Дирк Хуземан – Фабрика романов в Париже (страница 69)
– Я сказал: поезжай! – прокричал Леметр.
Мадам Менье больше не возражала. Она пустила тройку галопом. Старуха ловко вела упряжку между глыбами льда. Лошади теснились, насколько позволяло ярмо. Кузов кареты скользил вдоль ледяных стен. Леметр крепко держался, все так же глядя назад.
Его преследовали тени. Он протер глаза.
– Они совсем близко, – закричал он. – Нам нужно ехать быстрее.
– Не получится, – крикнула кучер и покачала головой.
Широкие поля ее бесформенной шляпы раскачивались на попутном ветру.
Леметр схватил ее за накидку и рванул к себе.
– Мы должны сбежать во что бы то ни стало.
Менье попыталась стряхнуть его руку. Но Леметр вцепился в ее пелерину.
– Отпусти! – крикнула она. – Ты мешаешь мне править.
Леметр хотел выкрикнуть что-то еще. Но страх стянул ему горло. Он молча продолжал тянуть накидку. Мужчина чувствовал себя ребенком, пытавшимся убедить маму тут же исполнить свое желание.
Менье повернулась к нему. Ее лицо исказил гнев.
Между плитами льда появились сани. Они стояли посреди дороги. Там же были несколько мужчин в шубах. Они склонились над чем-то, лежавшим на земле. Увидев тройку, люди отскочили в сторону.
Останавливаться было уже слишком поздно. Галопом доскакав до места, лошади перепрыгнули через препятствие и побежали дальше.
Сани во что-то врезались. Оторвавшись от земли, они перевернулись в воздухе.
На ледяной стене, на которую налетел Леметр, играли тени. Он услышал треск: у него посередине что-то сломалось. Магнетизёр не чувствовал боли. Лишь изумление, когда он, соскользнув с наклонной поверхности и упав на лед, заглянул в мертвые глаза Бена Саймса.
Спрыгнув с кóзел, Александр побежал к карете Леметра. Повозка магнетизёра напоминала кучу дров, по которой ударил огромный кулак. Повсюду были разбросаны ружья. Лошади исчезли. Откуда-то издалека был слышен звон упряжи, которую животные, по-видимому, все еще тянули за собой.
Рядом стояли другие сани. Двое мужчин – должно быть, это были извозчики – склонились над чем-то в снегу. Один из них медленно качал головой. Другой держал широкую ладонь у рта.
Александр оттолкнул кучера в сторону. Перед ним в снегу лежали два тела. Одно из них покрывала ледяная глазурь. Этот человек умер уже давно. А другим был Леметр.
Он был еще жив. С его дрожащих губ поднимались облачка пара.
– Этьен, – сказал Александр и опустился на колени рядом с единокровным братом.
Он хотел успокаивающе положить на него руку. Но на теле магнетизёра не осталось живого места, и прикосновение причинило бы раненому только боль. Александру было больно даже смотреть на него. Он заглянул в лицо Леметру.
– Это ты был в тенях. Я тебя узнал, – только и смог прошептать магнетизёр.
– В каких тенях? – спросил Александр.
Тут он заметил, что Леметр разговаривает не с ним. Он беседовал с мертвым.
Один из извозчиков что-то сказал по-русски.
– Нет, – ответил Александр, не поняв ни слова, – думаю, врач тут уже не поможет.
Русский повторил свои слова. В его голосе звучала неотложность.
Александр смотрел на магнетизёра. Несколько часов у него был брат. Он фыркнул. Жизнь рассказывала истории, которые не под силу придумать ни одному автору. Он почувствовал что-то внутри. Ощутил руки у себя на плечах. Услышал голос Анны:
– Александр! Назад!
Кто-то его отдернул. Он приземлился на спину. На место, где он только что сидел, обрушился град льдин. Ледяная стена, на которую наскочил Леметр, раскололась надвое. Обломок размером с ворота амбара похоронил магнетизёра под собой.
Глава 48. Залив Санкт-Петербурга, январь 1852 года
Пальцы Анны впились в край кузова. Льдины беспрестанно с грохотом падали туда, где только что виднелось тело Леметра. Снег взлетел и окутал все: русских саночников, их лошадей, извозчицу магнетизёра, поднявшуюся на ноги неподалеку. Казалось, Леметр превратился в кристаллы мертвенно-бледного инея.
Анна закрыла глаза. До нее доносился лишь шум. Она уже слышала что-то похожее: десять лет назад, когда рушилась крепость Дорн. Вместо льдин с неба тогда падали камни, а жертвой Леметра стал Тристан.
С тех пор графиня больше не могла ходить ногами. Но Анна понимала, что это не главное. Разве она не изъездила всю Европу, чтобы увидеть, как события повторяются? Здесь и сейчас?
Анна ощутила, что ее покидает храбрость, чувство, наполнявшее и подгонявшее ее по пути из Карлсруэ в Париж, из Парижа в Брюссель, из Брюсселя в Лондон, а оттуда в Санкт-Петербург. Теперь смелость оставила ее, улетев в пасмурное русское небо. Анна хотела удержать это чувство, но не знала, как. Снова открыв глаза, она превратилась в неподвижную маленькую женщину на замерзшем заливе в чужой стране.
Она наблюдала, как Александр и извозчики пытаются достать тело Леметра. Но все усилия были тщетны. Обломки были такими огромными, что голыми руками люди их сдвинуть не могли. Когда они попытались оттащить ледяные плиты при помощи лошадей, глыбы стали только больше вклиниваться друг в друга. Казалось, мороз не хотел отпускать жертву.
Наконец помощники бросили попытки. Тело магнетизёра будет покоиться в холодной могиле, пока не закончится зима. Весной Леметр погрузится на дно петербургского залива и исчезнет навсегда. А вместе с ним – и амулеты.
Когда солнце начало клониться к горизонту, Анна снова оказалась в бильярдной Шувалова. Александр сидел в одном из тяжелых кресел. Он был необычно молчалив, отпивал шампанское мелкими глотками, хотя в иной раз опрокинул бы бокал залпом. Элис молча стояла у окна, глядя на ярко освещенный Эрмитаж и Зимний дворец. Рука ее была, как цепью, скована перевязью. Даже глаза волков на стенах теперь смотрели с печалью.
Шувалов, казалось, не замечал подавленного настроения. Он расхаживал вокруг бильярдного стола и расставлял шары, одновременно гадая, как можно достать амулеты со дна залива. Его гости рассказали ему о силе бронзовых дисков, и теперь он только и думал о том, как вернуть артефакты.
Шувалов сказал, что из Персии прибудут ловцы жемчуга и оснастят судно краном.
– Разумеется, сперва нужно спроектировать и построить баржу с малой осадкой, – разглагольствовал он, толкая бильярдные шары туда-сюда по войлоку. – Судно будет готово через год или два. Потом…
Подойдя к нему, Элис забрала у него бильярдный шар и положила его обратно на стол.
– Больше никаких столкновений. Ни с шарами, ни с пулями[106], – сказала она. – И никаких амулетов. Нам не нужны подспорья, чтобы стать ближе. Вы не находите?
Она посмотрела на Анну, потом на Александра и, наконец, остановила взгляд на Шувалове.
Удивление в глазах русского и его беззвучно двигающиеся губы надолго останутся в памяти Анны. Она уже научилась распознавать те особые мгновения, когда что-то начиналось, а что-то заканчивалось.
– Думаете, леди Элис будет счастлива в Санкт-Петербурге? – спросила она Александра, когда их поезд отъезжал от городского вокзала. Анна выглянула в окно. Элис и Шувалов стояли рядом на платформе, уменьшаясь с каждой секундой. Они превратились в две крошечные фигуры, затем – в две черточки и, наконец, слились в одну точку.
– Шувалов – странный парень, – сказал Александр. – Но с подходящей женой он станет сносным супругом.
Опустившись на сиденье, Анна слушала, как вагон грохочет по рельсам. Железнодорожную линию в Москву достроили всего несколько месяцев назад. Из Москвы они доедут до Варшавы, оттуда – на карете до Берлина и, наконец, на поезде до Парижа. Он остановится даже в Баден-Бадене.
– Александр? – тихо спросила Анна.
– Да?
Его голос прозвучал совсем близко к ее уху.
– Вам когда-нибудь казалось, будто часть вашей жизни подходит к концу?
– Еще бы, – сказал он. – Каждый раз, когда я заканчиваю книгу. Но знаете, что, Анна? Против такой тоски есть испытанное средство. Я сразу же берусь за новый роман.
Анна ощутила, как Александр положил ей на руку теплую тяжелую ладонь. Это прикосновение было для нее подобно подарку. Ей было хорошо рядом с великим французом. Поезд качался по рельсам, усыпляя ее. И впервые за долгое время графиня погрузилась в глубокий сон без сновидений.
В столовой Опиталь де ла Шарите гремела посуда. Медсестры убирали со столов. От каждого их движения струился запах камфоры, создававший неповторимую смесь с душистым сытным супом. Иммануэль вдыхал эти ароматы уже несколько недель, и ему они казались живительными. Вероятно, благодаря им он даже быстрее выздоравливал.
Его ноги снова двигались. Это было равносильно чуду. Сталкиваясь с жертвой несчастного случая, врачи обычно просто пожимали плечами и доставали костную пилу. Эта участь обошла Иммануэля стороной. И он знал, почему. Графиня Анна и ее знакомый, месье Дюма, заложили замок, чтобы доктор Лассайи сделал все возможное и спас ноги пострадавшего. Врачу это удалось. Иммануэль ходил на костылях, но все же мог передвигаться сам. В хорошие дни – а сегодня был именно такой – он даже помогал медсестрам с посудой. Через несколько месяцев или через год кучер снова сможет сидеть на козлах. Во всяком случае, так ему сказал доктор Лассайи.
Поставив тарелки на кухне, Иммануэль на костылях заковылял в столовую. Пожилой пациент, поев, заснул за столом. Иммануэль нагнулся за упавшей на пол шалью. У него получилось дотянуться до нее кончиками пальцев. Подцепив ткань, кучер накинул ее на плечи спящему. Движение далось ему тяжело, и у него на лбу выступил пот.