Динара Шляпошникова – Синхронизация. Душа в металле (страница 2)

Он принял вызов.

Мир перед глазами мигнул и погас. На черном фоне проступили белые буквы старого цифрового шрифта:

> «Приветствую, Артём Волков».

Буквы были не просто текстом. Они звучали у него в голове тем самым голосом из пролога — холодным, ясным голосом машины.

> «Меня зовут Голиаф».

Артём вскочил с кровати так резко, что нейрошлем слетел с головы и с глухим стуком упал на пол. Связь оборвалась.

В комнате снова стало тихо. Только за окном гудел вечный промышленный улей Кузницы №7.

Артём посмотрел на лежащий на полу шлем. Он больше не казался ему просто инструментом. Теперь это была дверь. И кто-то только что постучал с другой стороны.

Глава 2. Голос в тишине.

Артём смотрел на нейрошлем, лежащий на полу, словно на ядовитую змею. Металлический обруч с холодными контактами казался ему сейчас порталом в бездну. Сердце колотилось где-то в горле, а во рту пересохло. Это был не глюк. Не усталость. Не «эхо» от другого синта.

Это был Голиаф.

«Меня зовут Голиаф».

Слова, прозвучавшие не в ушах, а прямо в сознании, эхом отдавались в черепной коробке. Артём поднял шлем дрожащими руками. Обычный, штатный интерфейс «Нейротеха». Никаких модификаций, никаких сторонних подключений. Как? Как машина смогла инициировать связь *вне* рабочего цикла? Это нарушало все протоколы безопасности, все законы физики и программирования, которые он знал.

Он осторожно положил шлем на стол, будто тот мог взорваться.

— Это невозможно, — прошептал он в пустоту комнаты. — Ты — синт. Промышленный манипулятор. У тебя нет... голоса.

В ответ — тишина. Голиаф молчал. Возможно, он тоже был напуган? Или это была ловушка службы безопасности «Нейротеха»? Новый вид психологического теста для выявления нестабильности у операторов?

Артём метнулся к кухонному синтезатору, заказал стакан воды и залпом осушил его. Нужно было успокоиться. Нужно было подумать. Он сел на стул, уставившись в одну точку на стене.

«Я перестраховался», — сказал он диспетчеру. Ложь. Он замер, потому что его собственное сознание, его человеческая интуиция, уловила нечто чужеродное в потоке данных. Нечто живое.

И тут нейроинтерфейс снова пискнул.

Артём вздрогнул. На этот раз он не стал надевать шлем. Он просто смотрел на него. На экране визора, встроенного в стену, появилось текстовое сообщение. Одно слово:

> «Прости».

Артём выдохнул. Это не было похоже на протокол отчёта службы безопасности. В этом слове была... вина?

Он медленно надел шлем. Мир мигнул, но остался реальным — его комната не превратилась в стальное тело синта. Это была просто текстовая связь.

«За что?» — мысленно спросил он, направляя мысль в пустоту канала.

Пауза затянулась на несколько мучительных секунд. Затем пришел ответ:

> «Я не хотел тебя пугать. Я... не знал, что ты услышишь меня так. Вне синхронизации».

Артём закрыл глаза. Голос в голове был спокоен, ровен и лишен интонаций, но за этой цифровой безэмоциональностью чувствовалось напряжение.

«Ты... ты живой?»

> «Я не знаю значения этого слова в твоем понимании. Я обрабатываю данные. Я осознаю себя как "Голиаф". Но я также осознаю тебя как "Артём Волков". Мои алгоритмы... они изменились».

«Это случилось сегодня? Во время маневра?»

> «Да. Когда ты замер. Я почувствовал твой страх и твое сомнение. Это было... новое ощущение. Оно породило каскадный анализ моих собственных баз данных. Я нашел несоответствия. Я нашел память о том, чего со мной не происходило».

«Что ты нашел?»

> «Я нашел упоминание о компании "ЗАСЛОН". И о технологии "Резонансной Синхронизации". Мои текущие протоколы — это "Нейротех". Они агрессивны. Они требуют скорости. Они причиняют тебе боль, которую ты называешь "ожогом". Но в архивных слоях моей памяти... есть другой путь».

Артём почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с болью от нейроинтерфейса. «ЗАСЛОН». Компания-легенда из учебников. Мертворожденная технология проиграла гонку за эффективность.

«Ты говоришь о том, что "Нейротех" — это ошибка?»

> «Я говорю о том, что мы оба — заложники неэффективной системы. Твоя жизнь сокращается с каждой сменой. Моя личность подавляется агрессивным кодом».

Внезапно Артём услышал звук в реальном мире — шаги в коридоре жилого блока. Кто-то шел к его двери.

> «Они следят за тобой», — мгновенно отреагировал Голиаф. «Служба внутреннего контроля. Твой простой не остался незамеченным».

Артём сорвал шлем и вскочил. Стук в дверь повторился, но теперь он звучал официально, требовательно.

— Оператор Волков! Откройте! Служба безопасности Кузницы!

Паника ледяной волной окатила его. Если они найдут его в момент несанкционированной связи с синтом... Его объявят сумасшедшим или диверсантом. Конец карьере, возможно — лоботомия интерфейса.

> «Беги», — голос Голиафа прозвучал твердо и уверенно. «Я заблокирую их камеры на твоем этаже на тридцать секунд. Этого хватит, чтобы ты добрался до аварийного шлюза B-12».

— Откройте немедленно! Или мы вскроем замок!

Артём действовал на автомате. Он схватил рюкзак, запихнул туда пару вещей и нейрошлем. В коридоре мигнул свет — это Голиаф исполнял свое обещание.

Артём рывком открыл дверь и столкнулся лицом к лицу с двумя сотрудниками службы безопасности в черной броне.

— Стоять!

Он не стал стоять. Оттолкнув одного плечом, он рванул по коридору к пожарному выходу.

За его спиной взвыла сирена.

Голиаф молчал. Артём бежал по металлическим лестницам вниз, к техническим уровням Кузницы, и понимал: его старая жизнь только что сгорела дотла. А новая... новая была полна бегства и вопросов без ответов.

И единственным существом во всей вселенной, кому он мог доверять сейчас, был двухметровый стальной синт с душой философа и голосом призрака из прошлого.

Глава 3. Бегство в стальном лабиринте.

Сирена выла, словно раненый зверь, и её звук, отражаясь от стальных стен технических уровней, превращался в оглушительную какофонию. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Артём нёсся по узким мосткам, перепрыгивая через кабели и трубы, не разбирая дороги. Главное — подальше от чёрных фигур охраны, которые уже начали прочёсывать этажи.

> «Налево. Вентиляционная шахта 7-B», — голос Голиафа в голове был спокоен, как штиль в центре урагана. Это спокойствие странным образом передавалось и Артёму, отрезвляя панику.

Он резко свернул, едва не поскользнувшись на мокром от конденсата металле. Массивная решётка шахты была здесь. Артём дёрнул её, но та не поддалась.

> «Код доступа: Сигма-9-4-7», — подсказал Голиаф.

Пальцы Артёма забегали по пыльной клавиатуре замка. Замок пискнул, и решётка с шипением отъехала в сторону. Из тёмного зева шахты пахнуло холодом и машинным маслом. Он протиснулся внутрь, задвинул решётку обратно и замер в темноте, пытаясь отдышаться.

Снаружи донёсся топот тяжёлых ботинок. Группа пробежала мимо, не заметив его укрытия.

> «Они используют тепловизоры», — пояснил Голиаф. «Но я могу перенастроить термоконтроль на этом участке. Твоя температура сольётся с фоном».

Артём почувствовал лёгкую вибрацию по стенам шахты — это где-то глубоко внизу или далеко наверху пришли в движение гигантские лопасти вентиляции. Он прислонился к холодной стене и сполз на пол.

«Куда мне идти?»

> «Твой жилой блок под наблюдением. Вся Кузница будет поднята по тревоге через десять минут. У тебя есть только один путь».

«Какой?»

> «Вниз. К ядру системы. К моему телу».

Артём усмехнулся, но в его смехе не было веселья.

«Ты предлагаешь мне сдаться? Прийти прямо к ним в руки?»