Дипак Чопра – Владыки света (страница 18)
Она всегда пыталась докопаться до сути происходящего, однако осознавала, что не способна понять, какое значение для нее имеют другие люди или хотя бы служение им; по этой причине она решила, что целью ее приезда сюда является уединение. Если бы в написанной ею книге фигурировал первородный грех, он состоял бы в том, что люди в массе своей чересчур низко себя ценят, обеими руками отвергая счастье самопознания.
Она не собиралась грешить снова, но и предотвратить это было не в ее силах.
Шум воды прекратился, и несколько мгновений спустя из ванной вышла Сьюзен, закутанная в белый махровый купальный халат с вышитой на груди надписью «Шепердс-отель, Каир». Насухо вытерев свои длинные до плеч волосы, она повесила полотенце на дверь.
— О, да ты красавец, — сказала она, расчесывая влажные волосы пальцами. — В этой простыне ты похож на древнего римлянина.
Майкл улыбнулся.
— Любуйся, пока есть возможность. Я ведь не собираюсь оставаться здесь навсегда.
— Тебе стоило бы остаться в Дамаске хотя бы на несколько дней, — сказала Сьюзен. — Посмотри на себя. Чем бы ни было то, что грызет тебя последние месяцы, тебе все хуже и хуже, правда? Наверное, тебе не стоит и дальше нести этот груз в одиночку.
Ее слова прозвучали беспристрастным вердиктом хирурга, лишенным гнева и страха.
— Ну, что скажешь?
— Ты когда-нибудь видела ангелов? — спросил Майкл, вглядываясь в ее лицо.
Голос его звучал резко, напряженно, словно бы принадлежа чему-то инородному. Сьюзен покачала головой и повернулась к раскрытому шкафу в поисках какой-нибудь одежды.
— Ну и?.. — спросила она.
— Я долго думал об этом. Слово «ангел» означает «посланник». Им не было нужды являться в длинных одеяниях и с крыльями. В каждой из библейских историй говорится, что люди, столкнувшиеся с ангелами, никогда не узнавали их сразу. Думаю, это относится и к тем, кто видел ангелов в свой смертный час, — каким бы ни было послание, ужасным или прекрасным.
— Так ты думаешь, что видел ангела? — спросила Сьюзен, снова усаживаясь рядом с ним. — Так вот что произошло?
— Не обязательно, — ответил Майкл. — Но я просто рассуждаю: как можно понять, что ты встретил ангела — или, скажем так, посланника? Большинство людей привыкли ко всем этим крыльям, нимбам и лирам и потому считают ангелов чем-то вроде огромных церковных свечей, благословленных Богом эльфов-переростков или, на худой конец, стражей, охраняющих от злых демонов. Которых они, впрочем, тоже никогда не видели.
— Не могу сказать ничего определенного. Меня не волнуют декоративные и бесполезные ангелы. Пусть они будут эльфами, гномами, кем угодно — что плохого в разыгравшемся воображении?
— Но что, если их внешний вид вовсе не имеет значения? Что, если мы веками рисовали посланцев, упуская из виду само послание?
— Ну-ка, ну-ка…
Лицо Майкла стало серьезным, как у мальчика во время первого причастия.
— Мы зациклились на изображениях крылатых существ потому, что именно к этому нас приучили. Мы смотрим теми глазами, что принадлежат нашему телу. Но все это время к нам приходили послания, направленные на то, чтобы открыть нам совсем другие глаза. Ангельское послание всегда одно и то же:
Майкл запнулся на полуслове.
— Для тебя все это, наверное, звучит бессмыслицей?
— Меня не особенно волнуют такие вещи, если ты об этом, — равнодушно сказала Сьюзен.
Она заметила в его лице разочарование. Он ждал от нее большего.
— Знаешь, когда я была маленькой, меня от души кормили историями об этом ином мире, якобы столь же близком, как то, что я могу увидеть и потрогать. Там были и твои ангелы, наблюдающие за нами вместе с Иисусом, Девой Марией и Отцом Небесным. Но человек не может жить одними лишь историями. Опыт подсказывает, что можно провести всю жизнь молясь, отправляя в бутылках послания в этот иной мир и надеясь, что они достигнут того берега, которого ты не увидишь, пока не умрешь. И они не доходят — мои, по крайней мере, не дошли. Вот потому-то я и забочусь о себе и не беспокоюсь больше по поводу этого иного мира.
— Сьюзен, многое в тех историях было правдой, — убежденно сказал Майкл.
— Ты к этому вел все это время? Извини, ты сегодня был таким таинственным… Но вот беда — то, что ты пытаешься сказать, бьет мимо цели. Занавес для тебя приподнялся, покровы спали, и ты увидел другой берег. Прекрасно. Я рада за тебя. Но учти, со мной-то ничего подобного не было. Ну, допустим, что ты принимаешь сигналы с Марса с помощью зубов мудрости. Но не жди от меня, что я стану принимать на веру то, чего не могу увидеть.
Он был удивлен, когда она, улучив миг, наклонилась к нему и поцеловала. Это был ласковый жест, попытка смягчить свои слова. Вместе с тем Майкл почувствовал, что ее рука оттолкнула его. Из страха? В слепом недоверии? Ей не хотелось раскрываться, не найдя подходящего для нее самой момента.
С охапкой одежды в руках Сьюзен вернулась в ванную и появилась обратно спустя несколько минут, безупречно официальная в своей юбке цвета хаки ниже колена и белой блузке с длинными рукавами.
— Ну, — сказала она, — где ты собираешься обедать?
— В таком виде? — спросил Майкл, показав на свою импровизированную тогу.
— Я сбегаю вниз и позаимствую что-нибудь из одежды у Найджела. Что возвращает нас к Вопросу Номер Один. К этим снимкам, Майкл. Если он не подделал их — а я не думаю, что это так, — тогда откуда они взялись?
— Ты упомянула об этом Сериосе, — сказал Майкл. — Некоторые из кадров вскочили в камеру сами собой, но за большинство остальных я не поручусь. Вот откуда нужно начинать.
— Ты хочешь сказать, что считаешь своим долгом этим заняться? А как же твоя работа?
Майкл покачал головой.
— Мне выбирать не приходится. События сами подталкивают меня.
— Да нет, у тебя как раз есть выбор. Ты можешь оставить все это или, по крайней мере, чуть погодить. Но раз уж ты взялся, скажи, велика ли разница между экстрасенсом и колдуном?
— «Колдун» — неподходящее слово, — запротестовал Майкл.
— По-твоему, здесь все дело в семантике? — иронично улыбнулась Сьюзен. — Тогда пользуйся той терминологией, которая тебе больше нравится. А я хочу есть.
Мгновение спустя в дверь деликатно постучали. Разносчик принес выстиранные и выглаженные вещи Майкла. Майкл с благодарностью их принял и направился в ванную, чтобы переодеться. Одевшись, он почувствовал себя лучше, несмотря на то, что вид этой одежды вызвал у него приступ сожаления по поводу вещей, утерянных им в пустыне, — особенно черного саквояжа и его драгоценного медицинского содержимого.
— Я готов, — сказал он.
— Пожалуй, для «Синдианы» мы выглядим недостаточно нарядно, — сказала Сьюзен, имея в виду популярное место встреч иностранцев на улице Махди бен-Бараки. «Синдиана» была одним из немногих во всей Сирии французских ресторанов, достойных называться таковыми, и цены там были соответствующими. — Но в какое-нибудь хорошее кафе нас пустят.
— Но только до тех пор, пока там подают кофе, — сказал Майкл, затягивая пояс и засовывая в карман рубашки паспорт и бумажник. Он был несказанно рад, что и то, и другое уцелело; благодаря элементарным мерам безопасности, предпринятым против карманников, документы уцелели и при бомбежке, и в остальных приключениях.
Заходящее солнце золотило крыши дамасских домов, когда Сьюзен и Майкл отправились на поиски чего-нибудь перекусить. Свободный столик нашелся в одном из излюбленных мест Сьюзен. До традиционного времени ужина оставалось еще несколько часов, и повсюду были видны мужчины, спешащие в мечети к вечерней молитве. За пирожками с мясом и сырным печеньем, запиваемыми холодным лабаном — солоноватым кефиром, весьма почитаемым сирийцами, — Майкл вернулся к волновавшей его теме.
— Пожалуй, ты права: завеса поднимается, — неохотно произнес он. — Вот только у меня нет уверенности насчет того, что же я за ней увидел. Судя по тому, что ты сказала там, в гостинице, тебе хочется отстоять свое право на скепсис. Прекрасно, но вот те вещи, что я видел, таковы, что скепсиса от них становится поменьше, а вот веры не возникает. Как бы ты назвала такое промежуточное состояние?
Сказанное вызвало у Майкла неловкость, однако он не находил другого способа выразить словами возникшую ситуацию. Сьюзен благожелательно улыбнулась — как ему показалось, впервые за все это время.
— Вижу, это для тебя не игрушки.
— Отнюдь нет.
— Знаешь, мне впору смеяться над собой. Я провела здесь двадцать лет, доказывая себе, что я не просто столб для подпирания эго какого-нибудь мужчины, а теперь вот ты хочешь, чтобы я стала опорой твоей душе. Как мне сделать это? Расскажи, чего ты хочешь, объясни хоть что-нибудь.
— Ничего я от тебя не хочу, — сказал Майкл, вспыхнув. — Если ты думаешь, что я собираюсь вовлечь тебя в какую-нибудь…
— Нет, — невозмутимо ответила Сьюзен. — Наверное, у тебя всплывает что-то из твоего прошлого или что-то подсознательное, а мне, похоже, просто слишком тяжело это наблюдать, я уж не говорю о том, чтобы все бросить и пойти за тобой. Я не очень-то себе доверяю, понимаешь? Когда мне было семь лет, я сбежала из дому по причине, которой за давностью лет уже и не помню. Наверное, отец за что-то отстегал меня ремнем. Но суть в том, что тогда я впервые испытала ненависть.