Дита Терми – Тыквенный переполох. Бабуля на отборе (страница 12)
Удивительно, но это было так.
– Я думал, что это долг. Обязанность. Что я буду выбирать из наименее раздражающей. А потом появилась ты. Со своими пирогами, свистульками и… и этим дурацким, прекрасным шарфом. – Его пальцы сжали мою ладонь крепче. – Ты ворвалась в мою жизнь, как ураган здравого смысла и дикой, необъяснимой радости. Ты заставляешь меня смеяться. Ты смотришь на меня и видишь… человека. А не символ, не корону. Я… я не могу представить своего будущего без тебя. Я люблю тебя, Рита.
Слова, такие простые и такие оглушительные, повисли в тишине кабинета. Моё сердце ёкнуло от сладкой, болезненной нежности. И в этот миг стало ясно – дальше врать нельзя. Нельзя строить счастье на песке чужой жизни и невысказанной правды.
Я медленно высвободила свою руку из его и отошла на пару шагов к окну, чтобы собраться с мыслями. Горы за стеклом были вечными и безмолвными свидетелями.
Нелегко было признаваться, особенно, когда передо мной уже виднелась перспектива быть с ним. Он выбирал меня. Из всех.
Но я не могла обманывать его. Это было бы нечестно.
– Каэлен, – начала я тихо, не оборачиваясь. – То, что я скажу, звучит как бред. Как самая нелепая сказка. Но это правда. И ты должен её услышать, прежде чем что-то решать.
Я обернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
– Меня зовут Маргарита Саввишна. Мне семьдесят восемь лет. Я из другого мира, где нет магии и драконов, а есть телевизоры, хрущёвки и дачи с карпами в пруду. И я была простой учительницей.
Я видела, как его лицо застыло. Не в недоверии, а в крайнем сосредоточении, будто он ловил каждую вибрацию моего голоса.
– В твоём мире жила девушка по имени Мариетта. Она очень хотела победить на этом отборе. Так сильно, что совершила ошибку в сложном заклинании. И её душа… улетела. А в её пустое, ещё тёплое тело вселилась моя. Я просто заснула у себя дома, а проснулась здесь. В этом молодом, здоровом теле. Я не волшебница, Каэлен. У меня нет магии. Всё, что у меня есть – это семьдесят восемь лет прожитой жизни, смекалка, умение печь пироги, вязать шарфы и ладить с животными. И вот эта… вторая молодость, которую я получила как подарок судьбы.
Я сделала паузу, давая ему переварить информацию. Его лицо было непроницаемой маской, но глаза горели.
– Я не та, за кого ты меня принял. Я – старушка, затерявшаяся в сказке. И я… я прекрасно провела это время. Была счастлива. Смогла помочь твоему тентуклю, напугать гномов, потанцевать с тобой на балу. И сказать тебе сегодня там, на утёсе, то, что сказала.
Я подошла к нему снова, но уже не близко. Между нами была теперь невидимая, но ощутимая стена правды.
– Так что, выше высочество, – я глубоко вздохнула. – Если тебе нужна юная невеста из знатного рода, могущественная волшебница, продолжательница древней крови… я тебя понимаю. Ничего страшного. Я уйду. И буду просто благодарна за эту невероятную авантюру. И… за те чувства, что ты разжёг в моём сердце.
Я замолчала, ожидая. Ожидая разочарования, отторжения, холодной вежливости. Готовая принять любой его выбор, потому что честность дороже.
Каэлен стоял неподвижно. Казалось, вечность прошла в тишине, нарушаемой лишь треском поленьев в камине. Потом он медленно поднял голову, и в его глазах не было ни гнева, ни разочарования. Там была… тихая, безудержная радость. И облегчение.
Он задумчиво потер подбородок.
– Восемьдесят… семь? – переспросил он, и его губы дрогнули в улыбке.
– Семьдесят восемь, – поправила я.
– Семьдесят восемь, – повторил он с изумлением. – Вот откуда эта мудрость. Эта… незыблемая уверенность. Ты прожила целую жизнь. А я думал, ты просто… очень странная восемнадцатилетняя девушка.
Он преодолел расстояние, разделяющее нас, одним шагом. Его руки бережно обхватили моё лицо.
– Семьдесят восемь… – пробормотал он снова, а потом его лицо озарила лукавая усмешка. – Знаешь, по меркам моего рода, я сам ещё молодец. Мне, если начистоту, чуть больше сотни лет.
Я отшатнулась, разинув рот. Что?!
– Батюшки! Да ты так хорошо сохранился! – воскликнула я, осматривая его с новой, почти торговой оценкой. – Ни морщинки! Чешуйки не облупилась!
Он рассмеялся, и от этого смеха в камине ярче вспыхнули угли.
– Магия драконьего рода. Мы стареем… медленно. Крайне медленно.
Впервые за всё время нашего общения, я не нашлась, что сказать. Сотня лет. Забавно… То есть дракон был даже старше меня. Такого я никак предположить не могла. И пока я пребывала в ступоре, он снова обхватил меня. Теперь за талию, притянув к себе так близко, что мне даже стало жарко.
– Ты думаешь, меня волнует, сколько зим ты видела? Ты думаешь, мне важно, из какого мира твоя душа? – Его голос стал низким, страстным. – Я полюбил не тело, Рита. Не имя. Не титул. Я полюбил душу, которая смотрит на мир с юмором и добротой. Которая не боится говорить правду. Которая дарит шарфы драконам и чешет им за ушком. Я полюбил
Он прижал лоб к моему.
– Ты – самый драгоценный, самый невероятный подарок, который только могла преподнести мне судьба. И я не отпущу тебя. Ни в какой другой мир. Ты останешься здесь. Со мной. Если, конечно, ты сама этого захочешь.
Слёзы, которых я не ждала, навернулись на глаза и покатились по щекам. Но это были слёзы счастья. Самого настоящего, самого честного.
– Дурак ты драконий, – прошептала я сквозь слёзы. – Конечно, хочу. Ещё как хочу.
Каэлен наклонился и поцеловал меня. Как человек, нашедший свою единственную. Я полностью отдалась этому моменту, пытаясь осознать, что это начало моего нового пути. Рядом с драконом, которому, с ума сойти, сотня лет!
И тут моё первоначальное восхищение сменилось чисто бабушкиной практичностью. Я с трудом оторвалась от сладкого, умопомрачительного поцелуя, отодвинулась чуток и сузила глаза.
– Погоди-ка… А как же будет потом? Я-то состарюсь, на пенсию захочу, на печке греться. А ты будешь молодцем гарцевать и дальше? Это ж несправедливо как-то.
Он только усмехнулся.
– Не беспокойся об этом. Есть… особенность. Когда дракон заключает истинный, освящённый кровью и магией союз, его избранница разделяет с ним не только жизнь, но и долголетие. После консумации брака, твой жизненный цикл… синхронизируется с моим. Ты не станешь бессмертной, но годы для тебя потекут иначе. Медленнее. У нас впереди ещё много-много времени, чтобы состариться вместе. И, надеюсь, ты так и не научиться вести себя прилично.
Сладкое, светлое облегчение разлилось по моей душе. Значит, не будет этой боли – смотреть, как он остаётся прежним, а я ухожу. Значит, наша сказка – это надолго.
– Ну, если так… – подмигнула я ему. – Тогда я, пожалуй, согласна на эту вашу «синхронизацию».
Вместе с консумацией… Только это я уже не решилась озвучить вслух. Каэлен уже снова увлёк меня в новый поцелуй, и теперь я отдалась ему полностью. Без остатка.
Эпилог
Объявление о выборе принца повергло двор в шок, но ненадолго. Авторитет Каэлена был непререкаем, а вид того, как его новоявленная невеста запросто поправляла ему шарф на людях и сунула в руку только что испечённую булочку с корицей, не оставлял сомнений – это не политический союз. Это что-то личное. И от этого даже самые консервативные старейшины только качали головами, пряча улыбки.
Блондинка и её компания, бледные и разгромленные, покинули замок на следующее утро, не дожидаясь официальных проводов. Прощальный взгляд блондинки был полон такой беспомощной злобы, что мне её даже стало жаль.
Подготовка к свадьбе закипела полным ходом. Очень уж хотелось нас с Каэленом скорее связать свои судьбы.
Придворные сбивались с ног, предлагая образцы тканей, меню из ста блюд, сценарии торжественной церемонии. Ко мне то и дело приходили с вопросами о том, какие цветы я предпочитаю и какой длины должен быть шлейф.
Я терпеливо всех выслушивала, а потом объявила своё:
– Цветы – полевые, чтобы пахло. Платье – чтобы в нём удобно было и танцевать, и есть. Шлейф – короткий, а то запутаюсь. Обязательно нужен большой тыквенный торт! И чтоб музыка была погромче! Мы с Каэленом обожаем танцы!
Элвин, назначенный главным распорядителем, только вздохнул и с усмешкой сделал пометку в своём вечном свитке:
Свадьба получилась не такой, как все рассчитывали и к какой привыкли в этом мире. Но зато для нас с Каэленом она была самой настоящей.
Мы обменялись клятвами не в душном соборе, а на том самом Когтистом Утёсе, под открытым небом. Вместо длинной молитвы старейшина попросил нас просто взять друг друга за руки. Каэлен сказал всего три слова:
Потом был пир. Тыквенный торт возвышался в центре стола, как маленькое солнце. Музыканты играли так, что дрожали стёкла. И мы танцевали. Каэлен, уже не скрывая улыбки, и я, его Маргарита Саввишна, учительница на пенсии, попавшая в сказку, широко отвечая в ответ такой же счастливой улыбкой.
А когда звёзды высыпали на густое, бархатное небо, он увёл меня с пира, несмотря на церемониальные протесты. На самой высокой башне замка он остановился и обнял за плечи.
– Готовься, – тихо сказал он. – Наш первый полёт.
Я застыла в предвкушении, наблюдая как его форма начала меняться, расти, наполняясь древней силой. Чешуя блеснула в лунном свете. Огромный, прекрасный дракон осторожно опустил шею, чтобы я могла забраться к нему на спину между могучими крыльями.