Дина Зарубина – Зельеварка (страница 8)

– Вот я дурак! – Марк плюхнулся на стул и посмотрел на меня взглядом, полным обожания.

Я хмыкнула. Поняла, что сегодня из лаборатории Марк не уйдет. Надо будет вечером принести ему ужин прямо сюда. А у меня при виде его прибора закопошились кое-какие мысли. Надеюсь, что умные.

Я взяла листок и стала набрасывать схему. Усилитель папы напоминал пиратский пистолет из детских книжек, рукоятка с широким раструбом. Я нарисовала более узкий и хищный силуэт. Удобная рукоять, приемное отверстие, корпус, тонкое сопло. А Марк сообразит, как переложить камни и провода более компактно в новом корпусе. И стойку, чтоб в руках не держать все время.

– Хайнц! Вы выбрали тему? Что мне писать в протоколе заседания кафедры? – мури Эванс сердито затрясла бумагами.

– Да, профессор. Выбрала. «Особенности влияния оптико-магического множителя Коренхайма на свойства растительных эликсиров».

– Что? Теоретическое исследование? – возмутилась кураторша. – Для диплома нужно представить готовое зелье! Рабочее! А не выезжать на каких-то подозрительных артефактах!

– Да, профессор. Самое практическое исследование! – я посмотрела невинным взглядом. – Практичней не бывает! Я создам эликсир «Волшебный корсет». Для похудения.

– Для похудения?! – профессор откинула голову назад и расхохоталась. – Четвертый уровень – ваш потолок, Хайнц! Жду в понедельник первые образцы.

– Вот они. Я уже сделала первые настойки. Они помечены цифрами от одного до шести. Осталось выяснить эффективность каждой рецептуры на добровольцах.

Глава 6. Что искать в дамских журналах.

Профессор мигом стерла улыбку с лица и уставилась на футляр с шестью крошечными пузырьками. Затем перевела на меня тяжелый взгляд.

– Не сомневаюсь, вы в курсе, что любые средства для похудения вредят организму? В них всегда присутствует слабительное и мочегонное. А с ними теряются соли, витамины и микроэлементы!

– Тут слабительное в следовых количествах, даже анализатор не покажет! Сплошная польза и никакого вреда! – горячо заверила куратора.

Мури Эванс хмыкнула и сняла с шеи анализатор на цепочке. Щелкнул колпачок. Прибор пискнул, выражая готовность к работе.

– Ну-ну, – она опустила щупик прибора в первый образец. – Мята, укроп, шалфей, лимонная цедра? Прибор характеризует состав, как общеукрепляющий, витаминный, с легким успокаивающим эффектом. Вы уверены, что это состав для похудения?

Я кивнула.

Профессор въедливо проверила каждую пробу.

– Поразительно, – пробормотала она. – Ни во одном образце не найдено слабительного. Кофеин, экстракт черного перца, папаин4, бромелайн5… соли магния, хрома и кремния? Как вам подобное дикое сочетание пришло в голову? А главное, когда вы успели получить чистые ферменты?

– Ананасы и папайя продаются в любой фруктовой лавке, – пожала плечами. – Порезать, подсушить, заклинание разложения органики, центрифугирование, отделившее ненужные частицы клетчатки. В надосадочной жидкости остались ферменты. Я их выпарила.

– Но почему они? Почему не ранетки, виноград, манго? – возопила профессор.

– Во всех дамских журналах написано, что ананасовая диета и блюда из папайи способствуют похудению. Я их и выбрала, – пожала плечами.

Профессор смерила меня самодовольным взглядом ученой дамы, никогда не берущей в руки дамских журналов.

А у мамы их было полно. Даже в пустом журнале можно найти что-то интересное и полезное, если не читать «Десять способов удержать мужа от измены» или «Тридцать три способа доставить райское наслаждение». Или советы ведущих свое дело мури: «Я всего добилась сама, муж только за все заплатил».

В Десадане было довольно много самостоятельных женщин. Действительно самостоятельных, а не как в дамских журналах. Некоторые даже сделали себе имя, как мури Фиордан, хозяйка самого дорогого свадебного салона, мури Блум, владелица известного ресторана «Подснежник», или мури Ургант, содержательница конюшни породистых рысаков. А уж владелиц пекарен, булочных, парикмахерских, кафе, цветочных салонов и магазинов было и не счесть. Я бы открыла собственную зельеварню. «Эликсиры Хайнц», например. С красивой зеленой вывеской в виде большого фигурного флакона. И сделать магическую иллюзию: флакон наклоняется, пробка открывается и вылетают яркие бабочки, превращаясь в искры.

Профессор Эванс окончила проверку, анализатор пискнул, выдавая результат. Я моргнула, прогоняя видение собственной лавки.

– Не могу поверить! Анализатор определяет второй флакон, как противовоспалительное и болеутоляющее средство, три следующих, как улучшающих пищеварение, а последний, как ранозаживляющее!

– Все эти свойства в разной степени есть во всех образцах, – кивнула я. Так и задумывалось. Правда, профессор не знает, что после обработки усилителем Марка получался концентрат, но это мы решили не афишировать. Пока. Горошина концентрата и у меня ведро эликсира! Хоть всех прохожих угощай! Хоть ванну принимай! Кстати, в этом что-то есть… если воздействовать на тело не только изнутри, но и снаружи, эффект должен быть сильнее!

Кажется, первый раз за все время учебы мне удалось удивить профессора. Она даже посмотрела на меня почти как на человека, а не как на гусеницу, случайно упавшую ей на рукав.

– Какое название вы дали зелью?

– «Волшебный корсет», профессор, – почтительно повторила я.

Лязгнула дверь сейфа. Футляр с флакончиками занял место на полке.

– Вы еще здесь? – обернулась профессор. – Где данные первичных исследований?

– Их пока нет, мне нужны добровольцы для контрольной и опытной групп.

– Вот! – профессор воздела узловатый палец к небу. – В этом вся загвоздка, Хайнц! Как бы не были оригинальны ваши рецепты, вы не успеете их проверить!

– Двадцать пять человек, шесть образцов и шесть контрольных групп, это всего триста человек, – возразила я. – Я даже успею проверить прием препарата в течение месяца, двух и трех. Ведь основной состав зелий готов.

– Деточка, где ты найдешь триста толстяков, желающих подвергнуться твоему исследованию? – хмыкнула куратор.

– Мне помогут, – твердо ответила я, встречая скептический взгляд.

Напрасно она считает, что я побегу по столичным целителям и специалистам по косметической магии, тщетно упрашивая их протестировать мой эликсир. Генерал Блейз мне не триста, он три тысячи добровольцев пригонит! Или десять тысяч. Чего мелочиться? И офицеры есть жирные, и новобранцы, и младший командный состав. Выше майора и вовсе каждый второй имеет три подбородка и выпирающее пузо. Уверена, сам генерал не откажется попробовать «Волшебный корсет»! Он показался мне незашоренным человеком, и в отваге ему не откажешь. Герой все-таки. Ему ли бояться лечебного зелья?

Наверное, для армии надо придумать что-то более мужественное? «Пульсар стройности»? «Полная победа над жиром»? «Выстрел э-э-э… наповал»? Ну, придумаю еще.

Какое счастье, что нескончаемый понедельник кончился! Пусть остальные дни недели будут менее насыщенными, я согласна. Я бы вообще понедельники отменила. Самый гадкий день недели!

Возле моей комнаты в общежитии нервно ходил вперед-назад… Кристофер. Я даже не очень удивилась, просто прислонилась плечом к стене, любуясь плавной походкой и лже-естественными кудрями красавца. Хоть на что-то красивое посмотреть! Из той, прошлой жизни, где были пирожные на завтрак и белый рояль в гостиной на ужин.

Кристофер настолько не подходил к обшарпанным стенам, выщербленному полу и общей запущенности помещения, что выглядел существом другого мира. Где паркет натерт, стены идеально окрашены и чисты, где нет перекошенных окон и где не сквозит из-под каждой двери. Я в последнее время стала ужасной мерзлячкой. Наверно потому, что сильно похудела, мантия висела мешком, хорошо, что свободный покрой скрывал как лишнюю полноту, так и худобу.

Видение замерло и распахнуло зеленые глаза.

– У меня галлюцинации, – простонала, потерев лоб. – Этого не может быть!

– О! Какое счастье! – новый знакомец кинулся ко мне с видимым желанием схватить в охапку. Еле успела отскочить. Заговорили мы одновременно.

– Как ты прошел мимо комендантши?

– Еще бы десять минут тишины, и я взломал бы дверь!

– Посторонних в общежитие не пускают! – сообщила я вредным голосом.

– Что, и на чай не пригласишь?

Я критически посмотрела на мужчину. Приперся в общежитие! К студентке! С пустыми руками! И имеет наглость напрашиваться на чай? Это за гранью добра и зла, по-моему. Стипендия на чай и плюшки не рассчитана. Непонятно, как ее рассчитывали; наверное, студенты вообще не должны питаться и одеваться. И мыться. И ногти стричь. Жить горним воздухом чистой науки, подкрепляя силы овсянкой на воде. Satur ventur non studit libentur.6

– Не вижу поводов для чаепития, – сухо ответила. – Тем более, у меня чая нет. И кофе тоже. И какао. Вообще ничего нет, кроме тетрадок и учебников.

– Тогда предлагаю ужин! – он приглашающе согнул руку калачиком.

– Спасибо, я поужинала.

Два ужина слишком обременительны для пищеварение. Будут конфликтовать в желудке. Я даже пшенную кашу и хлеб с сыром Марку отнести успела и принять от него взрыв благодарности.

– Но мне очень хочется познакомиться с тобой поближе! – почти жалобно воскликнул Кристофер. – Ужинать ты не идешь, от кофе отказываешься, к себе не приглашаешь…

– Можете устроиться к нам преподавателем, тогда я буду вынуждена вас терпеть, а пока, извините, очень устала, – я приложила ладонь к дверному замку и проскользнула внутрь комнаты, не слушая больше настырного кавалера.