Диника Деми – Авария – точка отсчета (страница 2)

Со стороны идеальная семья, но я видела, как эта семья рушится…Я постоянно находилась в храме, по первому зову бежала, проводила собеседования, занималась воскресной школой. А вот мой любимый муж в моем сознании отошел на второй план. Хорошо, что он не пошел на сторону, а ведь мог бы, запросто. Но в тот момент я не видела своих ошибок, а просила у Господа соединить семью, в которой по моей же вине произошла трещина. Молилась я усердно, как муж сказал: церковь приобрела послушную фанатичку.

Да уж, это я сейчас понимаю, что к тому времени я не фанатела, я послушно работала в храме.

Надо пояснить, когда человек верит в Господа он не работает в храме, а служит. А вот когда работать начинаешь… все слышали о профессиональном выгорания, вот это и происходит от усердной работы. Вера выгорает, если еще на работе скандалы бывают.

Сейчас многие могут мне крикнуть, что послушание это одно из добродетелей, но да послушание игумену монастыря, это добродетель. В храме мы получаем наставление настоятеля, его проповеди и с его рекомендациями строим свою жизнь, но слушаться нужно мужа. А еще правильней жить с мужем в совете и договоренности. Вот так жили мои родители: сядут за стол, решат насущные проблемы и разойдутся. Помню, мама рассказывала. Решила она с папой поругаться, не успели обсудить, что-то там, я маленькая еще была. Он собирался на работу, сказал ей: «Женя, ты на бумаге напиши, я сейчас тороплюсь, приеду, все прочитаю». На этом все проблемы и разрешились.

Мише исполнилось семь лет, он закончил первый класс, готовились ко второму, на дворе август, в храме служба с утра – Илье пророку. А в стране праздник день ВДВ.

Кто-то на море едет, природу искать, а у нас 40 соток природы вокруг, отдыхай, не хочу. В тот год помидор полным полно уродилось, успевай только собирать и в банки закатывать. Из церкви пришла за закрутки взялась, намыла банки, заложила помидорчиками и воду поставила кипятить, чтобы их залить.

Миша играл сначала в комнате, любил он лего собирать, а в планшете мультики смотрел, разрешала я ему на час. Бабушка в огороде с утра нашлепалась, в дом пришла и легла отдыхать. Павел – средний сын в магазин пошел за вкусняшками к чаю. Дело – обед, солнце перевалило за два часа.

Миша, наигравшись, стал проситься в гости к соседскому мальчишке. Владик живет через дорогу, он младше сына на год, настоящий друг.

– Мам, я позову его к нам погулять и придем, а то мне одному в лего скучно, – вышмыгнул из дома в футболке и шортиках. Дверь хлопнула, я воду стала заливать в банки. Жара стояла, август – он днем жаркий, а вечером уже и прохладой тянет с моря.

Прошло от силы пять минут, в дом забегает Павел, глазенки большие, кричит:

– Ма, скорую вызывай! Там Мишку сбили! – и выбежал.

Я схватила телефон, по инерции набираю номер телефона скорой, сама бегу за ним на улицу. В этот момент мозг еще не воспринимает информацию, что случилось с моим сыном. Выскакиваю за забор, а там на дороге соседка сидит на дороге и пытается помочь моему сыну. Голова в крови, он стонет, двигает ногами по асфальту.

В телефоне слышу голос как в тумане.

– Алле, скорая! Сына сбили, семь лет, – что говорила, не помню, дальше туман.

Со двора вышел старший сын, он в огороде был. Соседка с трясущими руками объясняла, что произошло. Потом эту историю будут пересказывать каждый житель села, добавляя все новые и новые подробности. Соседка – мать Владика собиралась ехать на работу. Возле нашего двора остановилась маршрутка, сын попросил у нее разрешение, чтобы друг пошел к нам в гости. Она разрешила и открыла дверь.

А Миша пошел сзади маршрутки переходить дорогу, он не увидел машину из-за маршрутки, а водитель не заметил, как Миша выскочил на проезжую часть. Только сын Павел, который шел из магазина, все это видел. Он крикнул, чтобы остановить брата, но было поздно.

Машина зацепила зеркалом заднего вида сына, и от удара откинуло его на асфальт. Сын Павел бежал навстречу этой машине, останавливая и махая руками, водитель которой даже не заметил, как зацепил ребенка. Он остановился и вышел, в машине остались мужчина и женщина. Стали ждать милицию.

Дежурная скорой помощи сказала, что скорая помощь выехала, нам оставалось ждать. Но мой сын старший имел уже права на автомобиль, я видела, как он переживал. Поднял Мишу и скомандовал мне садиться в машину. В домашнем халате, как была, я села на заднее сидение, он положил мне на руки сына, тот стонал или кричал и пытался убежать. Я обняла его и стала шептать молитву «Отче Наш».

Старший сын сел за руль и рванул с места, чтобы проехать большую часть дороги, чтобы в машине скорой помощи сделать необходимые уколы. Обезболить сына и быстрей доставить его в больницу. Подъезжая к следующему населенному пункту по центральной дороге, мы увидели скорую помощь, которая с сиреной ехала навстречу нам. Сын стал мигать фарами и сигналить, останавливаясь на встречке.

Шофер скорой помощи понял моего сына и остановился, мы перенесли Мишу в скорую и отправила старшего сына за нашими документами.

Я не понимала, что происходит, не помню уже, как я позвонила мужу, а он у меня водитель рейсового автобуса. Позвонила, видимо, батюшке, рассказала коротко о случившемся. Всю дорогу Миша лежал на носилках, а ноги его бежали. Врач, объясняла мне, что это его мозг пытается убежать от боли. Водитель позвонил в больницу и предупредил, что везут тяжелого мальчика семи лет. Предупредил, чтобы все были готовы, что подъезжаем.

Я держала ноги сына и читала молитву, не одну, а все, которые знала. Он стонал, нижняя губа у него тряслась, волосы слиплись от крови, и рассмотреть где и в каком месте рана, а тем более оценить размеры этой раны я не могла. Меня не трясло, я все действия, что просила врач делала автоматически. Как будто мой мозг выключили, а тело подключили к другим людям. Скорая помощь с нами неслась посередине дороги с включенными мигалками завывая, требуя уступить дорогу.

– Скажите, почему лекарство не действует? Почему ему так больно? – я умоляюще смотрела на врача.

Она уколола ему еще укол, подъезжая к городу. До больницы оставалось совсем немного, я держала ноги сыну и успокаивала его, что скоро все будет хорошо, врачи помогут.

Машина влетела во двор больницы, подъехали к дверям, где принимают тяжелых больных. Но нам никто двери не открыл, водитель нажал на звонок, а я стучала в железные двери руками. Я не помню сколько стучала, мне показалась вечность.

Местная больница и виновник аварии

Открыли. Миша, которого мы держали за ноги, вдруг обмяк и перестал двигаться. У него расслабились ноги и руки, я закричала. Врач со скорой успокоила меня, объяснив, что это на него подействовало лекарство, мне ничего не оставалось, я должна была поверить в это. Его повезли в приемный кабинет, меня остановили в коридоре, спросив:

– Год рождения?

–Две тысячи первого года, – назвала я им.

– Женщина, вы уверены? – крикнула врач в белом халате с крашеными белыми волосами. – Ему четырнадцать лет?

– Нет, ему семь, – я сползла на пол по стене.

Водитель скорой помог мне встать и посадил на кушетку у приемного кабинета, где делали снимки, ставили капельницу. Началось движение в пределах этого участка больницы, напоминающее муравейник – в одну дверь входили и выходили разные специалисты. Сначала я их пыталась разглядывать, но в памяти ни один не запечатлелся. Запомнились стены своей серостью и непонятностью. На потолке мигала лампа, то ли она была не совсем исправна, то ли подмигивала мне, пытаясь успокоить и рассказать, что все будет хорошо. Перед глазами периодически все плыло, но холодная стена приводила в чувство. Сколько прошло времени, я не помню.

Медсестра и два врача вышли из кабинета, вывезли сына укрытого простынею. Я встала и хотела идти за ними, но меня остановили для подписи документов. Объяснили, что в реанимацию меня не пустят, а документы придется подождать здесь.

Кто-то добрый в этот жаркий день дали мне воды, и я ждала на кушетке старшего сына с документами. Позвонил настоятель храма. Передать весь разговор я не могу, я в тот период совсем не помню, что и как происходило. Наверное он успокаивал и поддерживал, а потом сказал, что с детской областной больницы готов выехать реанимобиль и забрать Мишу. Поблагодарив за помощь и молитву, я осталась опять одна со своим горем.

Через какое-то время мне разрешили подняться к реанимации, где я и провела часы ожидания, а это не много и не мало семь часов. Там я винила себя, что разрешила пойти к соседу, но ведь раньше он прекрасно переходил дорогу, мы ведь не жили в городе, в селе и движение меньше и машины не так быстро едут, как по трассе. Единственное, что за это время, мне вышли и сказал, что проверили внутренности, разрывов, нет, пострадала только голова, череп проломлен с правой стороны. Я спросила о переводе его в областную больницу, но были возражения, что такую дорогу он не перенесет. Его ввели в искусственную кому.

К тому времени возле меня уже сидел муж, он передал автобус и как только смог приехал в больницу. Батюшка отпустил дочь с работы, и они вместе со старшим сыном привезли сумку с документами, молитвословом, две иконки и кучу таблеток.

Павел остался дома с бабушкой, чтобы никто ей ничего не сказал, пока не выяснится всё, да и покормить животных тоже надо, приближался вечер.