своих родных.
— Я хочу за вас замуж!
Габриэль чуть не подавился, облился и поспешно сам поставил бокал на столик. Никогда бы не подумал, что ему вот так сделают предложение.
Эйлин, осознав оплошность, смутилась, быстрее протёрла его крепкую грудь от влаги, свернула салфетку и продолжила.
— У меня нет достойного места в этом мире. Хотя подозреваю, что мои новые родственники устроят мою жизнь и не так плохо, как она бы могла сложиться после скандала с отцом. Но это не то, чего я хочу.
Габриэль понял только одно, что он из её намёков вообще ничего не понял.
— Прошу, выражайся яснее. Чего же ты хочешь?
— Честности! Мой отец пошло изменил маме и фактически выставил нас из дома. Она не верит и собирается вернуться в Австрию. Но это будет позорное возвращение. Уж лучше бы она с дедушкой и бабушкой уехала в Россию, там нас встретят тепло и помогут.
— При чём здесь честность? — Габриэль всё ещё не в силах понять ход мысли.
— Вы меня не любите, но вы красивый, успешный, и вам нужно жениться на ком-то вроде меня. Я прекрасно понимаю, что вы неверный. И у вас будут интрижки со служанками, с такими дерзкими, как вот эта, что только что вошла без стука. Но если мы договоримся, и сделаем всё правильно, вы сможете жить, как хотите, а я буду заниматься своими обязанностями, моя жизнь обретёт смысл служения, и всё будет относительно честно, а если вы позволите мне родить наследника, то большего мне не нужно…
Обескураженный Габриэль замер, смотрит на Эйлин, не моргая и не понимая, радоваться такому прагматичному подходу или опасаться.
— А почему ты решила, что я неверный?
— Верных мужчин не бывает. Возможно только Артемий, из-за магии он не может изменить моей сестре. Все остальные рано или поздно смотрят на сторону. Я не буду вас ревновать, устраивать скандалы. У нас этот вопрос решится до свадьбы. Это будет взаимовыгодный союз. Если вас, конечно, устроит формальный вариант женитьбы. Как оказалось, я очень близкая родственница царей России и королей Пруссии.
— Да уж, ты одна из самых завидных невест и очень красивая, и решительная. Подозреваю, что лучшего предложения я не получу никогда в жизни. Я согласен.
— Правда? — Эйлин смутилась, покраснела. Не ожидала, что так быстро Габриэль решится.
— Но с одним условием. Я хочу с тобой познакомиться поближе и потом сделаю романтичное предложение обязательно в горах, там, где сердце Швейцарии. И свадьба у нас будет королевская.
— Вы шутите?
— С чего бы мне шутить? Я польщён твоей смелостью и настойчивостью, но я всё же мужчина, и хочу хоть немного проявить внимание, заботу, как ты проявляешь ко мне сейчас.
— Так, в том-то и суть договора, что у нас не будет романтики, зато всё честно.