Дина Зарубина – Служба мечты (страница 9)

Но в книгах упорно расписывались невозможные мезальянсы. Чтобы каждая служанка каждой таверны в каждом городе мечтала, что в прекрасный день войдет принц, упадет в обморок от ее стройности (пышности), от голубых (серых, карих) глаз, от того, как ловко она протирает тряпкой грязный стол и тут же сделает ей предложение, над лужей пива и обгрызенным свиным ребрышком.

Но девчонкам безумно нравились эти сказки. Подброшенные и потерянные младенцы, героини, обретающие заслуженное семейное счастье после тяжких невзгод, ослепительные красавцы, падающие к ногам бесприданниц, шествовали нескончаемым потоком по страницам любовных романов, вызывая слезы умиления у читательниц.

Меня безумно злило это вранье. Так не бывает! Это выдумки! И такой любви не бывает! Вот я бы написала книгу, как служанка в таверне вышла за конюха, потому что он сосед, знает она его с детства, родители у него люди добрые и порядочные, и есть немолодой больной дядюшка, так что в перспективе ожидается неплохое наследство. Такая любовь бывает. Но про это никто читать не будет. Не романтично-с!

Романтично охмурить неопытную девушку, бросить ее с ребенком, и больше не видеть. Ведь моя маменька именно такая романтичная дура! Ничему ее жизнь не научила! Была бы она корыстной или хотя бы практичной, мы бы не жили в такой нищете. Начиталась любовных книжек в молодости и стала искать тех, кто ей бабочек в животе больше оставляет, упуская реальные возможности выйти замуж за достойного, честного человека. Не слишком ли много обмана для одной жизни? Ладно маменька, она полуэльфийка, она и в свои почти пятьдесят выглядит юной и свежей, у нее еще куча шансов. А для обычной женщины? Поиски любви, как в книжке, точно боком выйдут.

Почитаешь и диву даешься, что разумные женщины ведут себя, как идиотки. Ради чего? Ради любви? Ради какого-то подлеца и мерзавца? Будь он хорошим, порядочным человеком, разве бы стал обманывать девушку? Говорить, что любит? Видела я эту любовь. До сих пор тошнит, как вспомню.

У нас в таверне «Павлин» работала девушка, Луиза. Обычная девушка, полная, краснощекая, красивая простонародной аппетитной красотой. На нее и благородные господа засматривались. А сын лавочника в нее влюбился. Понятно, что ему не позволили бы жениться на ней. Да и влюбился – неточное слово. Похоть его распирала. Луиза была разумная девушка, когда ее щипали за попу, она вскрикивала: «Что вы, гер, я девушка честная!», за что и получала лишнюю монетку, опущенную в кармашек фартука. Аванс. Остальное добирала ночью и все были довольны. Хозяин таверны, посетители, сама Луиза.

И никто про любовь не говорил, кроме этого дурачка. Он ей проходу не давал, и наконец, пришел вечером в ее комнату с топором. Предложение делать и жениться, ага. А топор для убедительности. Она ему отказала, естественно, зачем тратить время на бесперспективный вариант? Он и начал махать аргументом убедительности. Так разошелся, что у нее и руки, и ноги, и голова вся изрублены были, она умерла, а он все продолжал махать, пока не устал. Завыл и полез в окно бросаться. Второй этаж ему убиться не позволил, во дворе его и схватили. На каторгу пошел. Вопил, что любовь у него, вынь да положь ему ответные чувства. А человека-то нет.

Разве любовь – оправдание для такого паскудства?

Дни летели незаметно, полные учебой и тренировками, я с нетерпением ждала первого урока магии. Ведь для чего-то требовался этот пункт? Значит, и магии будут учить! Освою боевые заклинания, вот где они у меня будут со своей любовью! Сразу под корень вся любовь усохнет!

Нас к тому времени осталось двадцать шесть. Все, набранные в Негараме, держались, я, Сью, Бертиль, Мойра.

Бертиль где-то вынюхала, что в Легион требовалось всего двадцать кандидаток, поэтому еще шестеро были обречены на отчисление, и она боялась стать следующей. Успехи у нее были так себе, боевка ей давалась хуже всех. Мы с Мойрой шли почти одинаково, где-то я была чуть посильнее, где-то она. Сью держалась ближе к своим оборотням и особой дружбы не сложилось.

Нас поделили на три неравные группы. В первую отобрали десять самых рослых и сильных девушек. Чистокровной оборотнице-медведице Геро противопоставить было нечего, она была самой мощной из нас. Ей почти не уступали полутролль Додд и Жаклин, с сильной примесью орочьей крови. Во вторую зачислили самых успевающих в теории, Мойру тоже. Я в нее не попала, по-прежнему провисая по этикету и геральдике. Вот спроси у меня классификацию холодного оружия, скажу без запинки! Скажу состав стали для любого пыточного инструмента! (Была у нас сравнительная анатомия разных рас и методы добывания доказательств, очень малоприятный предмет, бр-р!).

В третьей группе остались мы с Бертиль, Тесса, последняя из аристократок Ориана и сестры Дора и Джейн. Не знаю, какой они были расы, но там много кто потоптался, судя по тому, что сестры ростом не отличались, а в момент волнения их зрачки становились вертикальными.

Конечно, мы с Бертиль расстроились, нас как раз шестеро, которых следует отчислить. Обидно, когда тебя считают не самой сильной и не самой умной, несмотря на все твои старания. Я-то уж всяко была способнее Геро! И Мойру во многом превосходила!

– Дуры ушастые, – услышала наши сетования Ориана. Она осталась спокойной и невозмутимой после распределения.

– Почему ушастые? – возмутилась Бертиль – Я человек! А у Доры и Джейн совсем незаметные ушки!

– Погоди, – остановила я ее. – Ты знаешь, почему нас так поделили?

Ориана фыркнула. Конечно, у нее свои каналы информации, не листок объявлений у столовой! Прямиком из дворца новости долетают.

– Охота вам быть пушечным мясом? Геро только и хороша в прямой атаке, первый кандидат на вылет. Только вид грозный. Вторую группу будут учить хитростям и интригам, у них актерское мастерство один из главных предметов. Будущие отравительницы, воровки и шпионки. А нас магии будут учить, мы тут самые ценные кадры.

Глава 8.

Бертиль моментально успокоилась и заулыбалась. А я засомневалась. Если по анкетам отбирали, то мне тут точно делать нечего. Я же нацарапала, что попало после проверки сломанным артефактом в Негараме. Лучше уж с Мойрой буду заниматься, толку точно будет больше.

После трех месяцев учебы стали поощрять курсанток-отличниц увольнительными в город. Пришлось обзавестись выходным платьем, приличного покроя, практичного темно-зеленого цвета, со скромной вышивкой по вырезу и рукавам.

Бертиль отлично разбиралась в дамских товарах и помогла мне с выбором. Денег было ужасно жаль, но не выходить же в город в робе? Захотелось и земляничного мыла, и вкусно пахнущего ландышами одеколона, и нового качественного белья, и шелковистых гладких чулок. Жадность едва не заставила меня отказаться от покупок, но я все же потратила, по моим меркам, немыслимую кучу денег на одежду. Дома в Грамаме мы бы могли три месяца на них питаться.

Но… столица! Я вполне понимала Бертиль, которая наряжалась на выход. Столица! Из-за любого угла может твоя судьба выскочить, а ты в робе.

Бертиль, оказывается, была дочерью крупного торговца галантерей и тканями, могла свободно заменять его в лавке и на складе. Она и собиралась унаследовать отцовское дело, если бы не внезапная женитьбы отца на стерве и мерзавке, по словам Бертиль. Понадеялся, старый дурак, что молодая жена ему быстро наследника родит? А чем дочь не устраивает, неглупая, старательная, выросшая за прилавком? Сын то ли будет, то ли нет, его еще надо вырастить и выучить, а дочь вот она. Выдай замуж за толкового торгового партнера и радуйся!

Однако отец Бертиль так зациклился на мысли о наследнике, что и помер от непосильной нагрузки на теле молодой супруги. Та облегченно вздохнула, устроила подобающие похороны и стала с упоением растрачивать наследство. С Бертиль они жили, как кошка с собакой, Бертиль наотрез оказывалась признавать авторитет мачехи, ведь та была всего лишь на шесть лет ее старше! Легко ли видеть, как разбазаривается добро, в накоплении которого был вложен и твой труд? Устав от бесконечной войны дома, Бертиль подалась в Легион. Магии ее не учили, отец считал, что в торговом деле магия ни к чему.

Все это я узнала не за один раз, сведения постепенно просачивались от Бертиль и складывались в завершенную картину. Вот о себе я предпочитала не рассказывать. Сирота с несчастной любовью. Служила нянькой в эльфийской семье. Влюбилась в сына хозяйки, за что и пострадала. Бертиль сама уже давно все придумала, зачем трепать языком?

Оправдываться, что не было у меня никакой великой любви, у меня на нее ни времени, ни сил попросту не было? Да и осудят меня девчонки. Как же, бросила мать, бросила сестер и братьев, сбежала из дома. По их мнению, я должна была обожать маменьку и радоваться своей большой семье. Потому что семья – самое важное в жизни женщины!

С первого урока магии меня вызвали в канцелярию. Там ходил из угла в угол моложавый мужчина с седыми висками, одетый в добротный серый сюртук4 с белой гвоздикой в петлице.

– Вы Тордис Таррен? – Отрывисто спросил он, впиваясь в меня цепкими черными глазами.

– Да, – ответила, немного удивляясь такому интересу.

– Вам семнадцать лет, вы родом из Крейца?

– Не знаю, где я родилась, но в детстве с бабушкой мы жили, точно, в Крейце, – подтвердила я.