Дитер Нолль – Киппенберг (страница 72)
Босков покачал головой, а Киппенберг по идее должен бы призвать Харру к порядку, но не решился, ну да, Харре нужны эти монологи для умственной деятельности, он должен разогреться, как спортсмен разогревается перед стартом.
— Наличные возможности! — гремел его голос. — Для лечения эпилептиков, к примеру, под наличными возможностями в седой древности подразумевалась дубинка, которой пациента били по голове. Я говорю это вам лишь затем, чтобы вы окончательно и бесповоротно уяснили себе следующее: если бы один из знахарей, заклинателей туч либо чудотворцев не оторвал взгляд от собственного пупка и не глянул окрест поверх наличных возможностей и в поисках возможностей новых, науке бы никогда не одержать победу над демонами суеверия и магическим трупоедством, мы бы и по сей день вываривали кремни в кипятке и пользовали этим адским отваром гастрические недомогания доктора Кортнера… Киппенберг, Киппенберг, в чем дело? Чего ты хочешь? Я же не про тебя говорю.
— Мы так не сдвинемся с места! — воскликнул я, хотя и без должной строгости из-за воцарившегося кругом веселья.
— Вот именно, что не сдвинемся, — подхватил Харра, — досточтимый коллега Кортнер не получил еще ни одного бита информации насчет предъявляемых к нему требований, а уже разводит в качестве возражения всякий шаманский вздор, сказки, легенды, суеверные глупости. Я предлагаю не допускать в дальнейшем возражений такого рода. У нас нет времени на бессмысленные дебаты. Мы должны работать. Киппенберг, докладывай дальше. Вопросы попрошу задавать в кристаллически ясной форме. Другие предложения есть? Благодарю, значит, мое предложение принято единогласно.
— Без паники, без паники, — сказал я, — задача, стоящая перед отделом апробации, в общем ясна. — Я обратился к Кортнеру: — Ты не хотел бы?.. — И поскольку Кортнер лишь пожал плечами, а лицо у него прямо заострилось от негодования, я продолжал: — Тогда заслушаем фрау Дитрих.
— Да, прошу вас, — сказал Кортнер и прижал руку к животу, унимая отрыжку.
Фрау Дегенхард говорила по телефону. А мы начали обсуждать вопросы участия сотрудников из рентгеновской лаборатории. Я старался как можно меньше распоряжаться и как можно больше будить инициативу в других. Вот почему я сказал с напускным недоверием:
— Уж и не знаю, Валентин по специальности скорее неорганик и минералог…
— Киппенберг, да что с тобой происходит?.. — воззвал Харра и снова поднялся с места. — Обычно ты такой бессмыслицы не говоришь. — Присутствующие явно обрадовались, что теперь достанется и мне. Харра извлек из стеклянной трубочки «гавану». — Валентин, если желаешь знать, именно что не минералог, а кристаллограф. У Треббина есть специальные стереохимические и к тому же кристаллохимические познания. И только затем, чтобы каждый из здесь присутствующих был в курсе на все сто процентов, я скажу следующее: нам придется обоих вышеупомянутых и высокочтимых коллег безотлагательно отправить в монастырскую школу, если окажется, что они даже не способны наладить непрерывное получение массового кристаллизата из водной фазы. А если они к тому же не в состоянии додуматься, как рассчитать технический испаритель, пусть тогда обратятся к первому попавшемуся школьнику, чтобы он им это объяснил. — И Харра окутался облаком густого дыма. — Так за дело браться нельзя, Киппенберг. Нельзя подносить публике искусно построенные байки об импровизации и одновременно с клерикальной кротостью вопрошать, не способен ли кто-нибудь из собравшихся импровизировать. В таких случаях надо уметь сказать своим заслуживающим всяческой похвалы коллегам одно слово, которое, может, и покажется слишком жестким, да-да, жестким, как правильно кубический нитрид бора. Это старое испытанное слово:
Заслышав
— Если вы воображаете, будто вам удастся путем насилия преодолеть техническую невозможность…
Харра зажал сигару зубами, снова выдернул ее и громовым голосом обрушился на Кортнера:
— Не лезьте ко мне с вашими невозможностями! Это все неопределенный вокабуляр лунного гороскопа, за которым скрывается недостаток знаний по специальным вопросам! И давайте не делать вид, будто мы первые люди на земле, которым предстоит разрабатывать конкретную технологию! Unit Operations, равно как и Unit Processes в достаточной степени представлены с точки зрения математики в любом… Ну, что у вас там опять за шум? Ах, так, Шнайдер заявился? Ну знаешь, Шнайдер, раз в жизни ты мог бы прийти без опоздания…
Но это был не Шнайдер, а фрау Дитрих, в застегнутом на все пуговицы докторском халате и со скоросшивателем под мышкой. Она села на скамью возле двери, и, когда улеглась вспышка веселья, вызванная речью Харры, все глаза устремились на нее.
— Мы готовы заслушать ваш доклад по поводу отзыва, — сказал я.
— От такого тона мурашки бегут по спине, — отвечала она, — и чувствуешь себя будто на экзамене. — Она раскрыла скоросшиватель. — По поводу отзыва я могу доложить следующее: приложение второе к параграфу семнадцатому, раздел третий первой исполнительной инструкции закона о лечебных средствах; римское три, раздел четыре «Б» остается пока незаполненным и будет заполнен позднее. Это галеника. По тому же четвертому разделу «Б» должен быть расширен список литературы за последний год. Отзыв о клинических испытаниях, как я и предполагала, помечен римской пятеркой. Как только я сформулирую результаты долгосрочных опытов, отзыв можно будет считать законченным. Останется решить лишь вопрос о подписях.
— Вы и доктор Кортнер, — сказал я.
— Фрау Дитрих и профессор Ланквиц, — сказал Кортнер.
— Белоснежка и гном, — заметил кто-то в заднем ряду к великому удовольствию наиболее смешливых.
— Разберемся впоследствии, — сказал я.
— Внесение в регистр происходит только по заявке завода-производителя, — продолжала фрау Дитрих, — отзывы подает также потенциальный производитель.
— Об этом мы позаботимся. Благодарю вас.
Она захлопнула скоросшиватель.
— Я вам еще нужна?
Я в раздумье поглядел на нее.
— Вы ведь пришли к нам с предприятия. Вы знаете, что мы затеяли. Какого вы об этом мнения?
Ни секунды не помешкав, она заговорила:
— Охотно отвечу на ваш вопрос. — Она повернулась, чтобы продолжать лицом к залу. — Я думаю, что такую высокую цель без поддержки сильного партнера нам едва ли удастся достичь. — Это «нам» отчасти примирило меня с холодной рассудочностью ее слов, а вдобавок она была права. — Не будем закрывать глаза, — продолжала фрау Дитрих, — на следующее обстоятельство: институты такого типа, как наш, до сих пор не могли ничем помочь промышленности, кроме как стандартным набором услуг. Если химики из научно-исследовательского института предлагали нам какую-нибудь методику, их методика показывала только, до какой степени эти люди оторваны от жизни. Приведу один пример с того времени, когда я работала на производстве: «Трижды встряхивать с эфиром». Почему бы и не трижды? В лаборатории это нетрудно сделать. А оторванность от жизни наглядно проявилась в том, что противовзрывная защита потребует в двадцать раз больше вложений, чем вся технология, и к тому же вообще неосуществима. Вот в чем причина моих сомнений. Я очень высоко ценю производительные силы вашего коллектива, я верю, что вам многое по плечу. Но материалы, с которыми мне сегодня предложили ознакомиться, очень неполные. В них недостает крайне важных данных — экономического анализа, разработок…
Я перебил ее:
— Выло бы очень хорошо, если бы вы могли сейчас остаться. Коллега Вильде, попрошу вас доложить, как обстоят дела с сетевыми планами. Сначала — сетевой план лабораторных опытов. — Я перехватил удивленный взгляд фрау Дитрих.
Вильде воздвигся во весь свой непомерный рост, ухватился за бумаги, но я жестом остановил его. Сперва только в общих чертах. Тогда Вильде снова съежился и теперь полустоял-полусидел на краю стола.
— Тысячу раз прошу извинить меня, — начал он в своей обычной манере, — за прошедший год мы успели провести столько структурных анализов, изготовить столько мелких и крупных решеток, что нам осталось лишь окончательно определить время активности, и машина сможет выдать календарные сроки. Правда, многообещающие попытки рассчитать сетевой план методом потенциалов нами не доведены до конца, потому что машина часто была занята работами, экономический КПД которых — убедительнейше прошу меня извинить — в нашем тысячелетии представляется величиной исчезающе малой…
— Например?! — с места выкрикнул Леман.
— Я имею в виду игры, противоречащие законам природы, которыми развлекаетесь вы с Харрой…
— Как? Как?
— Допустим даже, что мы…
Но тут в разговор ворвался Харра, а уж голосом Харра превосходил Лемана во много раз.
— Чтоб вы все были в курсе! С машиной тоже надо экспериментировать. Да, мы действительно тестировали некоторые программы, потому что эффективное определение оптимальных стратегий совершенно соответствует профилю… Босков, я говорю по существу, чего ты ко мне цепляешься? И даже если наши теоретические игры, как изволил выразиться достопочтенный коллега Вильде, обошлись в несколько часов машинного времени… — тут, перекрывая выкрики с мест, Харра загрохотал на полную мощность: — До тех пор, покуда некоторые фараоны и верховные жрецы в нашем институте неспособны сознательно выбирать между различными возможностями поведения, а потому будут принимать свои решения, полагаясь на амулеты да оракулов, воспроизведение теоретико-игровых ситуаций, в которых предполагается справедливость теоремы о разумности оппонента, можно рассматривать как превентивную меру против некоторых внутриинститутских обстоятельств, вне всякого сомнения, возможных только в нашем тысячелетии.