Дипак Чопра – Владыки света (страница 23)

Он вышел и вернулся со старой бронзовой масляной лампой, опоясанной в нижней части еврейскими буквами. Соломон зажег деревянную кухонную спичку и поднес ее к горловине. Сверкнул язычок пламени. Он был мал, но свет его, казалось, проникал всюду ничуть не хуже резкого верхнего освещения.

— Ты знаком с Талмудом? Масляная лампа символизирует человеческий дух. Если ее не станет, мир кончится. Так верим мы, евреи. И как во всех верованиях, здесь есть доля правды и доля заблуждения. Садись и рассказывай, что с тобой произошло.

Майкл уселся на длинную узкую скамью. Он и не заметил, когда Сьюзен успела пробраться в комнату и присоединиться к ним. Старый раввин занял место с противоположной стороны стола. На секунду воцарилась тишина — Майкл судорожно подыскивал слова для начала своего рассказа.

— Вчера, — запинаясь, проговорил он, — я видел кое-что забавное.

— Забавное — в смысле, смешное, — невозмутимо спросил Соломон, — или же необычное?

На этот раз Майклу удалось выстроить события в связное Целое — у него теперь было время все продумать. Он не упустил ничего, не в последнюю очередь благодаря некой необъяснимой способности Соломона все угадывать наперед.

— И? — спросил старый раввин, когда Майкл закончил.

— Этого мало? Я бы предпочел думать, что попросту сошел с ума…

— Но в глубине души знаешь, что это не так, — закончил фразу Соломон. — Этот юноша с его чудесами — плохо, что ты его видел. Вы встретитесь снова. Бог предназначил тебя для этого.

Майкл поморщился.

— Тебе не хочется об этом слышать? — заметил Соломон. — Ты сейчас находишься в странном положении — ни здесь, ни там. Ты слышал такую пословицу: «Не стоит пускаться в плаванье, стоя в двух лодках сразу»? По-моему, это как раз о тебе.

— Не понимаю.

— Это значит, что ты родился невеждой и, если им и останешься, то будешь счастлив и, вероятно, в безопасности. Со временем ты поумнеешь, и в этом случае также будешь счастлив и, возможно, в безопасности. Но сейчас твое положение промежуточное, а потому твои реакции стоят немногого.

— Чему, по-вашему, мне нужно верить — что об этом думаете именно вы?

Соломон поднялся и принялся расхаживать, словно лектор в аудитории.

— Позволь мне кое-что рассказать тебе о мире, в котором ты живешь, — но вначале я должен рассказать о мире, в котором живу я: мире Каббалы. Ты слышал об этом?

Майкл кивнул.

— Но я знаю об этом очень мало.

— Каббала — это древняя мистическая книга евреев. Исторической науке она стала известна в Испании XV века, но предание учит нас, что Господь даровал это знание еще Моисею. Ты веришь в Бога?

— А это обязательно?

Соломон улыбнулся.

— Посмотрим. Вот во что верится с трудом — так это в то, что иврит, на котором написана наводнившая Иерусалим реклама кока-колы, это магический язык. Каждая буква в нем имеет значение: алеф — «бык», бет — «стул»; кроме того, каждая из букв означает то или иное число. Если на иврите — языке, при помощи которого, как мы верим, Бог создал мир — пишется слово, оно автоматически получает цифровое значение. А все слова, дающие в сумме своих цифр одно и то же число, суть одно и то же слово. Это мистическая концепция. Лишь в представлении Бога собака и терновый куст могут быть одним и тем же, но факт тот, что числа суть духовные сущности. Математические ангелы, если угодно. Число сорок есть число завершения. Когда Бог наслал Дождь, шедший сорок дней и сорок ночей.

Он говорил: вот, теперь достаточно, это мое последнее слово по этому вопросу. И так оно и было.

В нумерологии Каббалы число Жизни — Лэхаим — восемнадцать. Дважды восемнадцать, то есть тридцать шесть, есть число Творения, поскольку из двух жизней, мужчины и женщины, происходит весь мир. В иврите число тридцать шесть обозначается буквами ламед и вав. Библия рассказывает нам историю Содома и Гоморры. За их непокорность и греховность Бог решил стереть эти города с лица земли, пролив на них дождем серу и огонь с неба. Но Авраам возразил ему, сказав: «Неужели Ты, справедливый Бог, погубишь праведного с нечестивым?» Это был интересный вопрос, и Бог согласился умерить Свой гнев, если там найдется хоть одна чистая душа.

— Этой чистой душой был Лот, — перебил его Майкл, — который, насколько я помню, даже не был евреем.

Соломон удовлетворенно кивнул, не выказав, впрочем, желания быть прерванным.

— Однако Лот не спас Содом и Гоморру. Бог уничтожил эти города, пощадив лишь семью Лота, при условии, что те уйдут, не оглянувшись. Соляной столб и непокорная жена нас сейчас не интересуют. Эта притча о чистой душе вовсе никакая не притча, а еще один мистический символ. С самого своего грехопадения человек осквернен прикосновением смерти, но Бог щадит нечистых — то есть всех нас, — давая возможность существовать чистой душе. Как ты понимаешь, именно и только эта чистая душа позволяет миру продолжаться — благодаря завету, заключенному Авраамом с Богом. Чистая душа, подобно каббалисту, обладает совершенным знанием Бога.

— Вы хотите сказать, что такой человек существует — должен существовать, — чтобы воспрепятствовать Апокалипсису?

— Не хотелось бы тебя разочаровывать, сын мой, но существует далеко не одна чистая душа, — сказал раввин, заговорщицки понижая голос. — Их тридцать шесть, число Творения. Так всегда было и так всегда будет. И я открою тебе еще одну тайну: половина из них мужчины, а половина — женщины, и, как правило, никто из них не знает о существовании остальных.

Он взмахнул руками, словно отмахиваясь от вопросов Майкла.

— Не Бог ли, будь Он благословен, создал все сущее? Это правда, что евреи Его избранный народ, — честь еще та, скажу тебе, — но это не означает, что ряды чистых душ состоят из нас одних. Кто бы они ни были, они не встречаются, зная друг друга лишь в своих сердцах, — и я люблю представлять себе их: русскую монахиню и австралийского шамана, жрицу бразильского кандомбле, католического кардинала, пятидесятников, тибетских буддистов, синтоистов и, если так угодно Богу, еврея.

— А вы сами когда-нибудь встречали кого-либо из этих людей?

— Людей? Я просидел над текстами многие месяцы. Откуда нам знать, что они не животные? Может, Бог счел, что какой-нибудь бродячий кот чище любого из нас?

Нет, я никогда не встречался с ламедвавником, но, быть может, тебе выпадет такое удовольствие.

— Быть может, он его уже имел, — сказала Сьюзен. Седые брови Соломона вздернулись. — В самом деле?

— Эти Тридцать шесть могут исцелять и творить чудеса? — спросил Майкл.

— Ты неправильно ставишь вопрос, — ответил Соломон, покачивая головой. — Ничто не может остановить Тридцать шесть, и ничто не может заставить их совершить что-либо, не вполне согласное с их волей.

— В таком случае можно встретить одного из них и не узнать об этом до тех пор, пока он — или она — не решит открыться, — сказал Майкл. — С другой стороны, новый Мессия может оказаться из их числа, верно?

— Вот это, как я понимаю, единственное из моей маленькой лекции, что тебе действительно интересно. Я прав? Замечательно. Каббала твердо придерживается одного: Бог хочет быть узнанным. Потому Его Мессия также должен хотеть быть узнанным. Но будет ли Он из числа Тридцати шести?

Старый раввин сделал паузу в духе многократно отрепетированного спектакля.

— Не могу сказать.

Двое американцев выглядели опустошенными.

— Быть может, чтобы узнать такого человека, нужен ему подобный? — нарушила молчание Сьюзен. — Я хочу сказать, что, наверное, только тот, кто является одним из Ламед Вав, может узнать другого.

Соломон поднял указательный палец кверху.

— Наконец-то вы предположили новую возможность.

Мы проговорили слишком долго. Идемте.

— Внемли, о Израиль, последнему вразумлению, дарованному тебе Яхве! Или не ведаешь своего греха? Ведаешь, и не можешь его избежать. Телицы твои запятнаны и бесплодны, ты идешь по земле, где черви пожирают мертвых у тебя под ногами, а потому ты умрешь. Где та рыжая корова, что вскормит твою душу дарами всесожжения? Доколе будешь ты попирать «найками» могилы своих отцов? Господь не приемлет «адидасов»!

Среди лоточников и праздных любопытствующих, наводнивших этим вечером подступы к Га-Котель, нашел себе место и тот мальчик, о котором беспокоился Соломон, — сын его соседа Давид. Его глаза лихорадочно сверкали, и, когда он возвышал свой голос, произнося сумасшедшие пророчества и мрачные предостережения, люди, смеясь, толпились вокруг него.

Толпа, собравшаяся у Га-Котель, Западной Стены, с заходом солнца ничуть не поредела. Пасха — это всегда такое время, когда и мужчины, и женщины гуляют от восхода до заката. Сотни листков бумаги с молитвами каждый час вставлялись в щели между камнями, затем собирались и сжигались, дабы прямая линия связи с Богом не оказалась перегружена запросами. Трава иссопа, собирающая в этих же щелях росу, безжалостно вырывалась. За барьером, что отделял паломников от туристов, бормотали и шептали молитвы. По другую же его сторону то и дело попадались лоточники, уличные торговцы и нищие, цеплявшиеся ко всем и каждому ради «пожертвования» на святое дело — помощь им самим. Даже в высшей степени ортодоксальные хасиды, облаченные в свои широкополые шляпы и толстые черные гамаши, курили и закусывали, невзирая на официальные правила, воспрещавшие подобное осквернение этого святого места.