Дия Семина – Фрейлина Её Величества (страница 10)
— За это время о моей пропаже объявят во всех газетах. Первый же пост таможни и тебя арестуют. Так что я согласна.
— Меня невозможно арестовать, и ты понимаешь почему. Второе, моя угроза в силе навсегда, либо ты, либо твой брат. Третье, ты всё ещё веришь, в то, что можешь прыгнуть? Надеешься прыгнуть сразу к брату и защитить его. Чтобы ты понимала, как работают мои магические запреты, я устрою тебе урок.
— А можно обойтись без уроков? Надоело!
Он криво ухмыльнулся и чувствую ненависть в нём. Она лютая, словно я отобрала у него нечто ценное, а он мне за это мстит. Вот только не вижу причину, его прошлое скрыто тьмой.
Словно не заметил моего сарказма и продолжил ставить условия выживания:
— У нас в отеле три комнаты. Твоя спальня, далее гостиная. Потом моя спальня. Оставлю еду в центре на столе, а у тебя заберу даже воду. Захочешь есть, пройдёшь сквозь стену. Только я в этом не уверен. Но зато вопросов более не останется, и постарайся не шуметь, здесь мало постояльцев, и я уже оповестил, что ты моя любимая сумасшедшая сестра. Везу тебя в психбольницу в Цюрих. Так что тихо, чтобы не пришлось надеть на тебя смирительную рубашку и рот заткнуть кляпом. Именно так, кстати, мы и пройдём все границы!
— Ты не посмеешь!
— Уже посмел! — больно щёлкнул мне по лбу и вышел. Ожидаемо, что дверь запер на ключ.
Несколько минут пришлось приходить в себя, от его ужасной ауры тошнит. Как он сам себя терпит?
Потому такой мерзкий, что самому от себя противно?
С трудом выбралась из ящика, слабость ужасная, сколько я провела в этом гробу? Ответ не заставил себя ждать. На типичном столике красивый письменный набор и календарь, а на стене часы.
С момента похищения прошло всего-то часа четыре. Вот это скорость, хотя чему тут удивляться, я сама порой жила в таких временных рамках, порой сбегала ночью из дома на море или в горы, надеясь, что мои родители этого не замечают. Кроме песка с волос на подушке, да несколько красивых ракушек никаких других следов преступлений и не было.
— Тошнота и слабость – это последствия отравления, гад противный! — вздыхаю, глядя на себя в зеркало, и невольно ругнулась, заметив красный след от его жестокой руки на щеке. И губа изнутри кровоточит.
Еды в комнате нет.
Но стакан с остатками воды остался.
Хотя бы воду выпить, а потом попробовать снять с себя магические печати и прыгнуть.
Проверила, кулона на шее — нет. Значит, у мамы нет со мной связи.
Решила позже обдумать план магической связи с родными, пока нужно испробовать свои силы.
Села на кровать, попыталась представить, что вокруг меня есть магическая капсула, тонкая, еле заметная. Но именно на ней висят заклятия, и если немного постараться, то выпрыгнуть можно из-под запретов, оставляя их над собой. Да, я к ним привязана, но на некоторое время…
Представила, собрала силы, попыталась переместиться и ничего.
Тёмная печать, как гвоздь пронзает моё плечо сзади. И с каждой попыткой боль от «запрета» всё сильнее. Снять такую гадость с меня может только сам Руперт, или кто-то очень мощный, как Ульяна Павловна, но лично и через внушительную отчитку.
Спасительная иллюзия свободы, что согревала меня последние годы, растаяла как туман. Наступил момент прозрения.
Заваливаюсь на кровать, зажимаю в руке машинку брата и делаю невероятное усилие, чтобы не взвыть от страха, боли и несправедливости.
Впервые со мной произошло нечто такое, что смогло напугать до приступа панической атаки. Модная болезнь того мира, где мне было так хорошо…
Сколько временя я пролежала в кровати, уже и неважно. За окном померк свет, туча или вечер, мне всё равно.
Я – птица, которой подрезали крылья.
Руперт празднует победу, он не пришёл и оставил меня без еды и питьевой воды. Но вода есть в кране, поздно вечером с трудом поднялась с постели и умылась, привела себя в чувства.
Слишком много сил потрачено, а это нехорошо.
«Думать! Нужно думать! Решение есть, я просто раскисла, как размазня, этого и добивался похититель».
Почему-то концентрация фокуса внимания только на Ульяне Павловне, мне вдруг показалось, что в её мягком, ласковом голосе, в каждом её слове был скрыт тайный смысл. Она незатейливо и без нравоучений обучала нас с Тёмой.
— Если я не могу прыгать в теле, то вполне могу выйти, как фантом и осмотреться.
Шепчу, словно кто-то есть рядом, снова заваливаюсь на кровать, расслабляю тело, чтобы не испытывать потом покалывающую боль. Закрываю глаза и без всяких заклинаний настраиваюсь на свой фантом. Процесс очень напоминает засыпание, но нужно умудриться остаться в сознании. Я такое практиковала, проблема может возникнуть только из-за «гвоздя» в моём плече.
Проваливаюсь в сон, и тут же просыпаюсь, потому что стою в этой комнате и смотрю на своё обездвиженное тело, лежащие с открытыми глазами.
«Получилось!»
Но бурную радость проявлять нельзя.
Прохожу сквозь стену и вот она столовая, на круглом столике, действительно стоит остывший обед, быстрее пролетаю мимо, а то если тело захочет есть, то утянет меня к себе.
Вот и спальня Руперта, замираю, боясь, что он меня заметит. Но его нет.
— Сейчас проверим, что ты скрываешь.
Осматриваю бумаги, оставленные на столе. Два именных билета на поезд, и судя по качеству печати, вагон у нас премиум-класса.
Баронесса Вероника Матвеевна Керн, подданная Пруссии.
Барон Руперт фон Ведель, подданный Пруссии.
Место назначения Цюрих, Швейцария. Отправление, судя по датам, завтра утром.
Похоже, что Руперт фон Ведель неплохо подготовился к нашему побегу. Забрал и мой старый паспорт из дома родителей, особо не озаботился конспирацией.
Может быть, в его понимании замужество с кем-то влиятельным сделает меня настолько счастливой, что я потом сама брошусь к нему на шею и назову спасителем. Ведь вывез в «Просвещённую Европу», по дорогам которой колесят автомобили российского производства. А ещё сто лет назад они жгли на кострах одарённых. А теперь спохватились и решили восполнить генетический пробел.
Хотя если их одарённые были такими, как Руперт – то и поделом.
Осмотрелась ещё раз, больше ничего интересного не нашла.
В этот момент в замке лязгнул ключ и пришлось бежать к себе, надеясь, что он не заметит мой магический след.
Зато появилась надежда, что ночью смогу таким же образом прийти к Ульяне Павловне или Тёме и рассказать о себе.
Моё спасение – дело одной недели, а может быть, и этой ночью за мной придут. И тогда Руперт фон Ведель, я тебе отомщу…
Глава 12. Кто молится о вас?
Особняк графа Чернышёва охвачен внезапным переполохом. С трудом понимая, что произошло и чем вызван срочный выезд, слуги поспешно собирают багаж, подготовили большую карету и грузят всё подряд. Этот хаос потребовал прекратить сам князь Разумовский, громко пояснив экономке, что семья переезжает к нему, совсем недалеко, и необходимо собрать только личные вещи.
— Ваше Сиятельство, я тогда отвезу Его Высочество во дворец и сразу в Канцелярию проеду, дело нужно оформлять. Алексей Петрович сказал, что вояжем займётся его личный секретарь и канцелярия дворца. От нас только документы Вероники и Артемия Петровича.
Разумовский записал в ежедневник, что нужно собрать в дорогу для старшего сына, и тут же едва заметно поморщился, предвкушая неприятные разговоры, причём один за другим, на одну и ту же тему, но сначала с Чернышёвыми, после с любимой женой, и, возможно, с самим царём и большим магическим советом.
Потеря Вероники – ужасная трагедия, но если пропадёт и Артемий, об этом даже думать страшно.
Появилась мысль спустить на этого Руперта Алексея и посмотреть, чем закончится схватка тёмного наглеца и чёрного мага, несомненно победа будет за более опытным царевичем. Но желательно и Марию Орлову – жену царевича не выпускать из страны, нельзя подвергать девушку опасности.
— Это опаснейшее мероприятие, а я должен против своей воли уговаривать всех отпустить детей с Алексеем…
— Что вы сказали? — Курский тоже что-то записывал в свой неизменный ежедневник и не сразу понял сентенцию канцлера. Но, видимо, смог уловить смысл, открутив назад, как ленту сообщения, полученную через телеграф. — Да, это опасно, но будем честны, Артемию нужна эта поездка, его излишне опекали, а вы сами прекрасно понимаете важность становления мужчины. Алексей и Мария вполне ответственные, серьёзные люди, с ними явно поедет кто-то из старших фрейлин и, возможно, граф Апраксин, старый наставник Алексея. Это не развлекательная поездка, а визит государственного уровня.
— Ах, Олег Осипович, вы повторили мои мысли, но мне нужно в этом убедить жену, и графа Чернышёва.
— А, это, действительно, очень сложная задача…
В этот момент в комнату вошёл сам царевич, и у него снова вид победителя.
— Господа, я убедил графа и графиню в безопасности поездки, они уже предоставили мне все бумаги и личные данные юной графини, так что я собираюсь в дворцовую канцелярию, мы должны выехать сразу же, как подпишут документы.
— Позвольте, я Вас отвезу, Ваше Высочество, — Курский взглянул на канцлера, и предложил свой автомобиль царевичу.
— Ваше сиятельство, постарайтесь как можно быстрее передать бумаги князя Вяземского. Времени нет! — ещё раз настойчиво повторил Алексей Петрович и вышел, следом поспешил Курский, но оглянулся на своего шефа, пожал плечами, мол, как, оказывается, быстро умеет убеждать Алексей, и вышел.