Дита Терми – Сделка с драконом. Мачеха поневоле (страница 6)

«Соберись, Ира! – заорала я на себя мысленно. – Ты не какая-нибудь наивная героиня любовного романа! Ты взрослая женщина, редактор с двадцатилетним стажем, ты должна уметь держать лицо в любой ситуации!».

Но тело не слушалось. Оно стояло, как вкопанное, и пялилось на него. На его плечи, на то, как туго обтягивает их ткань камзола. На его руки, крупные, с длинными пальцами, которые, наверное, могут быть и нежными, и безжалостными одновременно. На его губы, сейчас плотно сжатые в тонкую линию, и от этого ещё более притягательные.

«Хочу потрогать. И… попробовать на вкус» , – снова предательски пискнуло в голове.

Я мысленно отвесила себе пощёчину.

Кайлэн, кажется, тоже боролся с собой. Я видела, как дёрнулась жилка на его шее, как напряглись желваки на скулах. Он смотрел на меня так, словно пытался прожечь взглядом дыру в стене за моей спиной, но взгляд то и дело соскальзывал на кружево, на изгиб ключицы, на то, как тонкая ткань пеньюара обрисовывает грудь.

Что и говорить. Фигурка у Ирмы была загляденье.

Воздух в комнате стремительно холодел.

Я покосилась на стены и заметила, как по каменной кладке начал расползаться тонкий, искрящийся иней. Он тянулся от двери, от того места, где стоял Кайлэн, тонкими морозными узорами, покрывая камни причудливым кружевом.

Ого. А он, оказывается, не такой уж ледяной внутри.

Эта мысль придала мне смелости. Или безумства. Я понятия не имела, какие отношения были у Ирмы с мужем, но сейчас нужно было как-то выкручиваться. И раз уж я застряла в теле роковой женщины, нужно было продолжать пока играть эту роль, чтобы не вызывать подозрений у дракона.

Я медленно, с ленивой грацией, которую, видимо, вложили в это тело при рождении, повела плечом, заставляя пеньюар соскользнуть ещё ниже, открывая больше бледной кожи. Потом улыбнулась кошачьей, опасной улыбкой.

– Кайлэн, дорогой, – мурлыкнула я, и мой голос прозвучал низко и бархатисто, – ты решил навестить меня без приглашения? Как неожиданно... и приятно.

Я сделала небольшой шаг ему навстречу. На миг в глазах мелькнуло что-то дикое, первобытное, но он тут же взял себя в руки. Иней на стенах пополз быстрее.

– Я пришёл поговорить о расходах, – выдавил он сквозь зубы. Голос его сел до хриплого шёпота, и этот шёпот пробрал меня до самых пяток. – Ты заказала обивку для детской... и новые шторы для гостиной. И ковры. Три ковра. Это...

– О, Кайлэн, – я картинно вздохнула и сделала ещё один шаг вперёд. Пеньюар струился, шелестел, ласкал кожу. – Неужели ты пришёл в спальню к своей жене, чтобы говорить о таких скучных вещах, как деньги?

Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала настоящая буря. Злость, растерянность, желание – всё смешалось в этом прозрачном, ледяном взгляде. Иней на стенах загустел, превращаясь в настоящую изморозь.

– Я думал, ты будешь одета, – выдохнул он.

Я остановилась в шаге от него и рассмеялась – тем самым низким, грудным смехом, который, судя по всему, был визитной карточкой Ирмы.

– Зачем мне быть одетой, когда приходит муж, – выдала я с невозмутимым видом. – Тесное общение с мужем… полезно для кожи. Для цвета лица. И для женского здоровья, в конце концов. – Я приложила руку к груди, туда, где под тонким шёлком бешено колотилось сердце. – Кровообращение, знаешь ли, улучшается.

Он перестал дышать. Я видела это. Его широкая грудь перестала вздыматься. Он просто стоял и смотрел на меня, и в этом взгляде было столько всего, что я едва удерживалась в вертикальном положении.

Кайлэн поднял руку. Медленно, будто через силу. Его пальцы коснулись моей руки – той, что лежала на груди, – и я вздрогнула. Его прикосновение было обжигающе холодным, но по моей коже будто прошёлся электрический разряд. Мурашки побежали табуном, сердце пропустило удар.

Он смотрел на наши руки. На то, как его пальцы контрастируют с моей бледной кожей.

– Твоё сердце... – прошептал он, и в этом шёпоте слышалось искреннее удивление. – Оно бьётся так быстро. Почему, Ирма?

Потому что ты рядом, чёрт возьми! Потому что от тебя разит феромонами, как от целого завода по производству афродизиаков! Потому что я никогда в жизни не была так близко к мужчине, от которого у меня подгибаются колени, даже в моём родном мире!

– От страха, – выдохнула я первое, что пришло в голову. – Ты пугаешь меня, Кайлэн. Ты всегда пугаешь.

Это была правда. Чистая, абсолютная правда. Он пугал меня до чёртиков. Но и не только он. Я боялась того мира, где оказалась, боялась, что просто умерла, а теперь это всё – плод моего воспалённого воображения. А может это и есть загробная жизнь? Попасть в то место, о котором думал перед последним вздохом?

Бесконечные вопросы без ответов.

– Ты изменилась, – сказал он.

– Люди меняются, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Даже драконы могут меняться. Если захотят.

Он смотрел на меня долго, очень долго. Иней на стенах перестал расти, застыв причудливыми узорами. Воздух в комнате был таким холодным, что, казалось, ещё немного и пойдёт снег.

Кайлэн убрал свою руку от меня, развернулся и вышел, не сказав больше ни слова. А я стояла посреди комнаты, в одном пеньюаре, и смотрела на дверь.

– Он заметил, что я веду себя странно, – прошептала я в пустоту. – Нужно быть ещё осторожнее, Ирочка.

Я подошла к стене и провела пальцем по инею. Он таял под моим прикосновением, превращаясь в капли воды.

Муж-дракон реагировал на меня. А я – на него. Но, кажется, между настоящей Ирмой и Кайлэном был один сплошной лёд. Почему?

Дорогие читатели! Хотим пригласить вас в новинку нашего литмоба:

Глава 7. Кухонный переворот

Я проснулась с ощущением, что проспала как минимум сутки.

Я, попавшая в тело Ирмы, всё ещё привыкала к новому режиму – никаких тебе ночных бдений над рукописями и утреннего кофе литрами. Здесь вставали рано, с первыми лучами бледного северного солнца, которое едва пробивалось сквозь тяжёлые тучи.

Я накинула первое, что попалось под руку из гардеробной Ирмы – тёмно-синее платье с высоким воротом и серебряной вышивкой по рукавам, – и, кое-как причесавшись, отправилась искать столовую.

Вчерашний вечер прошёл на удивление спокойно. Айлин освоилась в новой комнате, Элисса доложила, что девочка даже улыбнулась, когда увидела пуховое одеяло. Кайлэн после своего стремительного ухода из моей спальни больше не появлялся. И это, наверное, было к лучшему. Мне нужно было время, чтобы переварить вчерашнее.

Он коснулся меня. Он слышал моё сердце. Он видел меня насквозь.

Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Сначала завтрак. Потом разбор полётов с собственными гормонами.

В малой столовой, куда меня проводил услужливый лакей, было прохладно и пусто. Камин горел, но слабо, будто слуги экономили дрова. За длинным дубовым столом, сжавшись в комочек на самом краю стула, сидела Айлин.

Перед ней стояла тарелка.

Я подошла ближе и всё поняла без слов.

Каша. Овсяная, судя по виду. Она застыла в тарелке одним сплошным серым комком, по краям которого уже выступила ледяная корка. Айлин ковыряла эту субстанцию ложкой, но даже не пыталась поднести её ко рту – просто водила по поверхности, оставляя бороздки, как на мёрзлой земле.

Увидев меня, девочка вздрогнула и отдёрнула руку, будто её застали за чём-то запретным.

– Я... я пытаюсь есть, – пролепетала она. – Правда. Просто она... она...

– Холодная? – закончила я за неё.

Айлин кивнула, не поднимая глаз.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять закипающую внутри ярость.

Ладно. Спокойно. Ты теперь злая мачеха, помнишь? Злые мачехи не бегают с криками «как вы смеете морить ребёнка голодом!». Они... капризничают. Устраивают сцены. Требуют идеального сервиса для себя, любимой.

Я положила руку на плечо Айлин и чуть сжала.

– Сиди здесь. Никуда не уходи. Я сейчас вернусь.

Глаза девочки расширились от ужаса – она явно решила, что я иду жаловаться папе на неё. Но я уже развернулась и решительным шагом направилась прочь из столовой.

Кухня нашлась быстро – по запаху. Точнее, по запахам. Пахло там сложно и противоречиво: чем-то жжёным, чем-то прокисшим и одновременно пресным, как больничная еда.

Я распахнула дверь и вошла.

Картина маслом: огромное помещение с каменными сводами, почерневшими от копоти очагами, парой вертелов, на которых что-то подозрительно худосочное вращалось, и толстым мужиком в переднике, который стоял у стола и с аппетитом уплетал что-то из миски.

Увидев меня, он поперхнулся и закашлялся. Остальная челядь – пара поварят и судомойка – замерли, как статуи.

– Миледи! – Повар вытер рот рукавом и попытался изобразить подобие поклона. Его маленькие заплывшие глазки бегали по сторонам, явно ища пути к отступлению. – Чем обязаны? Завтрак подали? Или что-то не так?

Я медленно, с ленивой грацией, которая, кажется, уже становилась моей второй натурой, подошла к столу. Провела пальцем по его поверхности – палец стал жирным. Брезгливо поморщилась.

– Подали, – процедила я. – И да, не так. Всё не так.

Я приблизилась к повару и остановилась в шаге от него, глядя снизу вверх. Он был выше меня, но в этот момент казался нашкодившим щенком.

– Скажи мне, дорогой, – мурлыкнула я, – ты когда-нибудь пробовал то, что ты готовишь? Или ты предпочитаешь есть отдельно, из вот этой миски, нормальную человеческую еду, а моей семье подсовываешь то, что не рискнул бы скормить даже бродячей собаке?