Дина Зарубина – Зельеварка (страница 2)

– Лучше недовесить, чем перевесить! – засмеялась Марта.

А у меня вдруг взвыл пустой желудок, вызвав смешки девиц. Мне жалованье не платили. Сто фоллисов! С ума сойти! Можно три месяца прекрасно питаться! Раньше я бы потратила сотню дня за три, и даже не задумалась бы.

– Я старшая, мне доверяют ценные составы, – похвасталась Марта. – Вот сто склянок с кремом, как и было рассчитано технологом. А сто первую я положу поглубже. Жалко, что не получу полную стоимость, нет лишней этикетки, и печать маг ставит на всю партию сразу. Но кому нужно, на отсутствие печати не посмотрит.

– Но ведь это нечестно!

– Пф-ф! Тут для веса чего только не добавлено: и крахмал, и ланолин, и тальк, масло какао, так что граном больше, граном меньше, никто не заметит. А ты помалкивай, а то у тебя в кармане найдут что-нибудь ценное! Поняла?

– Мы всегда что-нибудь берем, – кивнула Лали. – За такое жалованье они закрывают глаза на подобные мелочи.

– Ты тоже взяла что-то?

– Десять порошков от головной боли для мамы, – пожала она плечами. – Глупо идти в аптеку, когда лекарство проходит через твои руки.

– Да у нас у каждой своя аптека дома, – хихикнула Марта.

– А я слышала, что в аптеках разворачивают наши порошки, вмешивают до половины веса сахарной пудры или мела, и снова расфасовывают, – сообщила Агата, полненькая хохотушка, прибирая свое рабочее место.

Я была шокирована. В академии много говорили о сертификатах качества, проверке лекарств и зелий. Фальсифицировать препараты преступно!

Звонок окончания рабочего дня заставил всех подскочить. Раздевалка, снять рабочую мантию и фартук, переобуться, при выходе показать раскрытую сумку и личный жетон охраннику, дождаться, пока он лениво взмахнет кристаллоискателем и выйти на улицу, под моросящий дождик.

Здание «Верена Фармари» простиралось на целый квартал, совершенно не украшая его. Голые серые стены, зарешеченные окна с матовыми стеклами. Будто тут работают преступники, а не дипломированные зельевары и алхимики. Надеюсь, после диплома меня переведут в другой отдел, и мой долг начнет уменьшаться намного быстрее.

Два медяка, если подумать, это совсем не плохо. Это сдобная булка-улитка и стакан молока на ужин.

Еще надо написать эссе для профессора рунистики, решить десять задач по магмеханике, что-то еще надо было по ботанике нарисовать. Я закрыла глаза и застонала. Старая сушеная вобла, профессор травоведения мури Эванс, всегда относилась ко мне предвзято, с первого курса. Не знаю, чем я ей не приглянулась.

Холодный ветер не располагал к неспешной прогулке, я быстро перебирала ногами, стараясь скорее добежать до ворот академии.

Рядом взвизгнули шины, и блестящий темно-синий магмобиль затормозил у обочины.

– Эй, красотка! – крикнул мужчина из окна.

Я вжала голову в плечи и перепрыгнула через лужу. Нашел красотку! Права была мама, мужланам абсолютно неважно, как ты выглядишь. Исхудавшая, бледная, с темными кругами под глазами, я могла бы играть в любимом мамином театре привидений без грима. А с небольшим гримом – и поднятых мертвецов не первой свежести.

Вот пальто было из прежней жизни, дорогое, кашемировое, и ботики совсем не выглядели чинеными, я старательно замазывала латку гуталином каждое утро, чтоб хотя бы сохранить видимость респектабельности. А раньше я бы просто приказала их выкинуть, поехала на Пшеничную, к мастеру муру Уртадо, гению сапожного дела. И не посмотрела бы, что новые ботики стоили бы сорок пять фоллисов, а то и все шестьдесят.

– Девушка! Ну, куда же ты?

Я и не заметила, что нахал обогнал меня, а теперь воздвигся на тротуаре. Широкая грудь в распахнутой кожаной куртке, подбитой коротким серебристым мехом, возникла перед моим носом. Ему-то тепло!

– Пойдем поужинаем, приглашаю!

Я не поднимала глаз и решала, с какой стороны его лучше обойти, справа или слева. Слишком широкоплечий, не стоит рисковать. Крутнулась на каблуках и бросилась назад. В два прыжка перескочила улицу и ввинтилась в узкий, извилистый, как кишка, темный переулок. В первый день моей работы я тут заблудилась, зато точно знала, что он выведет меня к городскому парку, а там и до академии недалеко.

Подскальзываясь на кучах отбросов, перепрыгивая через вонючие лужи, я пролетела переулок за две минуты. Оказавшись на чистой улице, тут же тщательно осмотрела пальто, не мазнула ли где полой по плохо оштукатуренной стене. Ботики придется мыть и чистить, но вроде бы к подошве ничего подозрительного не пристало.

По улице неспешно прогуливались горожане. Плотно поужинавшие мужчины не застегивали своих плащей, а дамы кокетливо кутались в манто. Горели огни многочисленных кафе и магазинов.

Когда-то я бы тоже без колебаний толкнула дверь кондитерской и спокойно заказала бы кофе с пенкой и корзиночку со свежими ягодами. Или вон тот воздушный эклер… наша кухарка пекла замечательные эклеры. Рот наполнился слюной. С ума сойти, семь с половиной фоллисов! Атрибуты роскошной жизни стоят намного дороже необходимых вещей. Я побренчала медяками в кармане, напоминая себе, что моя нынешняя жизнь не предусматривает походов в пафосные кондитерские. Но что за жизнь без пирожных?

– Вот ты где! – меня крепко ухватили за рукав.

– Пустите! – задергалась я в крепкой хватке.

– Что ж ты пугливая такая? Я же сказал, поужинаем, угощаю!

– Поужинаем, ночью рассчитаюсь, утром позавтракаем и попрощаемся? – прищурилась я, поднимая глаза.

Глава 2. Сытость и слабость.

У гада, вцепившегося в мой рукав, не только куртка была добротной и красивой. Он и сам был очень, очень неплох. Крепко сшит и ладно скроен. Не хуже куртки точно. Каштановые кудри, явно подстриженные хорошим мастером, якобы небрежно обрамляли мужественное загорелое лицо. Зеленые, как крыжовник, глаза смотрели нагло и весело. Черная рубашка, узкие брюки, заправленные в мягкие сапоги, все подчеркивало ладную фигуру незнакомца.

Почему так несправедлива жизнь? У меня ресницы жидкие и светлые, а у него черные, пушистые и длинные? У меня губы узкие и невыразительные, а у него – будто изваянные резцом великого скульптора, прихотливым изгибом лука? Менее талантливый скульптор такого бы не смог создать. Сильная шея, маленькие аккуратные уши.

– Так я гожусь для ночных расчетов? Я не возражаю против твоего плана, – он наклонился, обдав меня запахом своего парфюма. Принюхалась привычно, раскладывая аромат на составляющие. Чайное дерево, мускус, апельсин, табак и розмарин. Дорого и вкусно.

– Нет, – грубо ответила я, вырывая рукав из захвата. – Вы меня спутали с ночной фиалкой.

– Но поужинать нам это не помешает? – улыбнулся наглец.

Сытый, разодетый, уверенный в своей неотразимости. У нас на курсе полно таких королей, безоговорочно верящих в свою исключительность и неотразимость. Когда я из домашней девушки с неплохим приданым стала стипендиаткой и поселилась в общежитии, они тоже подкатывали, чтоб «помочь» освоиться. Этот хуже, потому что старше и опытнее. Наверное, он с точностью до часа может сказать, сколько я не ела досыта. Академическая столовая не давала умереть с голоду, но и только.

Я посмотрела на него с такой ненавистью, что он шагнул назад.

– Малютка, ты что? Кто тебя обидел? – тут же стал серьезным приставала.

– Отстань! – рявкнула я. – Тебе на Каштановый бульвар, там найдешь собеседницу! Оставь меня в покое!

Не слушая больше, я развернулась к парку и пошла вперед, пылая негодованием.

Из-за негодяя опоздала к закрытию крошечной булочной на углу академии и уныло полюбовалась навесным замком на двери. К закрытию хозяйка отдавала хлеб и булочки за полцены, к вечеру там обычно собиралась небольшая очередь из неимущих студентов. Значит, сегодня на ужин только молоко.

Я проскользнула в ворота, предъявив значок академии.

Как никогда, мне было голодно, холодно и одиноко. Я так устала от одиночества. А этот повеса… он бы меня не обидел. Просто использовал бы по назначению. Может, он любит девушек в беде. Горячая ночь стоимостью в ужин – это очень выгодный тариф. Поэтому профессионалки ненавидят бедных девушек. Они демпингуют цены, когда надоедает голодать и важничать. Дурочка будет стараться, надеясь на новую встречу, не подозревая, что утром он даже не будет помнить ее имени. Откуда я, милая домашняя девочка, знаю о такой гнусности? Так в моей группе разные студентки учатся, наслушалась. Учиться лучше на чужих ошибках, чем на своих.

Молоко, оставленное на подоконнике, скисло. Стазис-ларь в студенческой комнате предусмотрен не был. Простоквашу съесть побоялась. Мне завтра учиться и работать, вдруг расстрою желудок? Раньше я такого не пробовала. Хорошо, что соседок не было!

Бесплатного места в общежитии мне не досталось, их расхватывали в начале учебного года, пришлось взять платную комнату, но зато я в ней жила одна. Половина стипендии стоила того. Никто не лез с утешениями, разговорами или просьбами о помощи. Я была лучшей на курсе. И не могла понять, что такого сложного в алхимическом ряду элементов, почему я могу это выучить и помнить, а другие – нет? Когда меня просили что-то объяснить, я искренне недоумевала, что там объяснять? Нет ничего проще и логичнее зельеварения!

Восемь правил, четыре основных закона и не больше двадцати исключений. Набор ингредиентов сам говорит о способе приготовления и применении готового средства! Это же элементарно! Водные зелья – настои и отвары, спиртовые – настойки и экстракты, твердые формы – мази, свечи, пилюли, драже, гранулы. Листья настаиваем или завариваем, корни и клубни толчем, варим или делаем вытяжку, твердые средства, опять же, толчем, растираем и добавляем в микстуру или мазевую основу, если не прописано употреблять в сухом виде. А сборник целительских рецептов – это просто… как поэма! Там каждое средство, как слово, которое нельзя выкинуть из строки, но можно заменить, и оно зазвучит по-другому. Я его весь наизусть выучила еще на первом курсе.